Warhammer


Ответить в тред Ответить в тред

Check this out!
<<
Назад | Вниз | Каталог | Обновить тред | Автообновление
505 70 315

Тред цитат II Аноним 15/01/18 Пнд 01:15:33 7319911
1315705198inqui[...].jpg (58Кб, 424x600)
424x600
Аноним 15/01/18 Пнд 01:25:06 7319942
image.png (1178Кб, 600x919)
600x919
>>731991 (OP)
Знаю! — воскликнул он с детским восторгом. — Сейчас ты заявишь: «Я позову свою стражу, своих золотых сыновей! И вместе мы убьем тебя, со всеми нами тебе не справиться!» — Кёрз жестоко спародировал голос Сангвиния, придав ему тщеславия и банальности, но Сангвиний опасался, что пародия близка к истине. — Вот только они не придут, а со мной так просто не справиться. Ты видел, что я сделал с сыновьями Льва и Мстящего Крохобора. Я могу повторить, и с радостью. Если это тебя не убеждает, то уж смерть этого сына, твоего самого любимого, точно убедит.
— Ты отвратителен, — сказал Сангвиний.
— Такой красивый и такой глупый. Любимый петушок отца, днями напролет прихорашивающийся в своем курятнике! Разве быть отвратительным — не смысл моего существования? — горько ответил Кёрз. — Скажи, брат, мне интересно. Ты из тех, кто считает, что нас раскидало случайно, или из тех, кто думает иначе? Мне кажется, Жиллиман из второго лагеря. Я прямо вижу, как эта мысль бегает по унылым тропинкам его разума, как мышь в лабиринте, которая отчаянно пытается найти другой путь, но знает, что выход только один и кошка уже ждет снаружи. Цок-цок-цок, — засмеялся он, медленно рассекая лезвиями воздух. — Когтями по стене.
— Ты пришел, чтобы задать этот вопрос? Ты безумен.
— Я пришел, — пожал плечами Кёрз. — И задаю. Какая разница, чего я добиваюсь? Ну же, Ангел. Ты правда думаешь, что это была случайность? Я хочу знать. Всех нас разбросало по мирам, которые, как оказалось, идеально подходили нашим натурам, — натурам, созданным отцом. Более того, характеры многих наших терранских сыновей также подходят нашим планетам. Мы оба видим будущее, а уж отец, подозреваю, читает его, как газету. Посмотри на меня и скажи: это случайность? Нет? Не будет ответа?
— Нет, — тихо ответил Сангвиний.
— «Нет» — в смысле «нет ответа» или «нет, я не верю»? — насмешливо уточнил Кёрз.
Сангвиний опустил меч на несколько сантиметров. Он сам не понимал, почему решил признаться, но слова сорвались с губ, и он не мог остановить их, даже если бы хотел.
— Нет, я не верю, что наша пропажа была случайностью.
Аноним 15/01/18 Пнд 01:40:18 7319973
>>731994
Почему у меня каждый ебаный раз ощущение, что читаю свои собственные слова? Из-за нашей общей саркастичной манеры разговора? Из-за того, что я ебнулся и могу видеть тайные знаки там, где их нет?
Да. Мы уйдем в могилу вместе, Конрад.
Аноним 15/01/18 Пнд 01:43:12 7319984
>>731997
спать иди, ночной призрак блять
Аноним 15/01/18 Пнд 01:45:50 7319995
>>731994
Фу блядь. И это нечеловеческие сверхчеловеки? Анимепараша какая-то.
Аноним 15/01/18 Пнд 01:47:45 7320006
>>731999
там вся книга пиздец, наверно худшая в ереси
Аноним 15/01/18 Пнд 02:04:22 7320107
14928970032081.jpg (88Кб, 600x793)
600x793
>>732000
А я подозреваю - лучшая книга ереси. Еще не читал, но Керз, возвращающийся в Макрагг, что бы таки убить наконец этих двух зазнавшихся придурков, а Сангвин будет для него нежданным сюрпризом. Керз как всегда всех переиграет, но в итоге окажется, что он переиграл сам себя. Уже в нетерпении про лучшего примарха эджлорда навернуть.
Аноним 15/01/18 Пнд 02:06:56 7320118
Аноним 15/01/18 Пнд 02:33:53 7320179
>>732010
ЖИРНО.
>эджлорда
Это как с ватником и либератором. Изначально использовалось для троллинга, а потом те, кто должен был ловиться, гордо сказали "да, мы такие, И ЧО?" и тролли остались голодными.
>>731999
Ваха давно скатилась в анимепарашу.
Аноним 15/01/18 Пнд 02:36:35 73201810
>>731998
Не спится ветерану.
Аноним 15/01/18 Пнд 12:38:34 73205511
>>731994
>Мстящего Крохобора.
Что это за рофлоперевод? Он же мстящим бухгалтером был всегда. Это отлично подходило тому, как Гилиман тщательно планировал снабжение в масштабе легиона.
Крохобор....ммм. Как тупо.
Аноним 15/01/18 Пнд 16:58:03 73209612
Вам известно, мои радушные хозяева, что в промежутке между тем давним днем и нынешним пленом моя рука восстановилась. Я стою перед вами в этой камере, скованный и ослепленный, и вы можете видеть изменения, произведенные над моей плотью. Моя рука отросла – возможно, уместнее будет сказать «регенерировала» – хотя и сформировалась в сильно преображенном виде по сравнению с тем, какой была до ее потери.
Это была моя первая мутация и далеко не последняя. Рубрика Аримана очистила Тысячу Сынов от мутаций, но только тех, кто был слабо одарен психически, и исключительно путем уничтожения их физических тел. Остальные из нас податливы к капризам варпа и собственным прегрешениям точно так же, как и все прочие существа, обитающие внутри Ока. Если вы полагаете, будто мой бывший брат Азек никак не преобразился под своей броней, отмеченной прикосновением Ока, значит вы так же опасно наивны, как был он сам, когда разрушил наш Легион.
Ариман верит, будто совершенно не изменился. Вы знали об этом? Но я видел вопящую пустоту на том месте, где когда-то было его лицо.
Аноним 15/01/18 Пнд 18:49:33 73212813
Hoe1snLLXiU-254[...].jpg (14Кб, 254x300)
254x300
>>732055
Заменили действительно зря. Слово редкое, значение ни к месту. Жиллиман зануда с отчетами сервиторов-уборщиков, чахнуть над златом больше к Тразину с его коллекцией.
Аноним 15/01/18 Пнд 19:04:39 73213214
>>732128
Ящитаю, что не зря? Ведь кто такой крохобор, что нам говорит толковый словарь? " Ученый, ум и интересы которого всецело поглощены мелочными вопросами его специальности.". Т.е Керз упрекнул Жилю в том, что при творящихся грандиозных событиях в Галатике, которые решают БУДУЩЕЕ в буквальном смысле, он сидит и пилит свой маленький Империум, наплевав на все, что находится за его пределами
Аноним 15/01/18 Пнд 19:24:57 73213815
— Я ищу Мориану. Провидицу, которая направляла Воителя.
— Воитель? — резко бросил Грендель. — Который Хорус Луперкаль?

— Нет, — покачал головой Хонсю, — который Разоритель.

Грендель отрывисто рассмеялся:

— Тогда не слушай ее советов, потому что Абаддону они на пользу не пошли. Если посчитать, сколько раз ему приходилось бежать, поджав хвост, то получится больше, чем число шавок Императора, которых я убил.
Аноним 15/01/18 Пнд 20:06:25 73214716
>>732132
А еще жадина. Но если так взглянуть - да, подходит. Жиллиман паникер и хатаскрайник, как и его фанаты: "а что ему еще оставалось делать? сидеть и ждать??7?7!11 вот он и запилил государство 2.0". На самом деле, необязательно быть пророком, чтобы заглядывать в будущее. Можно быть просто хорошим аналитиком и просчитывать варианты событий, исходя из нынешней расстановки сил. Жиллиман не псайкер, но аналитика ему под силу. Он положил на нее хуй и устроил сепарацию с дурачком на троне и умным собой в роли серого кардинала, потому что хотел именно этого. "Некоронованный король" как бы намекает.
Я все жду, когда он Империум 3.0 в сороковнике запилит, вот смеху будет.
Аноним 15/01/18 Пнд 22:48:31 73219117
>>732147
Погоди, мань, но по последним книгам Жиллимана и Ультрамар отрезало от прочего Империума варп-штормом. Вот он и устроил плацдарм.
Аноним 15/01/18 Пнд 23:14:52 73220818
>>732191
Сангвинусу это не помешало долететь.
Аноним 15/01/18 Пнд 23:18:25 73221019
>>732208
еще бы, когда 2 других легиона отвлекают противника
Аноним 15/01/18 Пнд 23:26:29 73221520
>>732191
Мань, я в курсе. Он не плацдарм устроил, а сепаратизм в чистом виде. Сведений нет - похуй, начинаем новое вотпрямщас. Лев то еще чмо, но достоин уважения хотя бы за то, что ему этот прожект не понравился.
16/01/18 Втр 00:10:32 73223521
>>732215
ты книгу читал? Там имперцв такое дерьмо наворотили что любой примарший мир восстал бы.
Аноним 16/01/18 Втр 00:28:33 73224022
>>732210
Круто, они варп отвлекали, да?
Аноним 16/01/18 Втр 00:58:40 73224423
>>732240
ты че долбаеб? терра была окружена полностью
Аноним 16/01/18 Втр 01:18:04 73224524
>>732235
Ты о чем сейчас вообще? О какой книге? Забытой империи? Фаросе? Ангелах Калибана? Конкретизируй. Фарос, если что, не читал.
Аноним 16/01/18 Втр 08:09:39 73226125
>>731990
Почему ТА не грохнули Лютера, пока тот был в их руках?
Аноним 16/01/18 Втр 20:41:56 73240426
>>732261
1) халявный пророк, можно многое от него узнать
2) плотармор. Помереть не должен, по крайней мере сейчас. Но чем так жить - рили лучше сдохнуть.
Аноним 17/01/18 Срд 12:55:53 73250127
Двери вестибюля закрылись с низким звоном металла о металл, и Сангвиний подошел к астропату. Она не могла стоять неподвижно, поэтому переминалась с ноги на ногу, словно под порывами ветра, которые касались только ее.
Примарх протянул руку и, подняв ее подбородок кончиками пальцев, встретился со взглядом девушки.
— А ты любопытная штучка, — сказал он. — Что заставило моего брата отправить тебя ко мне, мадемуазель?
— Я бы не хотела гадать, — прошептала она, дотронувшись до серебряной застежки на своей одежде.
— Нет?
— Я не посвящена в мысли богов.
Ангел тихо рассмеялся.
— Ни он, ни я не боги. Но при плохом освещении можно по ошибке принять нас за них.

— Какое противоречие в этих словах, великий, — заметила Сахзё. — «
Я — не бог
», говорит ангел.

Она потянулась, осмелившись коснуться кончиков сложенных крыльев под кольчужным плащом.
Сангвиний позволил ей это, но затем отступил на шаг.
— Я, как и Хорус, и все мои родичи, таков, каким меня создал отец. Рожденный из науки, а не мифологии.
— Император создал тебя ангелом, — сказала астропат, голос разносился эхом по пустому помещению. — Почему? Сотворил ли он также дьявола?
— Ты встречалась с моим братом Магнусом? — спросил он с кривой улыбкой.
Аноним 17/01/18 Срд 19:55:58 73253028
>>732501
БЛ все больше и больше превращается в среднее между аниме и худшими образцами фикбука. Через несколько лет тут будет марвеловщина во всей красе.
Магнус - дьявол? ХНЫК-ХНЫК НИПРИДАВАЛ НИБЕЙТЕ ЯХОТЕЛТОЛЬКОДОБРА ЗА ЩООООО - дьявол? Общего только красная кожа. Даже рога не на том месте.
>Я — не бог», говорит ангел.
Нет тут противоречия. Он не ангел, он петух мутант.
Аноним 18/01/18 Чтв 10:49:01 73261829
>>732501
>ангел
>дьявол

А разве не ересь это? Схуя ли в император-ориентированной религии проскакивают термины из авраамической.
Аноним 18/01/18 Чтв 13:17:03 73264630
14926832904420.jpg (120Кб, 682x960)
682x960
Марий, следуя примеру Люция, выбрал себе инструмент из коллекции Фабия. Он повертел в руке устройство, формой напоминающее бутон, потом покрутил винтовую рукоятку и увидел, что металлические лепестки стали постепенно расходиться в стороны. Удовлетворенно кивнув, он вернул инструменту первоначальную форму, подошел к столу и сунул инструмент в промежность примарха.
— Мы произошли с Терры, — сказал Марий. — Ты это имел в виду?
Фулгрим снисходительно улыбнулся.
— Нет, Марий. Я хотел услышать, что было раньше. Настолько раньше, насколько это возможно.
Марий пожал плечами и несколькими толчками ввел устройство глубже в тело Фулгрима, а Юлий взял из набора несколько серебряных штырей, коротких и длинных, но одинаково заостренных с одного конца. Один за другим он проткнул тело Фулгрима семью штырями, выстроив их в линию от макушки до паха. По его уверенным движениям стало понятно, что Каэсорон не новичок в работе с этими иглами. Люцию показалось, что его выбор слишком безыскусен по сравнению с инструментами его товарищей, но ведь и сам он решил предпочесть простое шило, и очередным ударом загнал его еще глубже в неизвестные внутренние органы нечеловеческого тела Фулгрима.

Люцию пришлось напомнить себе, что они тут, вообще-то, собирались пытать примарха, а не слушать лекцию о сущности Вселенной. Он хотел высказать свое замечание, но Фулгрим его опередил.
— Ничто не происходит случайно, — продолжал он. — Все, что появляется на свет, является частью естества Вселенной, результатом ее стремления к усложнению. Ох… да, великолепно, Марий. Поверни винт еще раз! Ну, как я уже говорил, все вещи появляются и соединяются в процессе созидания, в процессе перехода от простейшего организма к высшему разумному существу. При определенных условиях все стремится стать более красивым, более совершенным и более сложным. Так было с самого начала цикла жизни Вселенной, и эта тенденция так же неизбежна, как и неизменна
....
Кровь покрывала его тело сплошным багряным одеянием, и из всех пор сочился запах сгоревшего мяса. Вокруг серебряных игл
— Жаль, — сообщил Фулгрим. — Мне это уже начало нравиться.
Примарх освободился от ремней на бедрах и лодыжках c той же легкостью, с какой проснувшийся ребенок сбрасывает одеяло. Он свесил ноги со стола, и Юлий Каэсорон ринулся к примарху, чтобы снова опрокинуть его, но был отброшен небрежным мановением руки. Фабий попятился к стене, а Люций, понимая, что пытаться убежать бессмысленно, остался стоять на месте.
Он осознал, насколько они были слепы и наивны. Как они могли поверить, что сумеют справиться с примархом? Они победили его только потому, что Фулгрим сам так захотел, потому что захотел, чтобы они прошли через это. Фениксиец видел сомнения своих воинов, и он сам подвел их к этому поступку, сам привел в это место, чтобы открыть свою истинную сущность.
Аноним 19/01/18 Птн 23:45:37 73305331
>>732646

Кстати, так этого твиста и не понял. Фулгрим сильно расстроился из-за того, что убил Манус и поэтому временно сдался демону. Потом вернул контроль над телом (как?). Однако вместо того, чтобы взяться за ум, тут же снова пошел тусить с демонами. Необучаемость?
Аноним 20/01/18 Суб 00:06:21 73305732
>>733053
>взяться за ум
>примарх-аутист, зашкварившийся об рептилоидов
>взяться за ум
Аноним 20/01/18 Суб 00:42:57 73306333
>>733057
>ряя шквориться об риптилоидафф
Ты, небось, Дары Хаоса ещё называешь "падставить ачко для багоф".
Аноним 20/01/18 Суб 02:13:04 73308334
warhammer-40000[...].jpeg (95Кб, 811x535)
811x535
>>733063
У кого что болит - тот о том и говорит.
Аноним 21/01/18 Вск 14:37:27 73334235
Ни у кого нет цитаты капитана Арбидала из Армады? Он там вознёс пафоснейшую предсмертную речь перед тем как влетел в луч чернокамееных крепостей.
http://playithub.net/watch/INPgubrPpZg/battlefleet-gothic-armada-all-cutscenes.html
22:40
А то я на слух нихуя не воспринимаю.
Аноним 25/01/18 Чтв 02:36:45 73434936
Screenshot51.png (356Кб, 1289x649)
1289x649
Аноним 25/01/18 Чтв 02:45:24 73435037
>>733342
My ship is closest to the Blackstone Fortresses. All power to the void-shields! I will attempt to put an end to this madness.
By my faith, may the light of the Emperor spread to the farthest star. By my duty, the Galaxy will belong to the righteous. By my actions, the Imperial Navy shall be honoured and remembered upon Holy Terra!
For the Emperor of Mankind and for the Battlefleet Gothic!!!
Аноним 25/01/18 Чтв 05:10:03 73435838
>>734349
Вот смотрю на срачи Льва с Кёрзом и Руссом и понимаю, что Русс - единственный в этой троице, у кого все в порядке с головой. Да, простоват и как следствие - туповат, блохаст и немножко варвар, но шизик, как те двое То, что Лев не присоединился к хаоситам - чистая случайность.
Где взять перевод? Лютер там есть?
Аноним 25/01/18 Чтв 05:12:03 73435939
>>734358
>но НЕ шизик
Ну ебана, еще и точка отвалилась.
Аноним 25/01/18 Чтв 12:42:05 73441440
>>734358
На литмире, например. Да много где, достаточно погуглить. Нет, Лютера там нет.
Аноним 25/01/18 Чтв 14:45:12 73443841
>>734358
Типичный знаток вахи на этой параше. Тот скрин из контекста вырван. Всю книжку идет повествование о том какой русс мудак. И только вконце намекают, что все таки что-то в нем есть.
Аноним 25/01/18 Чтв 15:12:03 73444542
14937169512240.jpg (99Кб, 553x600)
553x600
Город рыдал при виде Посланников Света. Плакали все мужчины, женщины и дети, собравшиеся на улицах. Бледные лица взирали на находившихся в центре гостей, а небо озаряли ложные звезды двигателей пустотных кораблей.
Чужеземцы шли неспешной и царственной процессией. От ритмичной поступи буквально содрогалась земля. Они двигались огромными сокрушающими фалангами, разные армии носили черную, золотую, темно-фиолетовую или землисто-серую броню. Их вели гиганты. Гиганты возвышались над своими воинами так же, как те над смертными. Перед исполинами двигалось солнце в людском обличье. Это был бог, облекшийся человеческой плотью, которой было не сдержать его духовное пламя. Всех, кто осмеливался взглянуть на него, ждала слепота. Весь остаток своей жизни они видели лишь образ живого божества, выжженный на их мертвой сетчатке.
Миллионы и миллионы жителей Нострамо Квинтус, храня безмолвие, расширенными от благоговения глазами наблюдали, как иномирцы маршируют в город. Тишина была настолько плотной и неестественной, что граничила с чем-то нечеловеческим. Даже дождь прекратился. Сам сезон бурь затаил дыхание, когда процессия иномировой мощи подошла к башне Ночного Призрака в сердце города.
Он ждал их.
Армия разом остановилась, все четверть миллиона солдат замерли в один миг. Четверо гигантов выступили вперед. Их возглавляло сияющее божество.
Первый полубог, облаченный в кованое золото, склонил беловолосую голову в величественном жесте признания. Король приветствовал равного себе.
- Я – Рогал Дорн, - произнес он.
Ночной Призрак не ответил. У него перед мысленным взором стояла сцена смерти гиганта. Его опрокидывала наземь сотня убийц в темном туннеле. Ножи и мечи были влажными от крови воителя.
На втором гиганте был узорчатый серый доспех, покрытый гравировкой из десятков тысяч слов, словно некий ученый исписал камень пером. Воин кивнул выбритой татуированной головой, также покрытой надписями – золотыми буквами на загорелой коже.
- Я – Лоргар Аврелиан, - сказал он. Голос Дорна был размеренным, величавым и требовательным, его же звучал, будто гимн. – Мы искали тебя, брат.
В его доброжелательных глазах была скорбь – скорбь при виде темного города, его болезненных жителей и свидетельств их бесцветного и изнурительного существования.
Ночной Призрак снова промолчал. Он видел, как воин кричит в пылающие небеса, увенчанный психическим пламенем.
На третьем из гигантов был клепаный черный доспех. Его руки были из твердого серебра, однако обладали таким рельефом и подвижностью, словно являлись живыми конечностями. Голос скрежетал сталью, словно недра завода.
- Я – Феррус Манус, - произнес он. Его глаза были темными, однако в них отсутствовала холодность.
Ночной Призрак продолжал хранить молчание. Он видел, как голову воина держат за пустые глазницы закованные в броню чужие пальцы.
Броня последнего колосса была раскрашена в фиолетовый цвет чужеродного заката. У воина были длинные серебристые и прекрасные волосы. Он был единственным, кто улыбался, и единственным, кто встретился с Ночным Призраком глазами с теплотой во взгляде.
- Я – Фулгрим, - сказал этот последний из властителей. – Рад, наконец, встретить тебя, брат.
Ночной Призрак все еще молчал. Он видел лишь мимолетный образ этого гиганта. Тот постоянно смеялся и ускользал, никогда не показываясь полностью.
Бог шагнул вперед, широко раскрыв объятия, и набрал воздуха, чтобы заговорить.
- К…
Первый же звук поразил Ночного Призрака, словно вонзившееся в сердце копье. Он рухнул на колени, судорожно силясь вдохнуть. На оскаленных зубах повисли нитки слюны. Кровь хлынула из разорванного сердца, равно как и из перерезанного горла. Сжимающиеся на шее руки не могли сдержать струю. Вся его жизненная сила хлестала наружу текучим потоком, который обжигал холодные пальцы. Изнутри на глаза обрушивались образы убийств.
Он ощутил, как на голову легла рука. По этому сигналу боль мгновенно прошла, и в миг милосердия к нему вернулся рассудок. Ему не перерезали горло. Сердце не разорвалось. Ночной Призрак взглянул вверх и увидел, как безликий и неподвластный времени золотой бог меняет облик на человеческий. Лицо человека-божества могло принадлежать любому мужчине с любого из миллиона миров. Оно одновременно принадлежало им всем. Апофеоз Человека.
- Успокойся, Конрад Керз. Я пришел, и намереваюсь забрать тебя домой.
Ночной Призрак поднял руку и отбросил с изможденного лица потные волосы.
- Меня зовут не так, отец. Мои люди дали мне имя, и я буду носить его до самой смерти.
Он поднялся на ноги, не желая стоять на коленях.
- И мне очень хорошо известно, что ты готовишь для меня.
Сцена замерла. Ночной Призрак взглянул на застывшего во времени Императора – божка, претендующего на роль отца группы безумцев и военачальников. Посмотрел на братьев, на Легионы, которые стояли позади них в прекрасном строю
Аноним 25/01/18 Чтв 23:05:52 73454943
>>734438
Лучше мудак здоровый, чем мудак шизанутый. Это все, что я хотел сказать. У Льва параноидальная шиза в рафинированном виде + болезненное ЧСВ. Он и Воителем быть хотел, да не вышло.
Аноним 25/01/18 Чтв 23:43:29 73457244
>>734549
под словом мудак, я шизу и подразумевал
Аноним 26/01/18 Птн 03:02:36 73459145
>>734572
Ну ты ебобо. Мудачество - дурной характер, шиза - тяжелое психическое заболевание, ведущее в итоге к распаду психики. Сравнил насморк с гангреной.
РУКАСТЫЕ УМЕЛЬЦЫ НАРИСУЙТЕ АРТ ЭТО ЖЕ КВИНТЭССЕНЦИЯ ПАФОСА И ГРИМДОРКА Аноним 26/01/18 Птн 15:54:48 73467846
Тем временем на Макрагге, как никогда прежде, проходила испытание на прочность отвага ордена Ультрамаринов. Ветераны 1-й роты космических десантников собрали остатки вспомогательных войск Ультрамара в мощных полярных крепостях, где они держались до последнего.
Хотя Калгар и опасался за полярные крепости, он знал, что на их защите стоят Ультрамарины Первой Роты, поддерживаемые вспомогательными войсками планеты и Титанами из Легио Претор. Большая часть Роты состояла из взводов Терминаторов, оснащенных лучшим персональным оружием в Империи. Передав судьбу Макрагга в руки этих ветеранов, Калгар начал преследование флотилии Тиранидов.

На севере обстановка была гораздо мрачнее. Ни кто иной, как сам владыка роя возглавил штурм. Молва о деяниях этого чудовища у горного хребта Хладная сталь достигли даже морозного севера. Ужас от его присутствия был настолько же действенен, как сила оружия. Руководил обороной капитан Саул Инвиктус, командир 1-й роты ордена Ультрамаринов, который храбростью и умом уступал только Калгару. Он прилагал все силы, чтобы противостоять тиранидам, но, казалось, нет такой позиции, которую не мог бы использовать владыка роя. И даже когда эскадра лорда Макрагга вернулась обратно, шансы Инквитуса выстоять были невелики – терминаторы сражались с генокрадами в самом центре северной крепости, среди хранилищ с охлаждающей смесью для лазеров системы обороны.

По возвращении Калгара и его выживших товарищей ждали картины неправдоподобной резни. Груды растерзанных тел тиранидов и вдребезги разбитого оружия устилали лед. Дымящиеся кратеры виднелись там, где плазменные реакторы Титанов растопили снег. Отовсюду несло смертью. В северной крепости оставшиеся воины Третьей Роты в конце концов достигли нижнего уровня, где Первая Рота оказывала последнее сопротивление.
Они опоздали.
Трупы тиранидов грудами вздымались вокруг дверей и внутри помещения, в центре которого лежали тела терминаторов, сражавшихся спиной к спине.
Капитан Инвиктус вместе с 1-й ротой успешно удержали оборону, сражаясь плечом к плечу в самом центре северной крепости, но погибли все до последнего бойца, став невосполнимой потерей для Ордена.
Аноним 26/01/18 Птн 17:08:10 73470347
>>734591
ну я вкурсе, сам ты ебобо, слово тут это ни капли неуместно
Аноним 26/01/18 Птн 20:08:29 73474048
>>734678
Керамит замироточил
Аноним 26/01/18 Птн 21:17:24 73476849
>>734678
Такого карточного пафоса и гримдарка в вахе хоть жопой жуй. Кому действительно нужны иллюстрации так это "Касте Огня" Фехервари.
Аноним 26/01/18 Птн 21:18:37 73477250
Аноним 26/01/18 Птн 22:13:56 73478351
>>734768
> Фехервари

Я когда читаю его произведения, всегда испытываю ощущение, как будто я нахожусь на дне океана и мне трудно передвигаться.
Аноним 26/01/18 Птн 22:16:24 73478552
>>734783

Нечто подобное, кстати, и при чтении Лавкрафта.
Аноним 27/01/18 Суб 13:52:24 73486753
>>734768
> карточного
Это блядь классика сынок.
Аноним 01/02/18 Чтв 22:46:29 73600054
Но не всем защитникам повезло. Брат Касатиил, ветеран рыцарей Крыла Смерти, прослуживший в Ордене более двухсот лет, оказался лицом к лицу с двумя исполинами. Вскинув свою «Булаву Освобождения», облаченный в рясу терминатор пробил череп первому демону, и тот рухнул, словно бревно, но второй - отбил оружие Кастиила, пытавшегося нанести удар в область заднего крыла. Свободная лапа демона со скоростью ветра врезалась в голову ветерана, сломав тому шею. Терминатор умер еще до того, как вторая рука демона отшвырнула его в сторону. Увидев убийство космического десантника, экипажи катачанцев из «Леманов Руссов», брошенных из-за невозможности вести бой в ограниченном пространстве, бросились на демона с ножами в руках. Дюжина фигур в камуфляже цвета джунглей атаковала монстра, словно тот был стеной из их тренировочного лагеря. Используя ножи в качестве крюков, они карабкались наверх, каждый раз выдирая куски плоти из туши демона. К тому моменту, когда они все же заставили монстра опуститься на колени, и Баракиил окатил его волной пламени, половина храбрецов были мертвы.
Аноним 02/02/18 Птн 19:25:58 73635755
>>736000
Ну нихуя отморозки - на огромного демона в штыковую.
Аноним 02/02/18 Птн 20:17:20 73637556
>>736357
У них была альтернатива - вернуться на Катачан.
Аноним 03/02/18 Суб 14:09:47 73649757
>>736000
Какой хлипкий терминатор. Казалось бы сверчеловеческий сверчеловек в сверхзащитной силовой броне, а шея ломается от удара по ебалу.
Аноним 03/02/18 Суб 14:27:25 73650458
>>736497
дык это единственное место куда можно ударить и сломать ему шею
Аноним 03/02/18 Суб 14:37:06 73650959
Обмен веществ Конрада функционировал с шумом вулкана, близкого к извержению. Звуки собственного тела Ангела угрожали заглушить то, что он жаждал услышать. Секунду император не мог ничего разобрать, но затем уловил тихий вздох, сорвавшийся с губ раненого Сангвинарного гвардейца, и слабый двойной стук его сердец. В груди примарха вспыхнула надежда. 
– Азкаэллон жив?

Конрад чуть приоткрыл рот, обнажив черные пеньки зубов. Его дыхание смердело так, что Ангел отшатнулся. 


Пиздос, хули Керз такой гнилозуб?
Аноним 03/02/18 Суб 14:48:18 73651460
>>736509
никто не научил чистить, не выпадают ему и похуй. Он мб такой злой, потому что они у него болят всегда
Аноним 03/02/18 Суб 14:58:43 73651661
>>736514
Если не ошибаюсь, во второй книге АДБ про ночников у Абаддона ещё были гнилые зубы. Теперь ясно, почему хаоситы такие злые, это всё от хуёвых зубов.
Аноним 04/02/18 Вск 06:11:49 73667162
>>736509
>>736516
Влияние варпа. У многих хаоситов такое пишут. Организм астартес, тем более примарха, любую хуйню в себе починит, кроме смертельных ран, что ему какие-то зубы. Если не чинит - ему что-то мешает.
>>736514
Фулгрим должен был научить, такой чистоплюй свинью рядом с собой не потерпит.
Аноним 05/02/18 Пнд 20:15:14 73692763
Тред Керзошизика какой-то мне нравится
Неимоверно доставляет вот эта короткая цитата:
– Успокойся, Конрад Кёрз. Я пришел, и собираюсь забрать тебя домой.
- Это не мое имя, - ответил примарх. – Я Ночной Призрак, и я знаю, что ты готовишь для меня.
>>736509
Все так. Уже в то время он по полной съехал с катушек (больше, чем обычно) и жрал смертных у себя в поях.
Аноним 05/02/18 Пнд 20:46:01 73693364
- Восстановлен контакт с «Песнью Орфея», - воскликнул один из экипажа мостика.
На командной палубе «Де Профундис» кипела деятельность. Муравейник из офицеров, сервиторов, аналитиков и членов экипажа самых разных званий трудился вокруг центральной платформы, возвышавшейся над консолями. С платформы на экран оккулуса смотрел золотой гигант в облачении из серого шелка. Лицо, столь похожее на его отца, было тронуто эмоциями, несвойственными Императору: Лоргар был одновременно заинтересован и встревожен.
- Уже? - произнес он, глядя на офицеров у консоли вокса.
- Сир, - позвал ауспик-мастер из-за стойки мерцающих мониторов, - корабль... ужасающе поврежден.
Суматоха на мостике начала стихать, все больше членов экипажа смотрели на оккулус, наблюдая за бессильным дрейфом «Песни Орфея».
- Как это возможно? - Лоргар оперся о поручень, окружавший возвышение, золотые пальцы вцепились в сталь. - Этого не может быть.
- Принимаем сигнал бедствия, - сообщил один из вокс-офицеров. - Сир... Мой примарх... «Песнь Орфея» понесла критические потери. Мы получили автоматическое сообщение.
Лоргар прикрыл приоткрывшийся рот рукой, не в силах скрыть беспокойство там, где кто-либо другой из примархов, наверное, стоял бы невозмутимо. Озабоченность проступила на его правильных чертах, придя на смену замешательству, овладевшему им несколькими мгновениями раньше.
-Воспроизведите сообщение, пожалуйста, - мягко попросил он.
Вокс заскрежетал, и из динамиков мостика раздалось послание.
- ... «Песнь Орфея». Мы понесли критические потери. Серьезный ущерб. Запрашиваем эвакуацию. Говорит «Песнь Орфея»...
- Как это может быть? - снова вопросил он. - Вокс-мастер, дайте мне связь с этим кораблем.
- Будет исполнено, сир.

- Аргел Тал, - выдохнул Лоргар имя своего сына. - Я узнал этот голос. Это был Аргел Тал.
Стоявший рядом Магистр Флота Балок Торв кивнул, строгое лицо осталось незатронутым болью, омрачившей черты примарха.
- Да, сир. Это был он.
На установление контакта ушло три с половиной минуты. За это время оставшаяся часть 1301-го флота активировала щиты и приготовила все орудия. Буксиры стартовали с причальных палуб флагмана, готовясь подтянуть плетущуюся «Песнь» к однотипным судам.
Наконец на экране оккулуса появилось изображение с мостика другого корабля. Спустя несколько секунд со всплеском статики появился и аудиоконтакт.
- Кровь Императора, - прошептал Лоргар, вглядевшись.
На Аргел Тале не было шлема. Лицо было истощенной тенью его прежнего здоровья, глаза окружали темные следы многочисленных бессонных ночей. Пятна засохшей крови покрывали левую сторону лица, броня — вернее, то, что от нее осталось — была покрыта выбоинами и трещинами, на ней не осталось ни одного священного текста.
Он поднялся с командирского кресла на нетвердых ногах и отсалютовал. Кулак коснулся нагрудника со слабым стуком.
- Вы... все еще здесь, - проскрежетал он. Голос был совершенно обессилен.
Лоргар нарушил молчание.
- Сын мой. Что случилось с тобой? Что это за безумие?
За Аргел Талом в поле зрения входили другие фигуры. Все из Несущих Слово. Такие же слабые и опустошенные, как их командир. Один упал на колени под взглядом Лоргара, начав молитву из бессмысленного потока противоречащих друг другу слов. Примарху потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Ксафена, которого выдавал только черный цвет остатков доспеха.
Аргел Тал закрыл глаза, выдохнув.
- Сир, мы вернулись, как и было приказано.
Лоргар бросил взгляд на Торва прежде, чем снова повернуться к Аргел Талу.
- Капитан, вас не было не более шестидесяти секунд. Мы только что заметили, как «Песнь» входит в край шторма. Между вашим уходом и возвращением прошло меньше минуты.
Аргел Тал вцепился пальцами в свое измученное лицо.
- Нет. Нет, этого не может быть.
- Может, - Лоргар пристально смотрел на него, - и так оно и есть. Сын мой, что с вами случилось?
- Семь месяцев, - капитан пошатнулся и оперся на поручень кресла, чтобы устоять на ногах. - Семь. Месяцев. Нас осталось меньше сорока. Мы ели экипаж... ненавистная пища из кожистой плоти и сухих костей. Не было воды. Резервуары пробило во время шторма. Мы пили прометиевое топливо... оружейное масло... охладитель из двигателей... Сир, мы убивали друг друга. Мы пили кровь друг друга, чтобы остаться в живых.
Лоргар отвлекся только, чтобы обратиться к одному из вокс-офицеров.
- Привести их, - сказал он, понизив голос. - Заберите моих сыновей с этого корабля.
- Сир? Сир?
- Я здесь, Аргел Тал.
- Это был последний полет «Песни». Мы идем только на маневровых двигателях.
- «Громовые ястребы» уже вылетают, - заверил примарх. - Мы вернемся в безопасный космос вместе.
- Благодарю, сир.
- Аргел Тал, - Лоргар замешкался. - Вы убили экипаж «Песни Орфея»?
- Нет. Нет, сир, не мы. Мы ели их трупы. Падальщики. Как пустынные шакалы Колхиды. Что угодно, лишь бы выжить. Мы должны были принести ответы, которые вы искали. Сир, прошу... Вам нужно кое-что узнать. У нас есть ответы на ваши вопросы, но один из них превыше всего.
- Скажи мне, - прошептал золотой гигант. Он не стеснялся выступивших слез, увидев, до чего дошли его сыновья. - Скажи мне, Аргел Тал.
- Это место. Эта область. Грядущие поколения назовут ее Великим Оком, Оком Ужаса, Оккуларис Террибус. Понижая голос, они дадут тысячу дурацких названий тому, чего не смогут понять. Но вы были правы, мой повелитель.
- Здесь, - Аргел Тал указал слабой рукой на бурлящий за иллюминаторами мостика варп-шторм. - Здесь встречаются боги и смертные.
Аноним 06/02/18 Втр 07:52:18 73699565
>>736927
Император - древнейшее существо. Во времена его молодости люди много чего знали, только все эти знания ныне утрачены, для простых смертных точно. Кое-что останется неизменным и в далеком будущем - власть имени. Император прекрасно понимает, как символизм влияет на людей и объекты, какую силу дает знание истинного имени, поэтому свое прячет. Кёрзу имя дал он сам, это единственный примарх, которого назвал отец. Т.е. Император знал, что его сын проклят, а такое наименование это проклятие закрепило. Ясен хуй, что сам Кёрз будет всячески отпихиваться, говорить "врети" и цепляться за другое, но и Ночной Призрак - не имя вовсе, прозвище, которое никак не влияет на общую картину. Как и Лев-сын-леса. У Льва имени вообще нет по факту, вот и сам болтается, не может четко закрепиться.
>>736933
Для девочек, ага. Будь у меня дочь - я бы ее к вахе на пушечный выстрел не подпустил.
Аноним 06/02/18 Втр 14:28:29 73702166
крысолев.png (335Кб, 1292x603)
1292x603
По поводу личности Льва. Он два раза по-крысиному ударил Русса, он крысятничал во время Трамасского крестового похода, он крысятничал в Империуме-Секундус. Если поднять архивы ВКП, то в каждой операции Тёмных Ангелов наверняка окажутся крысиные следы Льва. Лютер считал, что причина в том, что Лев переоценивает своих врагов и союзников, поэтому не может воевать открыто и всё время плетёт интриги.
Аноним 07/02/18 Срд 07:07:20 73716967
>>737021
Ну и пиздец. Просто пиздец. Жиллиман бы ему(Руссу) высказал конеш, что победа должна быть окончательной и бесповоротной и нельзя оборачиваться к врагу спиной. Ну и вообще вся эта ситуация. Вот они, первые из первых, ведущие человечество к величию.
Аноним 07/02/18 Срд 16:42:38 73726068
Брин Майло очнулся.

Он висел вверх ногами, ничего не видя вокруг. Рама безопасности больно впивалась в тело, грудь и бока превратились в один большой синяк, во рту чувствовался вкус крови. Но если только все это не было жестокой шуткой, он был жив.

Майло мог слышать… что-то. Он слышал, как капает где-то вода, как что-то скрипит и кто-то тихо стонет.

Неожиданный громкий хлопок — и яркий свет резанул его привыкшие к темноте глаза. До него донесся запах термита, и гвардеец понял, что кто-то только что отстрелил бронепластины спасательного люка, закрепленного на взрывающихся болтах. Внутрь полился разреженный, сырой, зеленоватый свет дня.

Перед лицом Майло всплыла перевернутая широкая физиономия Брагга.

— Держись, малыш Бринни, — успокаивающе произнес Брагг. — Сейчас сниму тебя.

Здоровяк начал шатать раму и дергать из стороны в сторону ручку замка.

Рама вдруг перестала держать его, и Майло успел вскрикнуть, прежде чем пролетел два с лишним метра и упал на сводчатый потолок грузового отсека.

— Извини, — смутился Брагг, помогая ему встать. — Ушибся, братишка?

Майло отрицательно мотнул головой:

— Где мы сейчас?

Брагг помолчал, как будто тщательно обдумывал ответ. А потом очень взвешенно ответил:

— Мы по самые уши в говне.
Аноним 08/02/18 Чтв 22:26:06 73756769
>>737021
блохан абсолютно заслуженно получил в обоих случаях, какая разница сопротивлялся он или нет?
Аноним 09/02/18 Птн 18:46:54 73772470
40k hex.jpg (58Кб, 261x632)
261x632
Аноним 10/02/18 Суб 11:59:44 73802971
>>737260
>— Мы по самые уши в говне.
Ваха-фандом одной фразой. Впрочем, в 2018 такая картина абсолютно везде.
Аноним 10/02/18 Суб 22:23:14 73813272
Оркестр начал играть старый гимн «Великолепные сыны Империума, встаньте и сражайтесь». Роун каждый раз морщился, когда музыканты пропускали повторяющийся гармонический минор в припеве.

– Не знал, что вы так любите музыку, майор Роун, – тихо сказал капитан Геродас.

– Так люблю, – ответил Роун сквозь стиснутые зубы, – что сейчас мне бы очень понравилось, если бы ктонибудь взял эту трубу и засунул в задницу тому, кто ее мучает.

Все четыре офицера закашлялись, давя хохот.
Аноним 10/02/18 Суб 22:26:35 73813473
— Никаких «но», Остиан, — отрезала Бекья, ткнув его в грудь длинным накрашенным ногтем, отчего Остиан прижался спиной к стеклу. — Тело держит душу в темнице, пока все пять чувств не разовьются и не разобьют оковы. Поддайся своим чувствам и открой тюрьму, чтобы душа могла вылететь на волю. Если в сексе участвуют все пять чувств, он становится поистине мистическим действом, я давно в этом убедилась.
Аноним 22/02/18 Чтв 11:23:41 74072174
>>734438
Русс прикидывается, собака:

"— Знаешь что? — произнес Волчий Король. — Последнему, кто настаивал, я оторвал руки и вставил ему в задницу.

Херувимы взвизгнули и бросились за спину Вальдору.

— Мой лорд, — спокойно ответил кустодий. — Ваше постоянное желание играть роль короля варваров, конечно, очень забавно, но мы сейчас и правда заняты…

— Ох, Константин! — расхохотался Русс. — Я так и знал, что ты это скажешь!"
Аноним 22/02/18 Чтв 11:27:17 74072275

На далеком холме, незаметно для всех остальных, дважды что-то блеснуло.

— Позвольте, я скажу, кто я такой, — снова заговорил кустодий. — Меня зовут Константин Вальдор, я капитан-генерал Легио Кустодес, и в моих руках воплощение недовольства Императора.

Главарь банды презрительно фыркнул:

— У тебя точно с головой не в порядке!

— Сейчас я вам это докажу. — Вальдор поднял руку и указал пальцем на стрелка у мультилазера. — Именем Императора, — продолжил он спокойным и будничным тоном, — казнить.

Буквально через мгновение верхняя часть туловища стрелка разлетелась ошметками плоти и красными брызгами.

Страх перед Императором, на время подавленный, вернулся с десятикратной силой. Вальдор показал рукой на мародера, державшего на прицеле Тариила.

— Казнить, — повторил он.

Раздался влажный шлепок, и тело бандита разорвалось надвое вдоль позвоночника, а затем осело на песок.

— Казнить, казнить, казнить…

Кустодий опустил руку и остановился, когда еще трое членов банды разлетелись на куски, не успев двинуться с места.

Тариил упал плашмя в пыль, а мародеры в беспорядке бросились врассыпную; кто-то метнулся к машинам, кто-то пытался найти укрытие. Вальдор увидел, как один из бандитов вскочил в багги, завел двигатель и рванул с места, но через секунду ветровой щиток окрасился кровью, и вездеход скатился в неглубокую лощину, где и остался. Остальные мародеры погибали прямо на бегу.

Внимание Вальдора привлек яростный рев. Оглянувшись, он увидел, что на него мчится главарь банды — слишком быстро для нормального человека, наверняка накачанный стимуляторами, как он и предполагал. В руках бандит держал плазмаган, нацеленный в грудь кустодия; с такого расстояния выстрел будет смертельным.

Но Вальдор не шелохнулся и стоял на месте. А потом, словно по воле невидимого божества, ружье вырвалось из рук главаря банды и взлетело в воздух, разбрасывая голубые искры и детали разбитого механизма.

Только тогда Вальдор шагнул вперед и резким движением руки перебил главарю горло. Последний член банды рухнул на песок и затих.
Аноним 22/02/18 Чтв 19:36:18 74099276
>>740722
Это где аж сам Вальдор бандюков мочит?
Аноним 22/02/18 Чтв 19:55:23 74100777
>>740992
Немезида Сваллоу.
Аноним 24/02/18 Суб 10:20:26 74128378
Последний контакт состоялся несколько лет назад — очередное искаженное сообщение с далекого мира, сигнал, ретранслированный далеко за его пределы.
Лишь Трону известно, как он достиг их. Автоматический ответ на несколько веков импульсных запросов продовольствия и сырья был до безобразия краток:
«Вы защищены даже во тьме. Всегда помните, Император все знает и все видит. Наберитесь терпения. Добивайтесь успеха».
Архрегент медленно выдохнул, когда воспоминание застыло в его мыслях. Смысл сообщения был предельно ясен: «Оставайтесь на вашей мертвой планете. Живите там, как жили ваши отцы. Умрите, как умерли ваши отцы. Вы преданы забвению.»
Найс жизнь в 41к
Аноним 24/02/18 Суб 10:23:59 74128479
34576c28afea2e7[...].jpg (11Кб, 120x100)
120x100
Талос шагал в одиночестве по палубе главного ангара. Уцелевшие воины десятой роты уже погрузились в десантные капсулы, а их «Громовые ястребы» были загружены боеприпасами, которые будут доставлены на поверхность планеты. Там и тут стояли безмолвные бездействующие сервиторы, ожидая очередного приказа, который их безмозглые головы смогут понять.
Пророк пересек посадочную зону, направляясь туда, где Дельтриан спускался по пандусу своего корабля.
— Все готово, — вокализировал Дельтриан.
Талос взглянул на адепта немигающим взглядом красных линз.
— Поклянись мне, что сделаешь то, что я скажу. Те три саркофага бесценны. Малхарион будет с нами, но три другие усыпальницы должны добраться до Легиона. Эти реликвии бесценны, и они не могут погибнуть здесь с нами.
— Все готово, — снова произнес Дельтриан.
— Генное семя важнее всего, — настаивал Талос. — Запасы генного семени в хранилище должны добраться до Ока любой ценой. Поклянись мне.
— Все готово, — повторил Дельтриан. Клятвы вызывали у него мало уважения. На его взгляд, обещания были чем-то, что использовали биологические объекты, пытаясь выдать надежду за просчитанную вероятность. Проще говоря, соглашение заключалось на основе неверных параметров.
— Поклянись мне, Дельтриан.
Техноадепт издал звук ошибки, вокализировав его низким жужжанием.
— Очень хорошо. Чтобы закончить этот обмен вокализациями, я даю клятву, что план будет выполнен в соответствии с заданными параметрами и с учетом моих лучших способностей и возможностей управлять действиями других.
— Достаточно.
Дельтриан еще не закончил.
— С учетом оценочных данных мы останемся в астероидном поле еще несколько часов после вашего отбытия, пока не будем уверены, что все суда ксеносов пустились в погоню. Необходимо учесть ненадежность показаний ауспекса, помехи при дрейфе и вмешательство чужаков. Логистика…
— Есть много факторов, — перебил Талос, — я понимаю. Прячься, сколько нужно, и беги, как только сможешь.
— Как вы пожелаете, да будет так.
Техножрец отвернулся, но замешкался. Талос не уходил.
— Ты стоишь здесь, ожидая, что я пожелаю тебе удачи? — Дельтриан наклонил свое ухмыляющееся лицо. — Ты должно быть осведомлен, что сама идея удачи является для меня анафемой. Бытие предопределено, Талос.
Повелитель Ночи протянул руку. Оптические линзы Дельтриана на мгновение сфокусировались на бронированной перчатке. Тихое жужжание из-за его лица выдавало то, что его глаза меняли фокус.
— Любопытно, — произнес он. — Обработка…
Мгновением позже он сжал запястье легионера. Талос сжал запястье адепта в ответ, возвращая традиционное воинское рукопожатие Восьмого Легиона.
— Это большая честь, достопочтенный адепт.
Дельтриан подыскивал подходящий ответ. Он всегда был в стороне, но древние формальные слова, по традиции произносимые воинами Восьмого Легиона накануне безнадежных битв, тут же пришли на ум, что показалось ему удивительным..
— Умри как жил, сын Восьмого Легиона. Облаченный в полночь.
Двое разошлись. Дельтриан, у которого было столько же терпения, сколько и такта, немедленно развернулся и, взойдя по пандусу, устремился внутрь корабля.
Талос помедлил, увидев Септима наверху пандуса. Раб поднял руку в перчатке на прощание.
Талос пренебрежительно фыркнул. Люди. Поступки, которые они совершают, ведомы эмоциями.
Он кивнул своему бывшему рабу на прощание и молча покинул ангар.

Обожаю такой легкий юморок. Аж приятно на душе становится. У Пратчетта кажется много такого юмора
Аноним 24/02/18 Суб 11:59:25 74129680
Кальпурния подскочила от грохочущего удара в дверь камеры. Женщина слышала его не в первый и даже не в сотый раз, но, разумеется, всё было рассчитано так, чтобы всполошить её и вывести из равновесия. В заметках Ширы имелось множество клякс и нечаянных росчерков пера посреди слова, оставленных в такие моменты.
У неё была пара секунд, чтобы собраться после удара и до колокольного боя, разносящегося из вокс-решеток в стенах помещения. Оглушительный перезвон пробуждал новые скверные воспоминания. Когда он смолк, Кальпурния уже стояла на одном колене в маленьком кусочке свободного пространства посередине камеры, как того требовал закон.
В открывшуюся с громыханием дверь вошли двое мужчин, но Шира смотрела строго вперед, будто на плацу. Ведущий каратель воздел посох и с силой ударил металлическим наконечником в пол. Дверь скользнула обратно, закрылась, и на предписанные восемь секунд наступило молчание. Затем вошедшие заняли вторые позиции, и посох снова обрушился на палубу.
Чин Кальпурнии позволял ей наблюдать за происходящим. Арбитру более низкого звания пришлось бы опуститься на оба колена и склонить голову, либо распластаться на холодном металле и слушать, как посох врезается в пол рядом с его ушами. Шире, как арбитру-сеньорис, было разрешено стоять на одном колене, с прямой спиной и поднятой головой, а также смотреть карателю в глаза.
Подчиняясь тому же правилу, Даст снял шлем и положил его на стол, глядя на Кальпурнию поверх сломанного носа и густой каштановой бороды, которую он красил в вертикальные черные полоски, воспроизводя рисунок на своем мундире ведущего карателя. Его пальцы, сжимавшие посох, блестели аугметической сталью.
Шира не отводила взгляда от тускло-голубых глаз Даста. Его спутник, Оровен, стоял по правую руку женщины, на расстоянии четырех шагов; на него заключенная не смотрела. Гарнизонный священник носил поверх униформы Арбитрес алый кушак с золотым шитьем, а вокруг шеи обматывал узкую полоску пергамента с полным текстом Первого псалма Законодателя. Как всегда, от Оровена шел легкий запах дыма лхо.
Посох снова врезался в палубу. Кальпурния не дрогнула.
– Огласи Арбитрес свое имя.
– Шира Кальпурния Люцина.
После столь многих сессий саморазоблачения ей уже не приходилось умышленно воздерживаться от произнесения своего звания. Первые несколько раз Шира чуть не обмолвилась.
Удар посоха.
– Огласи Арбитрес, в чем обвиняет тебя Император.
– Бессмертный Император обвиняет меня, посредством бдительности и мудрости Его избранных Адептус, в преступном неисполнении предписанного и назначенного мне долга.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоего преступления.
– По праведной и милосердной воле Его-на-Земле, я исполняла долг и обязанности арбитра-сеньорис в служении Лекс Империа. По долгу моему и приказам, данным мне именем закона моими избранными Императором повелителями, я должна была председательствовать и судить на процессе введения имперского хартиста в права наследования. Слушания провалились.
Шира уже много раз проходила через всё это, и слова больше не застревали у неё в горле. Кальпурнии хотелось верить, что причиной тому её смирение с этими речами, а не появившееся безразличие. Она продолжала:
– Слушания провалились. Я проявила самонадеянность и неосмотрительность. Я не сумела распланировать и провести процесс. Сам зал суда Арбитрес на Селене Секундус был охвачен мятежом и кровопролитием. Представители линейного флота Пацификус и Адептус Министорум стали тому свидетелями, и закон был принижен в их глазах вследствие моего упущения. Хартист погиб, и его избранный Императором род пресекся вследствие моего упущения. Верные и благочестивые Арбитрес погибли вследствие моего упущения.
Во время некоторых сессий от неё требовали перечислять имена и звания убитых, но в этот раз Даст не отдал такого распоряжения. Шира порадовалась, что ей не придется называть арбитраторов, павших на Селене Секундус.
Удар.
– Огласи Арбитрес суть твоей слабости.
Кальпурния набрала воздуха.
– Я оглашаю себя слабой в бдительности, слабой в решимости и слабой в суровости. Моя неготовность к измене и мятежу наследников, неспособность заглянуть под маски скорби и долга, надетые ими, указывают на мою слабость в бдительности. Мое смятение, вызванное беспорядками и насилием, что сорвали слушания, и поспешное, опрометчивое суждение, не соответствующее принципам законности, указывают на мою слабость в решимости. То, что нарушители закона и мятежники были усмирены и раздавлены Флотом, хотя их следовало у всех на глазах сокрушить кулаком Арбитрес, указывает на мою слабость в суровости.
Тщательный формализм её тона был выбран самой Широй, поскольку Даст с начала заключения не требовал использовать определенную структуру или порядок слов во время сессий. На протяжении карьеры Кальпурния часто присутствовала на саморазоблачениях, и далеко не однажды руководила ими. Тогда она холодными глазами смотрела на обвиняемых, многие из которых срывались в истерику, сломленно хныкая о своих упущениях и бесчестьях, либо вопили, утверждая, что не сделали ничего плохого.
«Никто не может в точности знать о совершенном преступлении, кроме самого преступника и Его-на-Земле, – как-то раз сказал ей каратель Нкирре на Дон-Круа. – А для преступников саморазоблачение перед законом, возможно, остается единственной доступной и подходящей им формой служения».
Шира гордилась тем, с каким достоинством она исполняет эту службу. Ей хотелось верить, что нежелание сломаться перед Дастом не имеет никакого отношения к гордости.
– Моя слабость привела меня к упущению. Мое упущение – преступление перед законом Империума и в глазах Бессмертного Императора.
Удар.
– Огласи Арбитрес, какое наказание ты примешь за преступное упущение и за грех некомпетентности.
– Я приму любой вердикт и наказание, вынесенное магистериумом Лекс Империа и правосудием Адептус Арбитрес, – ответила Кальпурния. – Не к месту мне принимать что-либо иное.
Последнюю фразу Шира произнесла впервые, поскольку составила её ранее в тот день, когда читала судебные протоколы по итогам Усмирения Клеменции. Она радовалась, что вспомнила об этом. Кальпурнии хотелось верить, что дело здесь не в желании оставаться на шаг впереди Даста во всех деталях её наказаний и саморазоблачений.
Аноним 24/02/18 Суб 15:12:22 74134681
>>741296
Кальпурния, конечно, выдающаяся личность даже по меркам 41-го тысячелетия.
Аноним 03/03/18 Суб 22:46:28 74280582
Фулгрим не отводил глаз от Призматики-V, как будто этот медленно вращающийся шар заворожил его сверкающей красотой своей поверхности. Губы примарха беззвучно шевелились, а потом он улыбнулся, словно его развеселила некая тайная шутка или остроумное замечание, высказанное невидимому слушателю точно в нужный момент. На ум Люцию пришла глупая мысль, которую он оставил при себе, понимая, что высказывать такое вслух немудро. Эйдолон, который, похоже, подумал о том же самом, подобного благоразумия не проявил:
– Милорд, я не понимаю. Ради чего все это?
Фулгрим резко развернулся, и бледное лицо его исказилось в злобной гримасе. Вне себя от ярости, он двинулся к Эйдолону, и Люций быстро отошел в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре гнева примарха. Одним ударом Фулгрим отбросил лорда-коммандера назад, словно насекомое, и тот рухнул на обломки, оставшиеся от разрушенных ярусов. Нагрудник его раскололся, и кровь брызнула на туго натянутую кожу.
– Ты посмел усомниться во мне? – прорычал Фулгрим, возвышаясь над поверженным воином.
– Нет, милорд, я просто…
– Червь! – заорал примарх. – Таково мое желание, и ты его оспариваешь?
– Я…
– Молчать! – Взбешенный Фулгрим поднял перепуганного Эйдолона за горло.
Чужое унижение отозвалось в Люции чувством возбуждения. Он видел, как Фулгрим в приступе ярости сломал оплавленную шею божеству ксеносов, и не сомневался, что Эйдолон не сможет ничего противопоставить такой силе.
На лице лорда-коммандера был написан неподдельный ужас, и Люций облизнул губы от одной только мысли, сколь сладостным такое неизведанное ощущение должно быть для Адептус Астартес.
–Я твой господин, однако ты вот так оскорбляешь меня? – Гнев Фулгрима сменился горькой обидой. – Я даю тебе войну, и вот как ты благодаришь меня – вопросами и сомнением? Неужели эта кампания недостойна тебя? Или ты слишком хорош, чтобы подчиняться моим приказам? В этом все дело?
– Нет! – воскликнул Эйдолон. – Я… Я лишь хотел узнать…
– Узнать что? – рявкнул Фулгрим; боль обиды вновь превратилась в гнев. – Отвечай, ничтожество! Признавайся же!
Лицо Эйдолона, извивавшегося в руках Фулгрима, побагровело, сравнявшись цветом с доспехами примарха. Он судорожно пытался вдохнуть, но его генетически улучшенное тело оказалось бессильно.
– Разве нам не приказали двигаться к Марсу? – выдавил Эйдолон. – Разве из-за этого мы не опоздаем на рандеву с флотом Воителя?
– Хорус – мой брат, а не хозяин, и я не подчиняюсь его приказам, – прорычал Фулгрим, словно лорд-коммандер, упомянув имя Хоруса Луперкаля, смертельно его оскорбил. – Кто он такой, чтобы повелевать мной? Я Фулгрим Фениксиец и я никому не служу. Если Хорус думает, что может вот так, напрямую, атаковать Терру, словно одержимый кровью берсерк, то он просто дурак. Самую защищенную планету в Галактике не взять обычным штурмом – такая цель требует искусного подхода. Ты понял?
– Да, милорд, – просипел Эйдолон, но гнев Фулгрима еще не утих.
– Я хорошо знаю тебя, Эйдолон, очень хорошо. – Он бросил задыхающегося лорда-коммандера и повернулся к изображению сверкающей планеты. – Ты не скупишься на язвительные замечания и втайне ведешь разговоры, которые подрывают мой авторитет. Ты червь в сердцевине яблока, и я не допущу, чтобы у того, кто сомневается во мне, появилась возможность вонзить мне нож в спину.
Эйдолон, чувствуя в словах Фулгрима страшную угрозу, рухнул на колени.
– Прошу вас, милорд! – взмолился он. – Я верен вам! Я никогда не предам вас!
– Предашь меня? – Фулгрим быстро обернулся, извлекая из ножен серебристо-серый клинок-анафем. – Ты смеешь вслух говорить о предательстве? Здесь, среди моих самых верных последователей? Ты даже глупее, чем я думал.
– Нет! – закричал Эйдолон, но Люций понял, что все напрасно.
Лорд-коммандер, следует отдать ему должное, и сам это понимал: он потянулся за мечом, но Фулгрим уже был готов нанести смертельный удар. Эйдолон едва начал доставать клинок из ножен, как анафем уже перерезал его шею и отделил голову от тела, после чего она с глухим стуком упала на мозаику пола, прокатившись некоторое расстояние. Голова остановилась у одной из бочек с вином. Глаза моргнули, губы растянулись, обнажая расколотые зубы в гримасе такого ужаса, что Люцию захотелось смеяться.
Труп Эйдолона рухнул на пол; Фулгрим, отвернувшись от него, подобрал отсеченную голову. Из перерезанной шеи густым потоком струилась кровь, и примарх обошел зал по кругу, по очереди добавляя уже сворачивающиеся капли в каждый от открытых сосудов с вином победы.

Аноним 03/03/18 Суб 23:08:24 74280883
>>742805
Жалко только, что потом его реснули. Так рад был, когда Фуля лично этого червя прирезал.
Аноним 04/03/18 Вск 10:20:00 74284484
"I
Что бы офицеры Восьмого легиона ни записывали в своих архивах в данный момент, это вопрос их собственной черной совести. Я - легионер Тысячи Сынов. Я имею дело только с правдой.
II
Часть меня размышляет, смягчил ли мой примарх свой отчёт, чтобы не говорить плохо о своём брате, варваре Кёрзе. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что он был честен, но честность может быть неприкрытой, или она может быть облачена в завесу милосердия. Лорд Магнус снисходителен, мудр, в то время как его брат злопамятен. Добродетельный там, где Кёрз ожесточённый.
III
Опустошение Зоа отметило второй раз, когда я стоял рядом с примархом в бою. Я не слеп к чести, оказанной мне во время этого приведения к согласию, когда я оказался в присутствии не одного, а двух сыновей Императора. Так же, как я не слеп к ошибкам, которые привели эту операцию к катастрофе. Я не пытаюсь свалить вину по субъективной прихоти. Вместо этого я намерен указать на ошибку, тщательно и объективно, тому, кому она принадлежит. Повелители ночи уже ушли, оставив нас одних. Несомненно они отправились нести свою дурацкую жестокость куда-нибудь ещё, расценивая своё невежество как высшую добродетель, утверждая, что они сделали то, что нужно было сделать.
IV
И вот так мы оказались на пепелище, просеивая обратившиеся в прах останки откровений. Слишком поздно что-либо менять. Слишком поздно делать что-нибудь, кроме как оплакивать потерянное.
Всё потеряно. Всё - прах".

-Кто автор этой жалкой поэзии,-спросил Севатар.
-Офицер записан как "Хайон из Кхенетай", который принадлежит к чему-то под названием "Орден шакала". Он указан как капитан боевого корабля Тлалок.
Севатар пожал плечами.
-Никогда о нём не слышал. Не могу сказать, был он там или нет. Я не обращал внимания на младших офицеров Тысячи сынов на Зоа. Они все склонны ныть в схожей манере. Через некоторое время они стираются из памяти.
Аноним 04/03/18 Вск 20:27:49 74297685
>>742844
Ох, Кхайон в бэке, все за чтиво от АДБ!
Аноним 04/03/18 Вск 22:42:32 74300786
— Нет, так не поступают сыны Жиллимана, ты это хотел сказать, — запальчиво заметил Бриннгар.
— Даже если и так, этим кораблем и этой миссией командую я, — заявил Цест. — И если ты хочешь оспорить мои приказы, тебе придется иметь дело со мной.
— Он нарушает декреты Императора, а ты его защищаешь!
Бриннгар шагнул вперед, но тотчас остановился, ощутив острие короткого меча Ультрамарина у своей шеи.
— Если Мхотеп заслужил наказание, он получит его по моему приказу и после надлежащего расследования, — сказал Цест, не опуская меча. — Суровые законы Фенриса не действуют на этом корабле, боевой брат.
Бриннгар заворчал, но, немного посопев, попятился.
— Ты мне больше не брат! — бросил он и со слезами на глазах выскочил из комнаты.
Аноним 04/03/18 Вск 23:03:16 74300987
Она закашляла, затем прочистила горло.
– Милорд… Малкадор… Сколько вам лет? Я хочу сказать, что служила вам столетия, с тех пор, как вы стали первым лордом и за все это время вы не постарели ни на один день. Я могу это утверждать, несмотря на утраченное зрение.
– Сразу переходишь к сути дела, да?
– Время не на моей стороне. И я не собираюсь его растрачивать на любезности.
Малкадор устроился поудобнее в кресле.
– Что ж, хорошо. Мне 6718 лет, 241 день, 11 часов, 8 минут и 56 секунд и бывают дни, когда я ощущаю этот возраст.
– Это не то, что я ожидала услышать. Так в чем ваш секрет? И не говорите, что дело в омолаживающих процедурах и здоровом образе жизни, потому что я проходила через это.
– А, мой секрет, о котором ты не знаешь. Многие мудрые и могущественные люди годами размышляли о том же. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я их не слышу. Кажется, недостаточно того, что я во всем действую по воле Императора Человечества, стою подле него и даю советы, не таясь. Все хотят знать, откуда такая сила, такие привилегии и могут ли они получить то же самое. И все же очень немногие из них осмелились спросить меня открыто. Во всяком случае, ты заслуживаешь правды.
– Значит, это Император? Он выбрал вас в качестве своего друга и доверенного лица. И с того момента вы были благословлены… бессмертием. Даже его сыновья не могут опровергнуть этого.
– Нет, ты зашла не с той стороны, Сибель Ниаста. Я последний из своего ордена, последний Сигиллит и он не был Императором, пока не встретил меня.
– Я… я… не понимаю.
– Очень долгое время он был только величайшим из многих полководцев Старой Земли. Его знали… Ну, его знали под другим именем. А что касается его сыновей… Взгляни на этот амулет аквилы на твоей руке. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?
– Это воплощенная слава Империума.
– Что еще?
– Это… союз Марса и Терры ради общего блага.
– Что еще?
– Орел, не обращая внимания на ужасы прошлого, смотрит в будущее?
– А, вот ты и попала в точку. И пока существует Империум, пусть эта дихотомия никогда не поменяется на противоположную. Но это не просто символизм и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не живет прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на предвидении будущего человечества, и поэтому он не всегда помнит уроки, усвоенные нами в прошлом. Но орден Сигиллитов был создан в определенной степени для их сохранения и защиты. Без меня Объединение Терры было бы невозможным. Император сам признавался мне в этом.
– Не могу представить вас на поле битвы.
– О, моя дорогая, я сражался подле него много раз. Но будущее человечества зиждется на фундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался в том, чтобы объяснять Императору, почему другие дворцы, горы и империи рухнули. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда – напоминая о том, что исчезло раньше – пока он нуждается во мне.
...
Но мы с Императором не могли вести Великий крестовый поход с генетически улучшенными смертными. Чтобы вернуть звезды, нам были нужны кто-то посильнее и могущественнее. А для контроля над ними была необходима продолжительность жизни Легионес Астартес, которая не имела бы ничего общего со старением и вызванной им немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.
– Будь уверена, мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другом, разжигая братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех же, кем нельзя было управлять… Они никогда бы не дошли до конца игры.
Сибель заплакала.
– Ах, моя дорогая, не плачь. Ты страшишься, что Император не может контролировать своих сыновей, а я скажу тебе, что эта война – средство такого контроля. У примархов своей воли не больше, чем мы им дали.
– Неужели это правда?
– Моя ошибка заключалась в недооценке истинного врага. Губительные Силы подстегнули своих чемпионов среди восемнадцати, и война началась раньше, чем мы были готовы. И поэтому каждый звон этого колокола заставляет меня задаваться вопросом: была ли эта смерть задумана нами или же это еще одна невинная душа, которую я мог спасти? Это мое бремя и я несу его, чтобы Император мог сконцентрироваться на грядущей последней битве.
– Он победит?
– Будущее не входит в сферу моих знаний. Я верю в его предвидение, мы все должны верить.
Сибель продолжала плакать.
– Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не уйду. Отпусти себя. Отпусти, и он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя ему.
Аноним 05/03/18 Пнд 01:22:56 74301888
Аноним 05/03/18 Пнд 02:11:12 74302189
– Ты опоздал, – сказал Гор, не поднимаясь.
– Верно, – согласился Сангвиний, оглядев немногочисленную мебель: низкий столик с игровой доской и пару металлических стульев. – Но я не хотел лишать тебя возможности указать на это.
Он бесстрастно посмотрел на брата.
– Поэтому я не торопился.
Гор рассмеялся. Сангвиний улыбнулся и сел. На нем была черно-красная ряса, перепоясанная золотой веревкой. Крылья были плотно прижаты к спине, а золотистые волосы коротко подстрижены, из-за чего он походил на ожившего героя древности. Ангел взял со стола глиняный кубок и сделал глоток. Гор наблюдал за тем, как Сангвиний медленно кивнул и посмотрел на темную жидкость в кубке.
– Если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты сильно постарался, чтобы найти нечто настолько скверное.
Гор сделал большой глоток из своего кубка, замер и нахмурился.
– Ты ошибаешься… – Он сделал еще глоток. – Я не очень старался.
Гор поморщился, а потом снова засмеялся.
– Но у него действительно отвратительный вкус.
Он указал на доску между ними. На шестиугольнике из перламутра и гагата стояли высокие фигуры, вырезанные из кровавой слоновой кости и эбенового дерева.
– Кое-что новенькое для развлечения, это…
– Вариант Уллатур, которым пользовалась ученая каста скопления Полуденного предела, по форме похож на терранских предшественников, но с добавлением двух фигур – Вестника и Дьявола.
Сангвиний взял одну из фигур из кровавой слоновой кости и покрутил ее в пальцах, давая свету поиграть на трех клыкастых головах, растущих из верхушки.
– Эти сделаны слепым мастером Гейдосией после того, как она потеряла зрение.
Он поставил фигуру не на то место, откуда ее взял.
– Твой ход.
Гор поднял бровь.
Сангвиний медленно моргнул.
– Все в порядке, брат. В этом варианте право первого хода не считается преимуществом.
Он отпил из своего кубка.
– Я знаю, – сказал Гор и своим черным вороном взял красную старуху. Он поставил ее рядом со своим кубком. – Хорошо, что ты думаешь, будто можешь дать мне преимущество и выиграть.
– О, я знаю, что могу выиграть, брат. Мне просто нравится наблюдать за тем, что ты думаешь, будто тоже можешь выиграть.
Гор не ответил, и звуки в комнате уменьшились до далекого рокота двигателей «Мстительного духа», несущих его через пустоту. Стены дрожали, и этого было достаточно, чтобы поверхность вина в двух кубках покрылась рябью.
– Тебя что-то тревожит, – сказал, наконец, Гор. Глаза Сангвиний оторвались от доски. Хмурый взгляд исказил совершенство его лица.
– Как и тебя, – ответил Ангел, взяв одну за другой две фигуры. Основание его вестника постукивало по доске, когда он перепрыгивал от убийства к убийству.
– Верно, – согласился Гор, меняя позиции своих светлоносцев и рыцарей. – Но я спросил первым.
Сангвиний откинулся. Его крылья дернулись.
– Старый вопрос? – сказал Гор.
Сангвиний кивнул.
– Парадокс нашего существования, – сказал Гор, вернув взгляд к доске. – Хотя это не парадокс – просто факт. Мы существуем, чтобы уничтожать и таким образом мы творим.
– И что же мы должны уничтожить? – спросил Сангвиний.
– Трагедии, потребности, жертвы – все, что придет, будет значимее утраченного.
Снова воцарилась тишина, раздавался только стук фигур по доске из полированного дерева и морских раковин.
– А ты, мой брат? – спросил Сангвиний. – Твоя звезда сияет все ярче и ярче. Твои сыновья чтят тебя, становясь образцами для всех. Наш отец призывает тебя на войне и совете чаще любого другого… – Гор не отрывал взгляда от доски. Он протянул руку и положил палец на черного принца. – И все же ты встревожен.
Гор поднял глаза, на миг его взгляд стал мрачным и жестким, а затем он покачал головой.
– Нет. Дело в вопросах. Они – часть понимания, часть мудрости.
– А если они остаются без ответа? – спросил Сангвиний. – Я вижу это, Гор. Чувствую. Тебя что-то гложет.
Гор пошел принцем, но не убрал палец с его резной головы.
– Мы создаем будущее. Мы творим его кровью, идеями, символами и словами. Кровь – наша, а мы – символы. Но идеи? Отец хоть раз говорил с тобой о будущем?
– Много раз, и гораздо чаще с тобой.
– Он говорил об идеях единства и человечества в общих чертах, но он хоть раз сказал, что случиться между кровавым настоящим и тем золотым временем?
На лицо Сангвиния легла хмурая тень.
– Размышления о подобных вещах не пойдут на пользу, брат.
Гор улыбнулся.
– Хирург, исцели себя сам(2).
Выражение лица Сангивиния не изменилось.
– Настоящее далеко до завершения, Гор, а будущее хранит много печалей и много почестей. Звезды остаются дикими и незавоеванными.
Гор секунду не отрывал глаз от брата, а затем пожал плечами.
– Что случится после этого? Что будет с ангелами после сотворения нового рая?
Гор взял черного принца и сделал ход. Ангел посмотрел на доску и опрокинул своего красного короля.
– Еще сыграем? – спросил Гор.
Сангвиний улыбнулся, его хмурый вид рассеялся, как облака с лика солнца.
– Всенепременно. Думаю, ты можешь играть даже лучше.
Аноним 05/03/18 Пнд 02:16:38 74302290
>>743021
Блядь... хотел бы я поиграть в эту игру с Сангвинием.
Аноним 05/03/18 Пнд 02:29:40 74302391
>>743009
Это бы очень многое объясняло...
Аноним 05/03/18 Пнд 07:07:18 74303192
>>742844
>Несомненно они отправились нести свою дурацкую жестокость куда-нибудь ещё, расценивая своё невежество как высшую добродетель, утверждая, что они сделали то, что нужно было сделать.
У одних есть чувство долга, но не такое, как у Кулаков или Ультрамаринов ввиду специфики легиона и нострамских нравов. Им похуй на знания, их дело пиздить кого сказали и вставать потом в гусеницу опричную. Другие превыше всего ставят знания, даже если от них будет явный вред, они слепы к слову "надо". Финал такого противостояния понятен и предсказуем.
Аноним 05/03/18 Пнд 07:13:10 74303293
>>743009
>Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.
>– Будь уверена, мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливая друг с другом, разжигая братское соперничество Его неравной благосклонностью. Это было не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Тех же, кем нельзя было управлять… Они никогда бы не дошли до конца игры.
Я так и знал. Сколько раз говорил это в примархосрачах и оказался прав. Но лучше бы обманулся. Не так мерзко было бы.
Аноним 08/03/18 Чтв 19:31:13 74362594
— Это был «Рискованный», — сказал Шехерз, наблюдая медленное разрушение флотского флагмана через экраны на мостике «Темпестуса».

Серебряное энергетическое копье, вспыхнувшее и погасшее за считаные мгновения, прошило длинный корпус с клиновидным носом и сотнями орудийных установок, отчего «Рискованный» просто распался на части, как если бы из арки вытащили замковый камень и она рухнула под собственным весом. Нос отвалился, а оба борта, как по невидимому шву, разошлись в стороны, вывалив искрящие внутренности корабля. Семь тысяч душ разом сгинули в пучине космоса, и среди них лорд-адмирал Кор, Верховный главнокомандующий флота спасения Варва.

— Сколько у нас осталось «Грозовых фронтов»? — спросила капитан «Темпестуса», леди-полуадмирал Герельт.

Вокруг нее над навигационными когитаторами и панелями связи продолжали работать члены экипажа мостика, стараясь не смотреть завороженно на гибель флагмана. Их отчаяние тем сильнее усиливалось, чем больше они скрывали его.

— Это был последний корабль такого типа, — ответил Шехерз.

Перед присутствующими офицерами ему нельзя было показывать эмоции, даже перед капитаном. Он был Астральным Рыцарем — космодесантником, но не таким, как берсерки Космических Волков или полоумные монахи Темных Ангелов. Давным-давно Робаут Жиллиман в Кодексе Астартес прописал, каким должен представать космический десантник в глазах мужчин и женщин Империума, — невозмутимый и спокойный воин, одинаково реагирующий на поражение и на победу. Столь же непреклонный и вечный, каким должно быть человечество во враждебной Галактике.

Первый абзац первой главы, и тут ёбана. "Мир-механизм".
Аноним 09/03/18 Птн 16:19:47 74381995
Обычно десантники Слаанеша использовали гранаты с галлюциногенным газом. И ружья, и вибропилы, и тяжелую артиллерию. Похоже, наркотики усиливали и без того отталкивающую картину погрома. Не они ли вызывали ощущение неминуемой гибели в защитниках города? Не поэтому ли уроды темного Божества казались такими страшными?
Мучители, сверкая косыми глазками и распустив слюнявые губы, сбросили доспехи, обнажив гротескные мутированные животы, удвоенные и утроенные гениталии. Материализовались отребья Хаоса: кривоногие создания с паучьими лапками, с чувствительными щупальцами и трубками-фаллосами. Наркотики или жуткая нереальность вызвала в мир этих тварей?
Визжа и крича от восторга, хозяева с вздутыми животами стояли сзади, давая возможность своим бродячим внутренностям насиловать пленниц.
Аноним 09/03/18 Птн 20:36:06 74388196
>>743625
бля ну и шляпа, этот дроч на ордена 2ого основания просто посмешище
10/03/18 Суб 07:12:47 74395197
>>743625
>полоумные монахи Темных Ангелов
Я вашего Атсрального Рыцаря в жопу выебу. Мечом. Совсем уже скам безымянный охуел, ДЕДОВ не признает.
мимо ТА, пролетевший на жопной тяге
Аноним 12/03/18 Пнд 10:36:13 74439798
В тренировочном зале группа вооруженных мечами претендентов образовала защитный круг, выставив клинки наружу. В центре круга спиной к спине стояли Захариэль и Немиэль, а второй отряд воспитанников окружил их и готовился к учебной атаке.
Браг Амадис, наблюдавший за тренировкой претендентов Ордена, расхаживал поодаль, заложив руки за спину.
Те претенденты, которые составляли круг атакующих, были на год-два моложе защищавшихся и оружием им служили деревянные мечи. Хоть их клинки и не были заточены, на каждом имелась свинцовая полоса, так что удары могли стать довольно болезненными.
— Вы тренируетесь уже не первый год, — произнес Амадис, обращаясь к младшим воспитанникам, — и знаете силу оборонительного круга, но его символическое значение вы еще не постигли. Кто из круга может сказать этим ребятам, почему мы сражаемся таким способом?
По обыкновению, первым ответил Немиэль:
— Стоя в кругу, каждый воин способен защищать своего соседа слева. Это классический оборонительный строй, используемый при значительном численном превосходстве противника.
— Правильно, Немиэль, — одобрил Амадис. — А зачем нужен внутренний круг?
На этот раз отвечал Захариэль:
— При наличии внутреннего круга оборона намного эффективнее. Такова старинная боевая доктрина Калибана.
— Верно, — снова согласился Амадис. — Идея двух концентрических кругов неизменно была на вооружении всех крупных рыцарских сообществ Калибана. Внутренний круг, направляющий и координирующий действия воинов наружной обороны, предотвращает возникновение разрывов. А теперь — атакуйте!

Это не Инквизиторы космоса, это нечто более изощренное.
Аноним 12/03/18 Пнд 11:20:45 74440599
>>743951
Moshi-moshi, это Томный? Вы же летать не можете, у вас же СОПЛО порвано.
Аноним 12/03/18 Пнд 12:50:13 744408100
>>743951
Вас, пидоров, надо еще в М32 терторис экскоммуникатус объявить.
С такими союзниками никаких врагов не надо.
Аноним 12/03/18 Пнд 16:56:06 744448101
15120987908220.jpg (28Кб, 442x408)
442x408
>>744397
>Внутренний круг, направляющий и координирующий действия воинов наружной обороны, предотвращает возникновение разрывов. А теперь — атакуйте!
Здравые слова. В них не было бы двусмысленности, если бы книга была про другой легион. Кроме кулаков, ночников и детишек.
>>743951
Сосайфер, там твой любовник со Скалы удрал, а ты на вахаче полукровок ловишь.
Аноним 22/03/18 Чтв 19:40:07 746392102
..gif (2907Кб, 275x156)
275x156
Вихрь охватил Аримана и оторвал от палубы. Колдуна окружили детали доспехов Амона, соединяясь над его обнаженным телом. Затем, по одной пластине за раз, они опустились на кожу. Наконец на голову Аримана опустился рогатый шлем Амона. Колдун увидел мир, покрытый строками данных и с наложенными аурами, истекающими из варпа. Азек опустился обратно на пол.
Аноним 08/04/18 Вск 11:41:04 749439103
RU Magnus The R[...].jpg (350Кб, 970x761)
970x761
Пертурабо поднял замысловатую конструкцию из округлых металлических пластин, заводных механизмов и регулируемых линз.
— Вот это тебя заинтересует, брат. Я точно скопировал Антикитеру, как ты и просил.
Странно было видеть в руках Железного Владыки настолько изящное устройство. Все творения IV легиона, встречавшиеся Атхарве прежде, — если не считать проектов в мастерской — были грубыми и функциональными.
— Она работает?
— Я не вполне уверен, — ответил Пертурабо. — Ты так до конца и не объяснил ни предназначение механизма, ни точный принцип его действия.
— Ты создал Антикитеру, — указал Магнус. — Как ты думаешь, для чего она?
— Похоже, это своего рода навигационный инструмент. — Олимпиец поднес конструкцию к лицу и заглянул в один из ее окуляров. — Напоминает секстант, которым пользовались мореходы, но с бесконечно большим числом измерений. Для странствий по какому океану требуется подобное устройство?
— По Великому Океану. С его помощью даже тот, кто лишен наших талантов, сможет увидеть мир за пеленой.
Кивнув, Пертурабо поставил Антикитеру на место.
— Как я и подозревал, — вздохнул он; повернувшись, взял что-то тяжелое с другой стороны верстака. — Помнишь, что отец говорил нам в зале Ленга? О варпе, о том, что опасно слишком глубоко заглядывать в его недра?
— Помню, — сказал Магнус, — и это здесь ни при чем.
— Ты прекрасно знаешь, что при всем, но пока оставим эту тему.
Взмахнув рукой, Пертурабо обрушил на хрупкий механизм Антикитеры огромный молот. Металлические пластины смялись и треснули, идеально отшлифованные линзы разлетелись тысячей осколков.
— Нет, брат! — крикнул Циклоп, пока обломки сыпались на пол. — Почему?
Вернув кувалду на верстак, олимпиец произнес:
— Потому, что ты не получишь от меня помощи в исследовании областей, куда тебе запретили влезать. Наш отец знает больше нас. Он видит дальше нас. Если Он говорит, что в некоторые регионы варпа опасно заглядывать даже Ему, это следует принять как данность.
Магнус смотрел на разбитое устройство, не веря своему глазу.
Оно было творением истинного мастера, шедевром, который следовало хранить как лучший образец трудов его творца.
Атхарва заметил, как потемнела аура его господина — словно кровь разлилась в воде.
— Если ты что-то «подозревал», то мог разрушить Антикитеру в любой момент после сборки, — произнес Магнус с холодным, сдержанным гневом. — Но ты решил выждать и уничтожить ее при мне. Зачем?
— Затем, что ты не понял бы мой посыл, если бы не увидел ее гибель.
Магнус выдохнул.
— Ты бываешь жестоким, брат.
— Возможно, — согласился Пертурабо. — Но иногда, если хочешь совершенно недвусмысленно выразить свое мнение, без жестокости не обойтись.

Эх. Говорили же дураку не совать пальцы в розетку. Вот и батя с самого начала, оказывается, всех громко предупреждал. И Пертурабо говорил... Да даже Никея - по сути обсуждение того, что не хорошо совать пальцы в розетку. С законодательным решением: "совать пальцы в розетку запрещаю отныне и впредь!" Нет, блядь. "Я самый умный, и, видимо, самый красивый!" - в очередной раз подумал Магнус и залез в розетку целиком. Но даже ведь и после этого Император проявил невиданное терпение и повелел доставить Магнуса на Терру под суд. Тему нипридавательства считаю для себя закрытой. ЧСВшный дурак ваш Магнус, как есть.
Аноним 08/04/18 Вск 12:04:49 749441104
>>749439
Что ж у Перта за мания все разломать? В другой книге мордой Фулгрима разбил масштабную модель "Гончей". Хотя, если подумать, Магнус еще легко отделался.
Аноним 08/04/18 Вск 13:12:05 749459105
>>749441
Типичный агрессивный омежка.
Аноним 08/04/18 Вск 14:48:03 749468106
14868999799160.jpg (157Кб, 1286x864)
1286x864
>>749439
>— Потому, что ты не получишь от меня помощи в исследовании областей, куда тебе запретили влезать. Наш отец знает больше нас. Он видит дальше нас. Если Он говорит, что в некоторые регионы варпа опасно заглядывать даже Ему, это следует принять как данность.
ЕБАНЫЙ БЛЯТЬ ПО ГОЛОВЕ, КУДА ДЕЛАСЬ ВСЯ ЭТА ВЕРНОСТЬ, ПЕРТ?! ЧТО ЗА ХУЙНЯ, ПОЧЕМУ ТЫ СКАТИЛСЯ БЛЯТЬ
Аноним 08/04/18 Вск 14:51:16 749469107
>>749468
Следующая книга в серии как раз про Пертурабо, после неё многое становится понятным.
Аноним 08/04/18 Вск 15:07:08 749474108
>>749469
Выдумают какую-нибудь несусветную хуйню, потому что старый бэк "я зачистил свой восставший мир, батя меня не простит, пойду предам его, чтоб наверняка" это говно говном, но учитывая талант некоторых писак из БЛ, старый может оказаться еще адекватным
Аноним 08/04/18 Вск 16:09:11 749489109
>>749474
Ну, там скорее уклон в психологизм - не знаю, как объяснить в двух словах - Пертурабо с самого детства был классическим злобным буратиной, люди на Олимпии его любили (включая приёмную сестру, которая звала его "Бо"), а Перт хотел, чтобы все его ценили или охуевали с его величия.
Даже нет, не знаю, как сказать. Вот все эти его измывательства над собственным легионом были только ради того, чтобы, условно говоря, Вселенная похлопала Пертурабо по плечу, сказала "Молодец" и дала конфетку.
Аноним 08/04/18 Вск 16:30:39 749494110
>>749489
Бля, да он питурд типичный.
Аноним 09/04/18 Пнд 07:22:15 749613111
>>749439
Хех, даже у пепежабы было больше сознательности чем у непридавателя.
Аноним 10/04/18 Втр 22:51:28 749902112
>>749489
Фуля пытался этим троллить, мол меня мои сыны любят, а ты себя роботами окружил. Отклика не нашел.
>Даже нет, не знаю, как сказать.
А я знаю. Потребности у всех разные. Одному нужна любовь, другому - признание его заслуг в данном случае - умения творить, Перт же хотел быть архитектором и на досуге мастерил всякое, третьему похуй на все, лишь бы боялись, четвертый хочет власти. Если подкатишь к бомбящему от своей недооцененности творцу с любовью - он тебя нахуй пошлет и будет прав.
Аноним 10/04/18 Втр 22:53:27 749904113
>>749613
"Какая умная голова, и какому дураку досталась" - это про Магнуса.
Аноним 27/04/18 Птн 23:08:06 753132114
– Все мертвы, – тихо проговорил он. – Мои братья. Мои сестры.
Лоргар подошел к нему, осторожно ступая и изо всех сил стараясь не потревожить святую землю.
– Как вы называли своих врагов? – спросил он.
  – Верховыми, – отозвался Ангрон. – Мы звали их верховыми, за то, что они стояли над нами и смотрели, как мы умираем в грязи арены.
  – Верховые забрали тела своих, – произнес Несущий Слово. – Тут слишком мало костей для останков двух армий.
  – Мои братья и сестры, – повторил Ангрон. – Я поклялся, что останусь с ними. Мы бы умерли вместе. Лоргар, в мире никогда не было таких бойцов. Клестер с ее визжащим копьем. Йохура и его удушающие цепи. Асти, Малыш Асти, который воровал ножи, чтобы метать, резать и колоть. От его усмешки холодные ночи становились теплее. Ларбедон, лишившийся руки из-за гангрены. Он кричал, чтобы верховые приблизились, если посмеют. Мы с ним прикрывали друг другу спину. Мы скользили по крови, давя павших сапогами.
  Ангрон покачал головой и продолжил.
  – Слова не воздают им должного. Мы были родом с красных песков, росли в грязи и питались дерьмом, которое нам скармливали верховые. Но мы вырвались. Тысячи, Лоргар. Нас были тысячи. Мы были свободны, мы жили, смеялись и заставили ублюдков заплатить. От Гвоздей было больно – ах, как больно, даже тогда. Но мы заставили верховых и их Родственную Стражу с бумажной кожей заплатить.
  Лоргар молча слушал. Ангрон опустил голову.
  – Я должен был умереть здесь. Я умер здесь. Примарх Пожирателей Миров – это всего лишь тень. Эхо. Здесь мое место. Величайшая битва моей жизни, и меня ее лишили.
  – Будет и более великая битва, брат. Терра. И обещаю, никто тебя ее не лишит, – с легкой улыбкой произнес Лоргар.
  – Терра. Терра! – горько расхохотался Ангрон. – Мне плевать на Терру. Плевать на Терру, на Хоруса, на… на Него. На Императора.
  – Тогда почему я слышу в твоем голосе столько ненависти? – тихо спросил Лоргар.
  Ангрон выхватил цепные мечи из заплечных ножен и вдавил активаторы на рукоятях. Оружие взревело.
  – Ммм. Хрргх. Он меня забрал! Уволок в небо! Император. Проклятый богами Император.
  – Ты отомстишь, Ангрон. Уже скоро мы вновь ступим на Терру, обещаю тебе.
  – Мои братья, – продолжал тихо бормотать Ангрон, не слушая клятву брата. – Мои сестры. Все рабы. Рабы-гладиаторы с арен. Для верховых, которые держали нас на цепи, наши жизни были как грязь. Но хозяева заплатили, о, как они заплатили. Когда мы вырвались, этот мир запылал. Он горел. Клянусь тебе в этом.
  Второй примарх медленно и понимающе кивнул.
  – Я тебе верю.
  Ангрон все еще слышал только призраков в своем разуме.
  – Война все тянулась и тянулась. Сезон за сезоном. Город за городом. Реки покраснели от крови верховых! Мы дрались. Дрались повсюду, клянусь. Верховые атаковали нашу стену щитов у Фалькхи. Они на нас напали! Так приказали их аристократишки, и они попались на приманку. Я до сих пор слышу гром, с которым сошлись наши ряды. Слышишь? – он перевел бешеные глаза на Лоргара. – Ты слышишь гром?
  Лоргар улыбнулся. На его расписанном рунами лице было выражение безжалостной доброты.
  – Слышу, брат.
  – Но время года сменилось, и мы отступили. Нам пришлось бежать в горы, к хребтам, чтобы пережить зиму. За нами шло слишком много армий верховых, у них были лазеры, гранаты и пулеметы, которые трещали днем и ночью. Я поклялся, что умру в горах вместе с братьями и сестрами. Мы были свободны. Это была наша смерть. Смерть, которую мы заслужили, смерть, которой мы хотели. Мы смеялись и подзывали их ближе. Верховые ублюдки!
  Ангрон развернулся, второй раз переживая тот миг, вскочил на валун и широко раскинул руки. Он закричал – нет, завопил – с хохотом бросая вызов небу.
  – Идите и умрите, псы из Деш`еа! Я Ангрон с арен, рожденный в крови, выросший во мраке, и я умру свободным! Давайте, поглядите, как я бьюсь в последний раз! Разве не этого вам надо? Разве не этого вы всегда хотели? Подходите ближе, сучьи трусы!
  Кхарн смотрел, как его примарх стоит на усиливающемся ветру, и наблюдал, как история повторяется в такт безумному воспоминанию. Ангрон вскинул цепные мечи, имитируя первые удары той последней схватки. Каждый взмах сопровождался ревом зубьев. Собравшиеся легионеры застыли на месте, молча следя за происходящим.
  – А потом. Потом. Хрргх. Император. Мммм. Император. Он похитил меня, запер, бросил в темное брюхо «Завоевателя». Телепортировал на орбиту, хотя в то время я ничего не знал о подобной технологии. Я был один, один во мраке. А мои братья и сестры умирали здесь. Умирали без меня. Я поклялся. Мы все поклялись. Поклялись стоять, драться и умереть. Вместе. Вместе.
  Ангрон раскачивался вперед и назад. Его клинки опустились, а взгляд утратил осмысленность.
  – Император. Верховая мразь. Когда Хорус позвал, я дал слово. Дал слово потому, что жил, хотя должен был умереть. Это не дар. Он сделал меня предателем! Заставил меня нарушить единственную важную клятву! Я выжил, а мои братья и сестры умерли здесь, а их кости достались грызунам, ветру и снегу.

Аарон Демски - Боуден, "Предатель. Кровь Кровавому Богу"

Аноним 27/04/18 Птн 23:48:46 753136115
>>737021
Нет такого понятия как крысиный удар. Особенно для Льва.
Аноним 28/04/18 Суб 00:05:38 753139116
15229187286002.jpg (477Кб, 1000x1377)
1000x1377
Разбившийся корабль орков не был очень большим, но его коридоры и каюты строились для существ более крупных и высоких, чем Алессио Кортес. Космодесантники легко продвигались по судну, держа оружие наготове, очищая одну тускло освещенную каюту за другой. Они нашли только гретчинов, которые отчаянно разбивали молотками какие-то механизмы. Этих десантники умерщвляли ножами или просто отрывали головы, прежде чем мелкие твари успевали смыться в поисках укрытия.
Крупных орков оказалось лишь несколько. Большая часть их находилась снаружи, когда началась атака. Те, кто остался внутри, были не в состоянии сражаться, явно восстанавливаясь после каких-то хирургических операций. Это объясняло, почему они не присоединились к сражению. У одного монстра из левого плеча росла гротескная вторая голова, и грубые швы отчетливо были видны даже в тусклом свете. Сам орк, похоже, был без сознания. Кортес вонзил нож ему в спину, разрезав позвоночный столб, чтобы существо уже никогда не проснулось. Другой орк, уже в сознании, но все еще плохо соображавший, обладал лишней парой толстых мускулистых рук, пришитых к бедрам. При появлении Багровых Кулаков он даже попытался встать и напасть на них. Брат Бенизар выступил вперед и перерезал горло существу. Брат Рапала решил посодействовать, и вместе они покромсали тварь на куски.
Вскоре коридор вывел космодесантников к широкой арке, через которую лился яркий свет. Кортес, как обычно шедший впереди, поднял руку, и отделение остановилось.
— Слушайте, — сказал он им по связи.
Из хорошо освещенной каюты доносился странный звук. Всхлип, человеческий. Хрип сдавленных рыданий, как если бы кто-то плакал через кляп. Кортес подкрался так тихо, как только мог, и заглянул в каюту из-за угла.
Сверху свисало немыслимое количество труб и кабелей. Пол, бывший потолком до того, как корабль перевернулся вверх брюхом, был теперь усеян кусками трубок, металлическими пластинами, разбитыми колоннами и наборами инструментов, чье назначение Кортес даже и не пытался угадать. И там, в центре всего этого хаоса, он увидел странную и чудовищную сцену.
В сердце комнаты был один-единственный орк. Он затачивал скальпель, выпевая какие-то странные рулады, которые при всем желании нельзя было назвать мелодией. На нем красовалась длинная роба, которая, возможно, когда-то была белой, но настолько пропиталась кровью, что теперь об изначальном цвете можно было только догадываться.
Существо являло собой отвратительную пародию на имперского медика. Возможно, в странствиях по галактике оно видело медиков и поняло, что их одеяния символизировали профессию. Неужели оно решило их превзойти? Быть может, тварь просто подобрала где-то хирургическую робу и нацепила ее. Какой бы ни была причина, было очевидно, что именно этот монстр сотворил двухголового орка, которого Кортес со своим отделением нашел раньше, не говоря уже о других монстрах.
Так же стало ясно, что именно эта тварь ответственна за безликие человеческие трупы, висевшие на деревьях снаружи. Кортес немедленно это понял, едва взглянув на морду орка. В то время как имперские медики во время работы надевали хирургическую маску, этот монстр носил плоть, срезанную с лица человека. Зрелище было ужасающим. Маска из плоти все еще сочилась кровью жертвы.
Приглушенные рыдания раздались снова, и Кортес перевел взгляд на источник звуков. Перед странным орочьим хирургом к столу был привязан человек лет двадцати, старавшийся выпутаться из веревок. Из-за кляпа во рту он не мог кричать и лишь расширенными от ужаса глазами смотрел на скальпель в лапе орка.
Кортес отвернулся от ужасной сцены и вручил свой болт-пистолет стоявшему рядом боевому брату. Это был Фенестра.
— Подержи, — велел он. — Он мне пока не понадобится.
Фенестра взял оружие и посмотрел на Кортеса:
— Что вы собираетесь делать?
Алессио вышел из тени арки и вошел в каюту, позволив яркому электрическому свету осветить его во всем его смертоносном великолепии.
Орк уже собирался сделать первый разрез на лице пойманного человека, но, когда появился Кортес, оторвался от работы и испустил яростный вопль. Отбросив скальпель и схватив мерзкого вида циркулярную пилу, тварь двинулась вокруг операционного стола к Кортесу, намерения ее были совершенно очевидны.
Капитан встал в боевую стойку.
— Я собираюсь разорвать эту мерзость на части, — ответил он Фенестре.

И разорвал.
Аноним 29/04/18 Вск 09:23:52 753402117
Ксарл, которому всегда нужно было во всем убедиться самому, перехватил еще одного пробегающего мимо человека. Мундир смертного выглядел так же, как и у всех остальных, — стандартный белый цвет Критского космофлота. Держа кричащего человека за сальные космы, Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику. Голос Ксарла, вырвавшийся из динамиков шлема, был громче воя корабельных сирен.


— Скажи мне, где базировалась твоя часть. На артиллерийской па…


Офицер, к этому времени уже совершенно оглохший, торопливо вытащил пистолет, навел его трясущимися руками и выстрелил прямо в лицо Ксарлу. Пуля малого калибра взвизгнула, ударив в керамит и заставив Астартес чуть отдернуть голову, после чего срикошетила и с влажным хрустом угодила в лоб самому стрелку. Ксарлу хватило одного взгляда на глубокую красную борозду в черепе смертного, чтобы отбросить труп и разразиться ругательствами на нострамском. В воксе раздался издевательский смешок Кириона.
Аноним 29/04/18 Вск 10:42:01 753414118
800px-Russia-Su[...].jpg (159Кб, 800x600)
800x600
>>753402
> Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику
>наличнику
Ай лолд. Наличник - это такой элемент декора, то, что на пикрил вокруг окон.
Аноним 29/04/18 Вск 20:20:16 753536119
>>753414
Как минимум у Стругацких в "Забытом эксперименте" был "спектролитовый наличник шлема".
Хотя лучше, конечно, "лицевая пластина" или нечто вроде.
Аноним 29/04/18 Вск 21:06:37 753548120
>>753536
>Как минимум у Стругацких в "Забытом эксперименте" был "спектролитовый наличник шлема".
Очередной стремительный домкрат, че. Наличник - это то, что на пике.
>Хотя лучше, конечно, "лицевая пластина" или нечто вроде.
Маска, защищающая лицо? Личина же. Видимо, и Стругацкие, и переводчик имели в виду именно её.
Аноним 29/04/18 Вск 21:15:29 753551121
1525025712492.png (538Кб, 1080x1920)
1080x1920
>>753414
Хмм. Словно слово не может иметь множество значений.
Аноним 29/04/18 Вск 21:23:23 753552122
>>753548
Личина - это маска скомороха.
Аноним 29/04/18 Вск 23:03:47 753564123
>>753414
можно >>753414
>> Астартес оторвал его от пола и поднес к своему заляпанному кровью наличнику
>>наличнику
Как вариант, имела место опечатка. "Наплечник", например. Ну или "наличник - то, что на лице". Лицевая/передняя часть шлема.
Аноним 30/04/18 Пнд 00:01:04 753575124
Трон… Так вот в чем дело. Вот почему они так рады видеть Астартес. Жители Нострамо надеялись, что в отсутствие повелителя-примарха сыны Ночного Призрака вернутся и возьмут на себя его бремя. Уроки Призрака забылись, и след молчаливой войны примарха затерялся в прошлом. Талос и сам жил здесь и с трудом мог поверить, что его родной мир когда-то был бастионом порядка и закона.
И вот теперь он почувствовал унижение. Толпа возлагала на них огромные надежды. И Талос знал, какое страшное разочарование ждет его сограждан.
Стало еще хуже, когда люди начали выкрикивать имена. Не оскорбления, просто имена. Не все, однако то здесь, то там в выстроившейся вдоль проспекта шеренге людей отдельные голоса выкрикивали имена. Талос не понимал зачем. Были ли это их собственные имена, надеялись ли они получить благословение от воинов со звезд? Или имена их сыновей, вступивших в ряды Астартес и, возможно, сейчас марширующих по широкому проспекту?
Настал один из самых трудных моментов для Талоса. Он так далеко ушел от прежней жизни, что даже не мог угадать, о чем думают другие люди.
Тонкая цепочка полицейских, удерживающих собравшихся, разорвалась в нескольких местах. Раздались пистолетные выстрелы, под ноги толпы упало два или три человека, решившихся подобраться ближе к Астартес. Лишь немногие достигли цели и смешались с марширующими воинами. Они метались туда и сюда, растерянные, одурманенные, похожие на испуганных зверьков, и отчаянно всматривались в лица Повелителей Ночи.
Средних лет мужчина заскреб грязными ногтями по нагруднику Талоса.
— Сорион?
Прежде чем Талос успел ответить, человек уже убежал дальше, чтобы повторить вопрос другому Астартес в двух рядах позади.
Легион не останавливался. Снова защелкали пистолетные выстрелы: полицейские в дорогих деловых костюмах застрелили одного из смертных. Они осмелились стрелять только потому, что бедняга отошел достаточно далеко от марширующих Астартес. Никто из полицейских не собирался умирать, если промажет и случайно оцарапает священные доспехи сынов Ночного Призрака.
Какая-то старуха пристала к Ксарлу. Она едва доставала Астартес до пояса.
— Где он? — визжала старая карга, цепляясь иссохшими руками за броню идущего воина. — Ксарл! Где он? Ответь мне!
Талос видел, до чего неловко его брату, хотя тот не сбился с шага. Старуха, чьи глаза дико блестели из-под копны нечесаных седых волос, заметила взгляд пророка. Талос немедленно отвернулся, но почувствовал, как слабые руки женщины ухватили его за локоть.
— Взгляни на меня! — молила она. — Взгляни на меня!
Талос не оглянулся. Он продолжил маршировать. Сзади раздался протяжный стон — старуха отстала.
— Взгляни на меня! Талос! Это же ты! Посмотри на меня!
Выстрел полицейского оборвал ее крики. И Талос возненавидел себя за то, что почувствовал облегчение.
Аноним 30/04/18 Пнд 00:04:44 753577125
Аноним 30/04/18 Пнд 00:05:26 753578126
Аноним 30/04/18 Пнд 00:06:10 753579127
>>753578
че за хуйня со ссылками, я не пони
Аноним 30/04/18 Пнд 09:59:56 753609128
Его не должны были будить.
Разве он не служил верно, храбро и доблестно? Разве не сокрушал врагов примарха? Разве не подчинялся приказам Воителя? Чего же еще от него требовать? И вот он снова шагал по реальному миру. Но зачем? Чтобы увидеть распад всего, чем легион был когда-то. Чтобы схлестнуться с Вандредом, в то время как десятая рота доживает последние дни.
Это не жизнь — не более чем продолжение того существования, которое он по праву оставил позади.
У него было два тела. Его разум разрывался между двумя физическими формами. На более поверхностном уровне восприятия он ощущал себя тем, во что превратили его Делтриан и помощники, и чувствовал неукротимую силу самоходной машины. Могучие руки, управляемые ревущими сервомоторами. Когти, способные пробить адамантий и керамит. Пушка, одним выстрелом из которой можно было убить десятки противников. Неутомимое и бездушное воплощение союза между машиной и человеческой плотью, благословенное Механикум.
Но все это исчезало при секундной потере концентрации. Требовалось постоянное напряжение, чтобы удерживать иллюзию. В те мгновения, когда древний воитель терял контроль, он снова чувствовал свое смертное тело, заключенное в саркофаг с холодной, нестерпимо холодной амниотической жидкостью. Эти реальные ощущения были ужасны, но Малкарион время от времени возвращался к ним. Безногий, однорукий труп покачивался в колючем ледяном растворе. Его затылок и спина превратились в сплошную зубчатую гряду боли — это вонзались в тело и мозг щупальца и иглы машинного интерфейса, вновь погружая Малкариона в реальность дредноута. Порой, пытаясь пошевелить левой рукой — когтистым силовым кулаком, он чувствовал, как его настоящая высохшая культя слабо стучит о стенки амниотического саркофага. Когда он впервые заговорил с Вандредом, вместо импульса, пробегавшего по волокнам в мозгу и транслировавшегося через синтетический голос вокса, открылся его собственный рот. Лишь в тот момент он понял, что дышит ледяной жидкостью. Только это и сохраняло ему жизнь. Густой, как масло, и ошеломляюще холодный амниотический раствор циркулировал по его дыхательной системе. Жижа залепила его легкие, мертвыми комками давившие на ребра в беспомощном и бессильном теле.
Давным-давно он сражался рядом с братьями из легиона Железных Рук. А затем, когда пришло время другой войны, он сражался уже против них. Малкарион был отлично знаком с их верованиями. И не понимал, как такие стойкие и упорные воины могут считать вечное заключение в саркофаге чем-то вроде блистательного посмертия.
Аноним 01/05/18 Втр 10:35:57 753815129
ШОК!! СЕНСАЦИЯ! НЕ ВСЕ МАРИНАДЫ ДЕВСТВЕННИКИ

Раздался смех Сайриона, ставший грубым из-за динамиков вокса.
— Позорить, — выдохнул он сквозь фырканье. — Секунду, прошу вас, — он расстегнул замки на вороте, снял покрытый рубцами шлем и вытер глаза сорванным с брони куском пергамента с описанием его деяний. — Он так говорит «позор», как будто это имеет какое-то значение. Мы это слышим от воина, который стал убийцей в тринадцать, а спустя два года — еще и насильником. А теперь он тревожится о чести. Это прекрасно.
Аноним 01/05/18 Втр 17:33:08 753898130
Мальчик не двинулся с места. Узкая улица была завалена мусором, и на одной из куч обнималась пара. Точнее, мужчина обнимал женщину, а та безвольно лежала на грязной земле, одежда где разрезана, где просто разорвана. Голова женщины была повернута в сторону детей, и пока мужчина ерзал на ней, она не отводила от мальчиков черных глаз.
— Пойдем же… — прошептал его друг, оттаскивая его прочь.
Какое-то время мальчик ничего не говорил, но его товарищ старался за двоих:
— Ты так пялился, что нас запросто могли пристрелить. Мать хорошим манерам не учила? Нельзя вот так открыто смотреть.
— Она плакала, — сказал мальчик.
— Откуда ты знаешь? Просто показалось.
Мальчик посмотрел на товарища.
— Она плакала, Ксарл.
После этого его друг заткнулся. Они молча прошли сквозь Лабиринт и даже не попрощались, когда добрались до шпиля, в котором жили.

В тот вечер мать мальчика рано вернулась домой. По запаху он понял, что она варит лапшу; из-за пластековой раздвижной двери, отделявшей кухню от единственной комнаты, доносилось негромкое пение. Когда она вернулась в комнату, то опустила рукава до запястий, так что ткань прикрыла татуировки на предплечьях. Она всегда старалась их вот так спрятать, и мальчик никогда ни слова не говорил по этому поводу. Специальные символы, нанесенные на ее кожу, указывали, кто владел этой женщиной. Это мальчик знал, но подозревал, что у татуировок есть и другое значение.
— Сегодня со мной связались из твоей школы, — мать кивнула в сторону настенного экрана. Сейчас на нем были только зернистые помехи, но мальчик без труда представил, как на нем появилось лицо учительницы.
— Это из-за того, что я малоспособный?
— С чего ты взял?
— Потому что ничего плохого я не сделал. Я никогда не делаю ничего плохого. Значит, потому что малоспособный.
Мать присела на краешек кровати и сложила руки на коленях. Она недавно вымыла голову, и мокрые волосы казались темными. Вообще-то она была блондинкой — редкий случай среди обитателей этого города.
— Скажешь, в чем дело?
Мальчик сел рядом, и она с радостью обвила его руками.
— Я не понимаю, для чего мне школа, — ответил он. — Мы должны учиться, но я не понимаю зачем.
— Чтобы стать лучше, — сказала она. — Тогда ты сможешь жить на Окраине и работать где-то… где будет не так плохо, как здесь.
К концу фразы голос матери стал совсем тихим; она почесывала татуировку на предплечье, не отдавая себе отчета в том, что делает.
— Этому не бывать, — возразил мальчик и улыбнулся, чтобы ее подбодрить. В ответ она обняла его, прижала к себе, как делала всякий вечер, когда хозяин избивал ее. В такие вечера кровь с ее лица капала ему на волосы; в этот вечер капали лишь слезы.
— Почему нет?
— Я пойду в банду, как мой отец. И Ксарл пойдет — тоже как его отец. И нас обоих убьют на улице, как убивают всех. — Мальчик казался скорее задумчивым, чем печальным. Такие слова разбивали сердце его матери, но в нем самом не вызывали особых эмоций. — На Окраине же не лучше? Ну, не сильно лучше?
Теперь она и вправду плакала — так же, как плакала та женщина в переулке. В глазах та же пустота, та же мертвая безнадежность.
— Нет, — призналась она шепотом. — Что там, что здесь — одинаково.
— Тогда зачем мне ходить в школу? Зачем ты тратишь деньги и покупаешь мне все эти книги?
Она задумалась, прежде чем ответить. Мальчик слышал, как она с трудом сглотнула, чувствовал, как она дрожит.
— Мама?
— Ты можешь сделать еще кое-то. — Теперь она укачивала его так, как делала, когда сын был маленьким. — Если ты покажешь, что не такой, как другие дети, что ты лучше, умнее и понятливее их, то сможешь навсегда выбраться с этой планеты.
Мальчик посмотрел на нее, думая, что ослышался. А если и нет, он не был уверен, что ему нравится такое предложение.
— Выбраться с планеты? Совсем? Но кто будет… — Он чуть не сказал «…заботиться о тебе», но от этого мать бы только снова расплакалась. — Кто будет с тобой рядом?
— Не надо обо мне волноваться, все со мной будет хорошо. Но прошу тебя, пожалуйста, отвечай, когда учитель тебя спрашивает. Ты должен показать, насколько ты умный. Это важно.
— Но куда я потом отправлюсь? И чем буду заниматься?
— Куда захочешь, и делать сможешь все, что захочешь. — Теперь она улыбнулась. — Герои могут делать все что хотят.
— Герои? — Сама идея заставила его рассмеяться. Для матери его смех был лучшим лекарством от грусти — он уже достаточно вырос, чтобы заметить это, но пока еще не понимал, почему столь простые вещи, как смех детей, так действуют на родителей.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, что странствует среди звезд.
Аноним 01/05/18 Втр 18:10:55 753919131
>>753898
Между ними повисла напряженная тишина; наконец Талос хмыкнул, показывая, что пора заканчивать разговор:
— У тебя все?
— Что ждет нас в Мальстриме? Что такое эта Зеница Ада?
Талос покачал головой.
— Сама все увидишь — если корабль не развалится в пути и все-таки долетит до тамошних доков.
— Так это действительно док.
— Это… Октавия, я воин, а не поэт и не ритор. Я не подберу нужных слов, чтобы достойно описать это место. Да, Зеница Ада — это док.
— Ты сказал «я воин» так, словно это приговор. — Октавия облизнула пересохшие губы и наконец решилась: — Кем вообще ты хотел стать? О себе я сказала правду: я всегда хотела быть навигатором на военном корабле, и судьба так или иначе исполнила это желание. Но можно спросить, что насчет тебя?
Талос ответил на это тем же едва слышным смешком и постучал по оскверненной аквиле на нагруднике.
— Я хотел стать героем. — Через мгновение его израненное лицо скрылось под шлемом-черепом. На Октавию теперь взирали красные линзы, в которых не отражались никакие чувства. — И посмотри, что из этого вышло.
Аноним 01/05/18 Втр 18:18:20 753925132
>>753815
>ШОК!! СЕНСАЦИЯ! НЕ ВСЕ МАРИНАДЫ ДЕВСТВЕННИКИ
А ты не очень быстрый. Есть куча диких миров, с которых берут неофитов. Так там как бы в 20 уже солидный возраст. Считай полжизни позади. А то и 2/3.
Аноним 01/05/18 Втр 18:32:00 753935133
>>753815
На парашах вроде Нострамо и Фенриса взрослеют ооочень быстро. Ну и хуле ты хочешь, 15 - самый пик спермотоксикоза.
Аноним 03/05/18 Чтв 11:58:12 754168134
Узас, стоявший в нескольких метрах от них, разглядывал свои красные перчатки.
— Что с тобой опять не так? — спросил Кирион.
— У меня красные руки, — ответил Узас. — Красные руки у грешников. Закон примарха.
Узас поднял голову, обернув окровавленное и покрытое синяками лицо к Кириону:
— В чем я провинился? Почему мои латные рукавицы покрашены в багрянец грешников?
Меркуций и Кирион переглянулись. Очередной момент ясности, посетивший их слабеющего рассудком брата, застал воинов врасплох.
— Ты убил многих из команды «Завета», брат, — сказал ему Меркуций. — Месяцы назад. Одним из них был отец Рожденной-в-Пустоте.
— Это был не я. — Узас прикусил язык, и кровь, полившаяся с губ, начала медленно стекать по мертвецки белому подбородку. — Я его не убивал.
— Как скажешь, брат, — ответил Меркуций.
— Где Талос? Талос знает, что я этого не делал?
— Успокойся, Узас. — Кирион опустил руку на наплечник брата. — Успокойся. Пожалуйста, не нервничай.
— Где Талос? — переспросил Узас.
Он начал растягивать слова.
— Скоро он будет здесь, — ответил Меркуций. — Живодер позвал его.
Узас полуприкрыл черные глаза тяжелыми веками. С губ его стекала кровь, в равной пропорции смешанная со слюной.
— Кто?
— Талос. Ты только что… только что спрашивал, где он.
Узас покачивался, отвесив челюсть. В углах его тонких губ пузырилась кровь. И без модификаций, совершенных хирургами легиона, — даже останься он простым человеческим мальчишкой, а не превратись в это сломленное живое оружие, покрытое заплатами после сотен битв, — Узас был бы исключительно непривлекателен на вид. Все, что произошло за время его жизни в легионе, сделало его лишь отвратительнее.
— Узас? — настойчиво повторил Меркуций.
— Хм-м?
— Ничего, брат.
Он переглянулся с Кирионом.
— Ничего.
Аноним 04/05/18 Птн 02:14:12 754258135
>>754168
Ох как же пригорело с его истории. Больше всего попоболи доставила именно его история. И чем она закончилась
Аноним 05/05/18 Суб 22:22:24 754554136
Люкориф взобрался по трапу, но Талос и Вариил остались на месте.
— В последние часы перед смертью отец мне кое-что сказал. Эти слова были предназначены лишь для моих ушей, и я никогда ни с кем ими не делился. Он сказал: «Многие станут утверждать, что достойны возглавить легион после моего ухода. Многие станут утверждать, что они — и только они — являются моими наследниками по праву. Я ненавижу этот легион, Талос. Я уничтожил его родной мир, чтобы остановить приток яда. Скоро я предстану перед последним судом и преподам Повелителям Ночи самый важный урок. Неужели ты и вправду считаешь, что меня заботит то, что случится с вами после моей смерти?»
Пока Талос переводил дыхание, апотекарий не шелохнулся.
— Иногда я почти понимаю, что он чувствовал, Вариил. Эта война тянется уже вечность, и победа приближается мучительно медленно. А мы тем временем предаем, прячемся, отступаем и убегаем, мы разбойничаем, нападаем из засады, сдираем кожу и вырезаем людей тысячами, мы грабим наших собственных мертвецов, пьем кровь наших врагов и без конца убиваем братьев. Я убил собственную мать, не узнав ее. Только за последнее столетие я прикончил девятнадцать братьев, и почти всегда в идиотских стычках за какой-нибудь меч или из-за уязвленной гордости. У меня нет желания объединять легион. Я ненавижу легион. Не за то, чем стал он, а за то, во что он превратил меня.

>>754258
Night lords as is.
Аноним 06/05/18 Вск 00:52:44 754565137
>>754554
>Вариил
О ВЕЛИКИЙ СУП ВАРИИЛИ
Аноним 08/05/18 Втр 12:26:07 754913138
За сводчатым выходом из галереи лежала другая пещера.
Перед Феррусом открылся огромный подземный зал, намного больше предыдущего. Его сводчатый потолок терялся в темноте, хотя он разглядел тонкую линию трещины в вершине. Бездну раскалывал надвое узкий каменный мост, его естественные опоры растворялись во мраке. Под мостом простиралась бесконечная губительная тьма.
Феррус презрительно усмехнулся бесчестию такой смерти.
Он провел взглядом по каменной дороге, проследив ее траекторию через темноту до широкого плато. От него поднималась лестница с узкими и крутыми ступенями.
И вот Феррус уже стоит у подножья лестницы, глядя вверх.
По краям лестницы высились статуи, как те, что были в первой пещере, только намного, намного массивнее. Все облачены в патрицианские мантии, руки сложены на груди, а пальцы сплелись в знамении аквилы. Статуи различались только лицами. Точнее, масками. Тотемические маски скрывали их истинные сущности, или, возможно, обнажали их. Феррус чувствовал, что и то, и другое могло быть верно.
Когда примарх сделал первый шаг, его взгляд привлекла одна из них. У изваяния вместо волос на голове извивались змеи, как у чудовища из древнемикенского мифа. Горгон потянулся к ней, хотя статуя была слишком далеко.
Другая представляла скелетообразное изображение самой Смерти, в капюшоне, с косой, лезвие которой упиралось в костяной лоб. Лицо третьей было расколото надвое, как у Януса из старой романийской легенды. На примарха смотрели две маски, а не одна. Но было ошибкой считать, что у Януса только два лица, так как у него их было много.
Феррус увидел изображение жестокого рычащего пса и почувствовал, как просыпается гнев, когда прошел мимо. За ним выгибал шею дракон с гребнем из живого пламени. Геральдический рыцарь стоял рядом с более темным близнецом, один со щитом, другой — с булавой.
За спиной одной из статуй раскрылись кожистые крылья. Маску летучей мыши было трудно отделить от человеческого лица, и это наводило на мысль о странном отсутствии человечности.
Были другие: конь с развевающейся гривой, хищная птица, благородное человеческое лицо, увенчанное лавровым венком, лев под монашеской сутаной.
Здесь было двадцать статуй. Некоторые хорошо знакомы ему, другие меньше и выглядели не так, как он ожидал. У них были неуловимые отличия, даже отклонения, которые Феррус нашел тревожными. Только две были абсолютно незнакомы ему, их маски были сколоты и почти уничтожены.
Последняя статуя стояла посреди лестницы и смотрела на Ферруса. Он поднял взгляд, чтобы разглядеть ее.
В отличие от остальных у этого изваяния руки были раскинуты, словно монумент желал обнять его. На нем был фартук каменщика, но вычурно украшенный. Маска была бы прекрасна, почти идеальна, если бы не угловатые смотровые щели и неровности на искусственных скулах.
— Фулгрим…
Феррус не собирался произносить имя брата вслух, но как только оно покинуло его уста, он узнал возвышающегося над ним титана.
Воспоминания о горе Народной вернулись с ностальгическим теплом, но в них была горечь, даже насмешка. Статуя улыбалась? Казалось, маска не изменилась, и все же в уголках ее рта угадывался еле заметный изгиб. Жажда стереть эту усмешку заставила серебряные руки сжаться в кулаки. Она завладела им без причин и оснований, но вызвала такой гнев, такое чувство… предательства?
Феррус покачал головой, словно прогоняя долгий сон.
«Опять колдовство», — мрачно подумал он, решив, что отдельно разберется со своими преследователями-ксеносами. И тогда вернулся его шипящий спутник.
Аноним 08/05/18 Втр 12:26:56 754914139
Змей держался на расстоянии, двигаясь на периферии его чувств. Тварь знала, что примарх не станет бросаться в темноту и атаковать. Феррус будет выжидать, хотя имел обыкновение выходить из себя, и существо знало об этом. Но помимо простого подстрекательства, у змея была причина не торопиться со схваткой. Он хотел, чтобы примарх сначала увидел кое-что, то, что змей сделал для него.
Дальнюю часть помещения словно затянуло полосой из черного холста, свет фальшивых звезд стал гаснуть. Феррус стоял у ее границы, собираясь ступить в затемненный мир.
А затем все изменилось.
Темнота разошлась, как занавес.
Один за другим драгоценные камни погасли. В глаза словно хлынула артериальная кровь — багровое зарево осветило помещение. Перед Феррусом открылась картина отвратительной бойни, и он скривился от омерзения.
Воздух наполнил запах крови, приправленный горечью. Запах въелся в щели между каменными плитами пола и полз по влажным стенам грибковой заразой. Когда-то белоснежные стены измазали кровавые отпечатки рук и ног. Мужчины и женщины умерли здесь, стоя на коленях, моля о пощаде, в то время как палачи прижимали клинки к их шеям и животам. В стены были вмурованы цепи с крючьями, готовыми принять истерзанную плоть.
В разуме Ферруса появились образы ржавых секачей, зазубренных резаков и костных пил, хотя ни одного из этих инструментов мясника он не видел.
Вместо этого с потолка на сухожилиях свисали головы. Сотни отсеченных голов лениво покачивались на сквозняке и медленно вращались. На лицах застыло выражение муки: у одних рты распахнуты в безмолвном крике, у других челюсти стиснуты в агонии.
Озабоченный жжением под горжетом Феррус словно ощутил фантомную боль от нанесенной ножом палача раны, которую он никогда не получал.
Или, пожалуй, не сейчас…
Мысль возникла неосознанно, словно ее внушили. Феррус был слишком шокирован, чтобы сопротивляться ей.
Образы наплывали один на другой, пока он наконец не увидел в лицах висящих перед ним голов…
Измученный, Феррус скривился от невыносимой для смертного боли.
Все эти лица принадлежали ему.
Аноним 08/05/18 Втр 12:34:04 754916140
>>754913
>жестокого рычащего пса
Агнрон?
Геральдический рыцарь стоял рядом с более темным близнецом, один со щитом, другой — с булавой.
Это кто?
>хищная птица
Коракс?
Аноним 08/05/18 Втр 18:48:26 754979141
Господа, доставьте пожалуйста отрывок драки кхарна с азраилом не помню из какой книги. Кхарн там выглядит вполне трезвым и рассудительным бойцом.
Аноним 08/05/18 Втр 18:59:41 754982142
>>754916
Рычащий пес Русс/Ангрон (Псы войны до воссоединения с примархом), с палицей, ясен пень, Лоргар, со щитом поди Дорн/Пертурабо.
Аноним 08/05/18 Втр 22:19:38 755032143
>>754258
Двачую, такого концентрированного червя-пидора как Кирион еще поискать надо.
Аноним 08/05/18 Втр 22:31:21 755034144
2918706.jpeg (118Кб, 1000x647)
1000x647
>>753132
Одна из лучших книг Ереси, только закончил перечитывать.
Аноним 08/05/18 Втр 22:38:43 755035145
14047408313672.jpg (131Кб, 762x1024)
762x1024
Эреб поклонился толпе. Ему ответили глухие удары кулаков по голой груди. Отключенный крозиус у него в руке был забрызган кровью — первой кровью. Со своим обычным исполненным достоинства победительным видом Эреб протянул руку, помогая Скане подняться с палубы. Сержант принял помощь, сжав кисть своей новой аугметической конечностью.

— Славный бой, — сказал Первый капеллан.

Механизмы гортани Пожирателя Миров еще не починили, и тот не мог говорить, однако вместо слов он ухмыльнулся, кивнул и вернулся в толпу.

Вперед шагнул Делварус. То же самое сделал Кхарн. Толпа, уже было начавшая подбадривать первого воина, смолкла при виде второго. Капитан сказал центуриону триариев всего два слова.

— Позволь мне.

Делварус отсалютовал и отступил назад.

— До первой крови? — спросил Эреб.

В руках у Кхарна был топор — Дитя Крови с зубами слюдяных драконов, когда-то брошенный примархом. Он приковал оружие цепью к обнаженному запястью, подражая гладиаторам Нуцерии, чьи кости видел и почтил всего несколько дней назад на хребте Деш`елика.

Как и все присутствующие воины, капитан был раздет по пояс.

— Сангвис экстремис, — произнес Кхарн. Кое-кто в толпе изумлено вдохнул, проявив свое ошеломление совсем как люди, которыми они когда-то были. Остальные засмеялись и разразились воплями. Раздалось еще больше ударов кулаков по груди.

Эреб оглядел Кхарна холодным сосредоточенным взглядом. Несколько секунд прошли в тишине, а затем губы Несущего Слово скривились в мягкой снисходительной улыбке.

— Дерзко, Кхарн. Ты се…

Дитя Крови завертелось впервые с момента перерождения, вгрызаясь в воздух с гортанным рычанием высшего хищника. Больше Кхарн ничего не ответил, и Эреб тоже поднял крозиус.

— Ну, тогда давай.

Три удара. Первый: Кхарн отбил булаву в сторону плоской стороной своего нового топора. Второй: он сокрушительно ударил Эреба головой в нос, с влажным хрустом переломив хрящ. Третий: Дитя Крови отведало первой крови, разодрав капеллану грудь и оставив глубокую прорезь на плотной субдермальной броне имплантированного в торс воина черного панциря.

Все это произошло, пока Эреб успел только моргнуть. Никто бы не смог двигаться так быстро, как Кхарн. Никто из людей и никто из смертных. Капеллан метнулся назад, вскинув крозиус в оборонительную позицию. Кхарн двинулся вперед, вдавив активатор Дитя Крови. Толпа безмолвствовала. Такого Кхарна они еще не видели даже на поле боя.

Еще три удара, нанесенных с такой же неуловимой быстротой. Булава Эреба с лязгом заскользила по палубе. Он получил удар кулаком в горло и сапогом в живот, которые отбросили его назад с такой силой, что он рухнул на окровавленную железную решетку.

Лежа на полу, он взглянул на Кхарна и увидел в глазах Пожирателя Миров свою смерть. Он никогда не видел такого ни на одном из путей вероятности. Этого не могло происходить. Не могло этим кончиться. Он же Длань Судьбы.

Кхарн смотрел на него сверху вниз, явно давая капеллану время подобрать крозиус.

— Вставай.

Эреб поднялся, вновь сжимая в руках булаву. На сей раз, он атаковал, демонстрируя скорость и мастерство, которые позволили ему выстоять против Люция из Детей Императора и Локена из бывших Лунных Волков. Крозиус оставлял за собой след смертоносных разрядов, с яростным гудением снова и снова рассекая пустоту. Кхарн уклонялся от каждого удара менее чем за мгновение ока, он был быстрее, чем это вообще могли бы позволить мускулы.

Оружие столкнулось. Кхарн парировал последний удар. Эреб ожидал увидеть в глазах Пожирателя Миров обвинение, и уж точно злость. Там не было ни того, ни другого. Хуже того, он заметил скучающую снисходительность. Капитан даже вздохнул.

Еще три удара. Эреб оказался на полу прежде, чем понял, как это произошло. В груди вспыхнула жаркая и резкая боль, под стать тошнотворной пульсации в разбитом лице. Он потянулся к ране рукой, которой больше не было.

Его рука. Она лежала на палубе в нескольких метрах от него. Из перемолотых вен отсеченной конечности сочилась кровь. Переведя неверящий взгляд вниз, он обнаружил, что предплечье кончается около запястья.

— Понадобится аугметика, — раздался из толпы голос Каргоса. Несколько воинов засмеялись, однако мало кто — с подлинным удовольствием. Они были слишком заворожены происходящим.

Эреб снова поднял взгляд на Кхарна. Тот просто ждал.

— Вставай.

Капеллан поднялся. Кхарн больше не выжидал — его удары слились в кровавое марево визжащих моторов и рвущих зубьев. По телу Эреба разлилась боль, и он снова упал лицом на пол, еще даже не успев выпрямиться после прошлого раза. Хотя у Эреба не было обезболивающих систем доспеха и химических стимуляторов, он подавил боль, нараспев зашептав священную мандалу. Кхарн оборвал его.

— Вставай.

Эреб попытался, но замер, ощутив у своего хребта зубья Дитя Крови. Работающий вхолостую цепной клинок урчал, испуская выхлоп прометиевого топлива. Неподвижные зубья топора касались позвонков Эреба.

Он никогда не предвидел этого поединка, даже в самых обрывочных видениях.

Этим не могло кончиться. Он не мог умереть здесь. Еще так много требовалось сделать. Сигнус Прайм. Сама Терра. Во всех Десяти Тысячах Будущих Эреб видел, как сражается в Долгой Войне до самого ее конца.

В тот миг, когда Эреб потянулся к висящему на поясе ритуальному ножу, Кхарн вдавил активатор топора.

Должен был раздаться вопль. Все этого ждали. Все присутствующие воины ожидали, что Первый капеллан Несущих Слово закричит, когда Дитя Крови вгрызется в его плоть. Но последовал только визг вращающегося клинка топора, перемалывающего воздух.

Казалось, что колдовство Несущих Слово никого не удивило. И уж тем более не удивила трусость. Кхарн отвернулся от крови на палубе и вышел из круга, не произнеся ни слова.
Аноним 08/05/18 Втр 23:37:50 755044146
14529856694320.jpg (73Кб, 462x604)
462x604
>>755035
Как жаль, что Кхарн не убил эту мразь. Мразь обосралась, обоссалась и удрала, поджав свой крысиный хвост. Эреб as is.
>>754913
>>754914
Несовершенный? Или нет? Вроде знакомо, но вспомнить не могу
Аноним 09/05/18 Срд 08:20:05 755086147
>>755044
Нет, нихуя, это просто тот редкий случай, когда у САМОГО ЭРЕБА что-то вдруг пошло не по плану.
Аноним 09/05/18 Срд 17:01:03 755205148
>>755086
После этого ему ещё Гор лицо срезал.
Аноним 09/05/18 Срд 18:26:13 755245149
>>755044
Прочность железа - Ник Кайм.
Аноним 11/05/18 Птн 01:11:47 755560150
— Калиен… — начал он. Потом перешел на бинарик. Двухсекундная инфоговорка содержала все, что он хотел сказать: Слушайся меня, ты, тупая корова. Проявляй уважение, шестерни ради. Идет война. Мы пытаемся победить. Толемей ― старый пердун. Орест Принципал умирает, и мы должны найти способ остановить это. Старые данные обрабатываются медленно, нельзя ждать чуда. Спроси своего магоса, откуда мы это выкопали. Я не могу транслитерировать и половины. Я действую вслепую — данные слишком древние. Люди умирают там, снаружи, махины тоже. Это — чертова зона боевых действий. Мы стоим на краю пропасти. Не разговаривай со мной. Ты, глупая сука. Не разговаривай со мной. Кого волнует, что твоя сестра-близнец стала фамулюсом на действующей махине. Ешкырындык! Она может поцеловать меня в модифицированную задницу! Возвращайся к работе, ты, напыщенная дыротерка, и дай мне результаты! Сейчас же! Сейчас же! Сейчас же!

— Ну ладно, — ответила Калиен. — Если вы так близко принимаете это к сердцу, я вернусь к своему пульту.
Аноним 11/05/18 Птн 01:13:22 755561151
Этта покачала головой, размышляя:

— Раскол. Согласно древним преданиям, марсианские Кузницы объединились с нами лишь на том условии, что мы поклоняемся одному и тому же богу. Они признали, что наш Император — аспект их собственного божества. Мы были отдельными империями, соединившимися общей верой.

— Ага, это было тогда, — сказал он. — Теперь все пошло по мохнатке.
Аноним 11/05/18 Птн 09:06:13 755612152
>>755245
Обознался, этот рассказ я не читал. Спасибо за наводку, анон. Раньше считал, что написать крипоту про легион суровых челябинских геев-фрезеровщиков невозможно в принципе, однако это не так. Кайм молодец, не только на ящерах циклиться может.
Аноним 11/05/18 Птн 20:03:31 755706153
Был еще один посетитель, появившийся за день или два до того, как я наконец смог подняться на ноги и отправиться по своим делам, не прерываясь на то, чтобы отдышаться. Этого посетителя вкатил на инвалидном кресле Хелдан.
Вок выглядел съежившимся и совершенно разбитым. Разговаривать он мог только с помощью имплантированного голосового аппарата. Я был абсолютно уверен, что жить ему оставалось несколько месяцев.
- Ты спас меня, Эйзенхорн, - запинаясь, прохрипел он сквозь аугметические связки.
- Астропаты дали нам шанс выжить, - поправил его я.
Вок покачал шишковатой, бессильно опущенной головой:
- Нет… Я потерялся в том проклятом царстве, но ты удержал меня. Твой голос. Я услышал, как ты позвал меня по имени, и этого оказалось достаточно. Без этого… без твоего голоса я бы отдался варпу.
Я пожал плечами. Да и что тут можно было сказать?
- Мы не похожи, Грегор Эйзенхорн, - продолжал он дребезжащим голосом. - Наше понимание долга инквизитора серьезно различается. Но тем не менее я преклоняюсь перед твоей отвагой и самоотдачей. Ты заслужил мое уважение. Различные методы, различные средства - разве не это истинная суть нашей организации? Я умру спокойно - и думаю, что это случится скоро, - зная, что такие люди, как ты, продолжат борьбу.
Мне была оказана очень высокая честь. Что бы я ни думал о его методах, но цели наши совпадали.
Слабым жестом он велел Хелдану выйти вперед. Обглоданная карнодоном физиономия его помощника не стала краше с нашей последней встречи.
- Мне бы хотелось, чтобы ты доверял Хелдану. Он лучший из моих стажеров. Я намереваюсь рекомендовать его к повышению до чина старшего дознавателя, а оттуда лежит дорога к инквизиторскому сану. Если я умру, пожалуйста, присмотри за ним. Не сомневаюсь, что Инквизиция только выиграет от его присутствия.
Я пообещал Воку, что так и сделаю, и Хелдан явно обрадовался. Мне не слишком нравился этот человек, но он сохранял мужество и жизнерадостность перед лицом жуткой смерти и не оставил сомнений в своих навыках и преданности.
Вок сжал мою руку в своих потных клешнях и прохрипел:
- Спасибо, брат.
Коммодус Вок прожил еще сто три года. Эту старую перечницу оказалось практически невозможно убить. И когда Голеш Константин Феппо Хелдан бы наконец удостоен сана инквизитора, это произошло исключительно благодаря Воку.
Аноним 12/05/18 Суб 06:44:02 755779154
Повелитель Первого легиона сидел именно так, как он в последнее время часто сидел по ночам: откинувшись на спинку украшенного слоновой костью и обсидианом трона. Локти упирались в резные подлокотники, сцепленные возле самого лица пальцы почти касались губ. Немигающим жестким взглядом зеленых, как леса Калибана, глаз примарх безучастно наблюдал за мерцающим гололитическим изображением воюющих звездных систем.
Иэксиса и его устройство благополучно упрятали в самый глубокий грузовой отсек «Непобедимого разума». Станция Магелликс за несколько часов превратилась в груду щебня и расплавленного шлака. Другим легионам не оставили ничего.
Губы Льва слегка шевелились, это легкое движение не мог заметить случайный наблюдатель. Лишь тот, кто обладал сверхчеловеческим слухом, присущим примархам, сумел бы разобрать слова, которые срывались с почти неподвижных губ.
— Теперь я заполучу Курца, — произнес Лев, хотя слушали его лишь тени.
Через короткое время примарх приостановил свой монолог, словно позволяя кому-то ответить.
— С Тухулхой мы сможем заманить Ночного Призрака в ловушку, но следует соблюдать осторожность и не торопиться. Да, будем действовать, когда наступит время, но не раньше. Если Курц заметит радикальные изменения в нашей стратегии, в ответ он, возможно, покинет Трамас. Ты прав, это не пошло бы нам на пользу.
Лев сделал паузу и вытер пальцем лоб.
— Жиллиман в лучшем случае заблуждающийся дурак, в худшем — вероломный пес.
Примарх глубоко вздохнул.
— Да, я это знаю, но преклоню перед ним колени не прежде, чем перед Хорусом. Курц был кое в чем прав, но меня ослепил мой гнев. На меня ложится миссия — уравновесить историю. У каждого события свой отсчет, братья не уступают друг другу. Курц пытался сломить мой дух бесконечной войной. Темные Ангелы возьмут на себя сходную обязанность. Да, они будут готовы выполнить эту задачу. Нового Императора не будет, будет только бесконечная война. Мои братья обескровят друг друга, соревнуясь до бесконечности, и в итоге победителя не окажется. Нет, он тоже им не станет. Есть только один Император, никто не достоин наследовать его полномочия. Я сделаю так, что легионы Астартес уничтожат друг друга прежде, чем кто-нибудь сумеет на равных помериться силами с Террой. Это правда. Столкнувшись с перспективой взаимного истребления, мои братья придут к соглашению. Хорусу придется снова признать Императора, и Жиллиман, и другие не узурпируют права своего истинного повелителя.
Лев опять остановился и слегка покачал головой. Он перевел взгляд на свою левую руку, из тени показалась миниатюрная, ростом по колено человеку, фигурка в черном как смоль плаще. Руки в темных перчатках, крошечные и проворные, оставались на виду, но полумрак скрывал прочие части тела и лицо. Миниатюрное существо посмотрело на Льва, коротко сверкнув из-под капюшона похожими на угли глазами.
— Нет, это слишком важно, — возразил примарх. — Даже если сказанное тобою — правда, вернуться на Калибан пока не получится. Будь что будет, я должен остановить Хоруса и Жиллимана.
Маленькая фигурка склонила голову, Лев сделал то же самое, и шепот его был полон скорби:
— Да, хотя бы это стоило мне легиона.

Он знал.
Аноним 12/05/18 Суб 12:50:41 755828155
Аноним 12/05/18 Суб 14:46:41 755853156
>>755828
Рассказ "Лев" из сборника "Примархи". Сборник винрарный, как по мне.
Аноним 13/05/18 Вск 13:24:43 756085157
test
Аноним 13/05/18 Вск 13:46:49 756087158
>>731991 (OP)
Так это Асмодей или Борей? "Ангелы тьмы" про Борея, этот пикт на обложке, гугл выдает кучу его версий по запросу на Асмодея. Яебал.
Кто бы это ни был - шишка от него горит как Калибан.
Аноним 13/05/18 Вск 21:11:21 756164159
fa822b07e850664[...].jpg (14Кб, 300x252)
300x252
>>741283
>«Вы защищены даже во тьме. Всегда помните, Император все знает и все видит. Наберитесь терпения. Добивайтесь успеха».
Аноним 14/05/18 Пнд 09:02:27 756241160
Без названия (2[...].jpg (14Кб, 225x225)
225x225
240px-Warcraft-[...].jpg (31Кб, 240x311)
240x311
>>756164
НАДО БЫЛО ИДТИ ВО ТОРГОВЫЙ ФЛОТ
Аноним 14/05/18 Пнд 16:15:29 756305161
>>756087
Борей же. Горелок за спиной нет.
Аноним 19/05/18 Суб 14:21:36 757286162
Лоргар улыбнулся точь-в-точь как его отец и не дал Аквилону возможности ответить.
— У каждого легиона есть свои обычаи и традиции, Аквилон. Ритуал Памяти как раз из их числа. Не станешь же ты навязывать свое присутствие Волкам Русса, когда они оглашают воем каменные курганы своих павших? Посмеешь ли нарушить медитации сынов Просперо, когда они размышляют о человеческих возможностях?
После этого Аквилон шагнул вперед. Пролетавший сервочереп подхватил его ответ и передал слова всему легиону:
— Если Император, возлюбленный всеми, поручил бы мне наблюдать за этими легионами…
Лоргар всплеснул руками, а выражение его лица стало настолько снисходительным, что граничило с насмешкой.
— Я присутствовал, когда мой брат Жиллиман передавал тебе приказ, Аквилон. Твой долг убедиться в том, что Несущие Слово целиком и полностью следуют принципам Великого Крестового Похода. И я, и все мы благодарим тебя за поддержку. Но сейчас ты нарушаешь приличия. Ты проявляешь неуважение к нам и попираешь наши традиции.
— Я не хочу никого оскорбить, — возразил Аквилон, — но мой долг обозначен предельно ясно.
Лоргар кивнул, изобразив сочувствие. Это было явной показухой, и Аргел Тал никак не мог решить: смеяться ему или стыдиться.
— Но давай не будем нарушать пределы полномочий, — сказал примарх. — Ты не имеешь права постоянно следить за мной, словно тюремный надзиратель. Я сын Императора, созданный его искусством и призванный творить его волю. А вы все — стая генетических игрушек, собранных в лаборатории из ошметков биомассы. Вы настолько ниже меня, что я не помочусь на вас, даже если вы будете корчиться в пламени. Итак… во избежание будущих недоразумений буду говорить предельно ясно.
Аноним 20/05/18 Вск 13:34:27 757469163
>>757286
Хех мда, еще один инструмент думает что он не такая же генетическая игрушка.
Аноним 21/05/18 Пнд 00:58:44 757571164
Фулгрим и Феррус размахивали оружием, сверкавшим в лучах заходящего солнца. Ветер относил в сторону лязг и скрежет ударов, но даже в тишине от поединка было невозможно оторваться. Никакое зрение, кроме глаз примарха, не могло бы уловить эти мгновенные и плавные движения. Идеальность схватки едва не вызвала улыбку на губах Лоргара.
Лоргар знал их обоих, хотя и не так хорошо, как ему этого хотелось бы. Его попытки сблизиться с Фулгримом всегда отклонялись с дипломатическим изяществом, но раздражение его брата было вполне объяснимо: Лоргар, единственный из сыновей Императора, считался неудачником, о чем нельзя было умолчать. Даже пятьдесят лет, прошедшие после его унижения в Монархии, когда Несущие Слово завоевали больше миров, чем любой другой легион, стремясь сравняться с Сынами Хоруса и Ультрамаринами, не изменили его мнения. Фулгрим не желал иметь с ним дела. Повелитель Детей Императора — как же он гордился, что лишь его сыновьям позволено носить на груди символ аквилы, — никогда не выражал своего недовольства открыто, но чувства Фулгрима были предельно ясны. Он не ценил ничего, кроме совершенства, а Лоргар был навечно запятнан своими пороками.
Феррус, повелитель Железных Рук, в противоположность Фулгриму был существом открытым. Его чувства всегда были на поверхности, так же как и страсть его легиона на поле боя. Феррус сдерживал свой гнев, но никогда его не прятал, требуя того же от своих воинов. Феррус, оказываясь на Терре, всегда дорожил своим временем и работал в кузнице, придавая металлу форму оружия, достойного его братьев-полубогов. А Лоргар запирался во дворце и обсуждал вопросы философии, древней истории и человеческой природы с Магнусом и самыми смышлеными из советников и помощников Императора.
Воспоминания о моменте наивысшей близости между ними вряд ли были достойны любого семейства. Лоргар пришел в кузницу к Феррусу и застал его за изготовлением чего-то литого и опасного, явно предназначенного для того, чтобы стать орудием войны. Казалось, примарх Железных Рук способен только на это.
Зная, что ехидство — мелочная черта характера, Лоргар попытался сдержаться.
— Интересно, можешь ли ты создать орудие созидания, а не разрушения?
Он постарался улыбкой стереть всякий намек на язвительность, но тем не менее очень неуютно чувствовал себя по соседству с жарко пылающим горном.
Феррус оглянулся на своего шального братца поверх темного плеча, но не улыбнулся в ответ.
— Интересно, а можешь ли ты создать что-нибудь стоящее?
Золотое лицо Лоргара напряглось, улыбка осталась, но в ней не было и следа искренности.
— Ты меня звал?
— Да, звал. — Феррус отошел от наковальни. На его обнаженной груди виднелись крошечные шрамы — ожоги, сотни ожогов, испещривших кожу после случайных попаданий искр и частиц раскаленного металла. Как будто жизнь, проведенная в кузнице, наградила его бесчисленными медалями. — Я кое-что для тебя сделал, — добавил он своим раскатистым басом.
— Что? Зачем?
— Не могу назвать это спасением, — заговорил Феррус, — поскольку с этим не согласятся мои воины, но я должен тебя поблагодарить за подкрепление на Галадоне Секундус.
— Ты ничего не должен мне, брат. Я живу, чтобы служить.
Феррус что-то проворчал, словно уже тогда сомневался в этом.
— Как бы там ни было, вот знак моей признательности.
Легион Ферруса был назван в честь своего примарха. Его руки были металлическими, но не механическими, как у робота, а состоящими из какого-то чужеродного органического серебра. Лоргар никогда не задавал вопросов по поводу этой уникальной биологии брата, поскольку знал, что Феррус ничего объяснять не станет.
Примарх Железных Рук подошел к стоящему рядом столу и уверенным жестом поднял длинное оружие. Без лишних слов он бросил его Лоргару. Несущий Слово аккуратно подхватил его одной рукой, но невольно поморщился, поскольку оно оказалось тяжелее, чем он ожидал.
— Оно называется Иллюминариум. — Феррус уже вернулся к своей наковальне. — Постарайся его не сломать.
— Я… Я не знаю, что сказать.
— Не говори ничего. — Рука-молот зазвенела по мягкой стали. — Не говори ничего и уходи. Это избавит нас от неловких попыток общаться, когда нам не о чем спорить и нечего сообщить друг другу.
— Как пожелаешь.
Лоргар выдавил улыбку, глядя в спину брата, и молча вышел. Такова была история его попыток сближения с Фулгримом и Феррусом.

Аноним 21/05/18 Пнд 22:22:45 757756165
ПЕРЕД ГЛАЗАМИ СЕРЕНЫ РАСПЛЫВАЛАСЬ ПАЛИТРА, залитая многоцветьем красок. Но увы, среди них не было единственного нужного ей оттенка, и это приводило художницу в неописуемое бешенство. Девушка провела большую часть условного корабельного утра в попытках воссоздать тот красновато-золотой цвет заката, что поразил её на Лаэре, но опустошенные баночки с краской и валяющиеся повсюду сломанные кисти однозначно указывали на её неудачу.
Холст, укрепленный на мольберте, был испещрен чёткими карандашными штрихами, складывающимися в этюд, который, быть может, породит величайшую из её работ… если только наконец получиться смешать этот проклятый цвет!
Серена выругалась и отшвырнула палитру с такой силой, что та ударилась о стену и разлетелась на куски.
Дыхание художницы участилось, она хватала воздух короткими, болезненными вдохами. Девушка обхватила голову руками, и тяжелые, глухие рыдания, сотрясавшие её грудь, наконец превратились в поток слёз.
Злость на собственную беспомощность захватила её, и схватив сломанную кисточку, Серена яростно всадила острый край расщепленной деревяшки в нежную кожу плеча. По руке потек ручеек крови, обрисовывая бледные следы прежних шрамов, и боль, хлынувшая в мозг, на миг заставила её забыть обо всем остальном. Художница вонзила обломок глубже, с наслаждением отдаваясь боли и понемногу приходя в себя.
Взгляни она сейчас в зеркало, увиденная картина перепугала бы её. Густые темные волосы Серены, перехваченные лентами и ниспадающие к талии, измазались в краске, кожа отливала нездоровой бледностью, типичной для человека, не спавшего несколько дней кряду. Что до прекрасных миндалевидных глаз, то они превратились в изможденные, покрытые сеточкой сосудов щелки на усталом лице, а ногти на изящных пальцах были обломаны и перепачканы.
Всегда уютная и прибранная студия художницы, мягко говоря, изменилась после её возвращения с Лаэра. Серена, в порыве то ли бешенства, то ли страсти, перевернула комнату вверх дном, пытаясь создать обстановку, которая напомнила бы ей послевоенный хаос, увиденный на атоллах Двадцать Восемь-Три.
Желание творить всегда было для Серены внутренним, инстинктивным, чем-то, чему нельзя сопротивляться. Это всегда нервировало и… возбуждало её — она жила, чтобы создавать картины, наполненные страстью и чувственностью. По возвращении на борт художница немедленно расписала три холста буйством красок и игрой света, рисуя как одержимая, пока усталость, наконец, не заставила её рухнуть в сон прямо на «руинах» студии.
Проснувшись, Серена окинула критическим взглядом то, что намалевала на холстах, и увидела несовершенство своей работы. Примитивные, унылые цвета не шли ни в какое сравнение с теми живыми и резкими красками, что предстали перед ней в Храме. Проведя раскопки студии, художница отыскала пикты, на которых она запечатлела Храм, сам гигантский коралловый остров, его гордые башни, небо и безграничный океан, сияющие невиданными цветами.
С того самого дня Серена пыталась вновь разжечь в себе те непередаваемые чувства, что посетили её на Лаэре, но, как бы она не смешивала краски, сколь долго не смотрела бы на пикты, ей не удавалось даже приблизиться к нужным оттенкам цветов.
Художница раз за разом воскрешала в памяти тот день. Она вновь переживала то разочарование и боль, что обрушились на неё перед самым отлетом, когда она, стоя на трапе «Тандерхоука», видела уходящего Остиана. Она стыдилась того, что мгновенно забыла о друге, как только челнок вынырнул из облаков, и под ней распростерлась бесконечная, свободная и прекрасная синева Лаэранского Океана.
Никогда прежде Серена не встречала столь великолепный, яркий и живой синий цвет, и потому, немедленно схватив пиктер, девушка сделала не меньше дюжины снимков — при том, что челнок только-только начал снижение к атоллу. Пока он делал круги над коралловым островом, заходя на посадку, художница успела забыть об океане, и, припав к иллюминатору, впилась взглядом в невиданное зрелище. Ей хотелось выпрыгнуть из «Тандерхоука», чтобы поскорее вступить на улицы города ксеносов.
Аноним 21/05/18 Пнд 22:23:45 757757166
>>757756
После «приземления» их повели по разрушенному войной, но когда-то прекрасному памятнику совершенно чуждой культуры, и ни один из Летописцев не смог сдержать восхищенных вздохов.
Капитан Юлий постоянно находил интересные темы для разговора. Он пояснил Летописцам, что высокие, крученые коралловые башни в течение всей войны изводили Десантников беспрестанным воем и визгом. Теперь большинство из них было взорвано, но немногие, оставшиеся в отдаленных частях атолла, продолжали петь — теперь их стоны звучали тихо, невообразимо одиноко и грустно.
Серена не выпускала пиктер из рук, запечатлевая все подряд. Даже то, что они шли среди обломков зданий, усеянных трупами лаэран со следами страшных ранений, не могло сбить её с восторженного настроя — подумать только, город, парящий над бесконечным океаном!
Звуки, запахи, цвет — всё было столь ярким и притягательным, что художница понемногу начала терять самоконтроль, её чувства и разум выбивались из сил, стараясь справиться с волной новых ощущений.
И вдруг она увидела Храм.
И все мысли разом покинули Серену. Осталось лишь необоримое желание поскорее войти в ЕГО манящее нутро, где уже скрылись Капитан Юлий и оба итератора. По толпе Летописцев прокатилось нечто вроде гипнотического зова, и они начали, как одержимые, толкаться и работать локтями, стараясь опередить коллег и поскорее проложить дорогу во чрево загадочного строения.
Как можно аккуратнее ступая по наваленным внутри Храма обломкам стен, Серена вдыхала странный, густой аромат, в первые минуты сильно раздражавший её; тем не менее, в отличие от следовавших рядом армейцев она не стала надевать защитную маску. Чуть позже художница заметила призрачные витки розоватого тумана, источаемого пористыми стенами; их чужеродность ощущалась в самой глуби её сознания. Облачко тумана коснулось ноздрей Серены, и на миг девушку охватило чувство приятной беспомощности, когда она поняла, что запах… обволакивает её, становится приятным и манящим.
Арку над входом в Пещеру Меча осветили сильными люминосферами, и в ярком сиянии глазам Летописцев открылись невиданные узоры и фрески, повествующие о том, как и чем жила цивилизация, породившая их и сокрушенная Астартес. Всё стоящие вокруг Серены разом судорожно вздохнули от восхищения, художники тут же принялись судорожно делать наброски в своих планшетах, а хроникёры — снимать панорамные пикты стен пещеры.
Серена тем временем поняла, что всё это время слышит дикую, страстную музыку, идущую из неведомых глубин, неотрывно, с каждым ударом сердца становясь частью её самой. Девушка отвернулась от фресок и направилась в сторону хорошо заметной синей прически Беквы. Тем временем, манящая мелодия становилась все сильнее, и, похоже, звала к себе Кинску едва ли не громче Серены.
Будто из ниоткуда, на художницу нахлынула новая волна гнева на Бекву, заструившегося по жилам подобно расплавленному свинцу. Губы Серены сами собой искривились и сложились в злобную гримасу, и она продолжала идти за Кинской след в след, а музыка в её сознании уже заглушала все прочие звуки.
Люди, стоящие на пути девушки, порой окликали её, но она просто не обращала на них внимания. Все мысли Серены занимали безумные ощущения, обрушившиеся на неё подобно горному камнепаду; музыка, вспышки света, дикое многоцветье фресок окружили художницу, завертелись в безумном хороводе, и она из последних сил пыталась сохранить власть над своим телом и разумом.
Серена наконец протиснулась через толпу Летописцев, обогнула край скалы, отгораживающей сердце пещеры от остального Храма… и рухнула на колени, осознав ужасающую красоту и грандиозную мощь света и звука, достигших своей истинной силы лишь здесь.
Беква Кинска стояла в самом центре огромной залы, разведя руки над головой и крепко сжимая в них микрофоны включенного на запись вокс-кастера, и музыка обтекала великую певицу, становясь с ней единым целым.
Художница вдруг ощутила, что видит сейчас нечто прекраснейшее из всего, встречавшегося в её бурной жизни. Глаза Серены горели и слезились от постоянно меняющихся, вспыхивающих красок, но она не могла даже моргнуть, боясь упустить даже миг столь совершенной красоты…
Сейчас, в полумраке своей студии, она из последних сил пыталась воссоздать на полотне тот краткий, незабываемый миг, когда её взору предстали идеальные цвета, сложившиеся в идеальный рисунок. Съежившись и не переставая плакать от боли, Серена вытащила из кучи мусора более-менее чистую палитру и вновь начала смешивать краски, все ещё надеясь получить «совершенный красный».
Она соединила кадмиевый алый с королевским багровым, разбавив их бургундским пурпурно-красным, но тут же увидела, что полученный цвет немного отличается по тону от идеала. И в тот миг, когда Серена вновь была готова потерять голову от ярости, с её руки в смесь красок упала капелька крови. И, словно по волшебству, оттенок цвета изменился ровно настолько, насколько это было нужно. На палитре возникла точная копия совершенства, виденного её в Храме, и художница улыбнулась, поняв, что должна делать дальше.
Она взяла в руку перочинный ножик, которым обычно чистила этюдные карандаши, и провела им по своей нежной коже, взрезав её от плеча до запястья. Струйка алой крови немедля начала вытекать из пореза, и Серена подставила под неё палитру со смесью красок. Девушка не прекращала улыбаться, видя, как вокруг каждой капельки крови образуется пятнышко идеального цвета.
Теперь она наконец-то могла начать свою картину. Свое величайшее полотно.
Аноним 21/05/18 Пнд 22:27:19 757758167
>>757757
Серена д’Ангелус с восхищением смотрела на то, как быстро и виртуозно её друзья-Летописцы перестраивают «Ла Венице». Великолепные яркие краски на стенах, чудесная музыка, проникающая прямо в сердце, минуя разум — как же изменился этот когда-то серый и угрюмый зал! У художницы просто перехватило дыхание, когда она поняла, сколько великих мастеров сейчас трудится над «Маленькой Венецией».
Только здесь, в окружении работ истинных гениев Серена осознала, насколько пока ещё примитивны и смехотворны её собственные картины, и как мелок её талант, если таковой вообще существует. Висящие в студии недописанные грандиозные портреты Лорда Фулгрима и Капитана Люция уже который день мучили художницу, она никак не могла достичь в них совершенства. Каждый раз, видя, какие прекрасные, недостижимо превосходящие обычных людей создания позируют ей — а она не может перенести их красоту на холст — Серена испытывала безумный, жгучий стыд и ненависть к самой себе. Успокоиться в такие минуты она могла, лишь взяв в руки тот самый нож…
Нежную кожу Серены покрывала пугающая сетка застарелых и свежих порезов. Она уже и не вспомнила бы, какой из них нанесла себе в очередном припадке самоуничижения — ведь иногда художница просто нуждалась в собственной крови ради смешения очередной порции красок.
Но все жертвы оставались напрасными — каждый порез лишь ненадолго давал ей вдохновение, уходившее вместе со жгучей болью и свертывающимися каплями крови. Девушка не находила себе места, её страдающий разум заполнили кошмары — она поминутно представляла себе, как говорит Люцию или Лорду Фулгриму, что не сумела закончить их портреты к Маравилье… Или, хуже того, вдруг ей удастся успеть в срок, но итог разочарует их? О нет, тогда её поднимут на смех, все начнут перешептываться, что талант Серены д’Ангелус угасает, что пора бы подумать о новом художнике в Экспедиции, а эту бездарь с позором отослать на Терру!
Закрыв глаза, Серена обратилась к воспоминаниям о Храмовом Атолле, пытаясь представить ту восхитительную игру света и переливы красок, что так поразили её в тот незабываемый миг. Увы, они вновь остались неуловимыми, танцующими за гранью людского восприятия.
Так же, как и на палитрах, бесчисленных палитрах, изломанных в щепки и разбросанных на полу её студии. Уже давно художница поняла, что одной её крови недостаточно для смешения красок, способных хотя бы отчасти передать великолепие Храмового убранства. Тогда Серена с головой бросилась в «творческий поиск», используя все более и более странные ингредиенты, почти все из которых были частью её самой.
Слёзы — «белый светящийся», менструальная кровь — «красный огненный», испражнения и рвотная желчь — всевозможные темные оттенки.
Прежде она и представить себе не могла, сколько красок таится в человеческом теле, и, каждый раз, когда на палитре возникал невиданный прежде цвет, Серена испытывала наслаждение, равного которому в её жизни не бывало. Всего лишь пару месяцев тому назад она и не помышляла о том, что подобное возможно, но теперь художница жила лишь ради нового глотка бесконечности, новой порции наслаждений, восхождения на новую ступень восприятия красоты мира. Жаль, что страсть эта быстро проходила, и уже через несколько часов, редко — дней, Серена вновь оказывалась наедине с неоконченными портретами и опустошенным разумом.
Пару часов назад в очередном приступе меланхолии девушка уничтожила ещё один этюд. Треск сломанного мольберта, хруст разрываемого холста и боль, испытанная, когда она сломала себе ногти и разбила в кровь кулаки, пытаясь забыться, подарили ей мимолетное наслаждение, улетучившееся через пару секунд.
Серена поняла, что отдала всю себя этим картинам, обескровив плоть и подойдя к пределу ощущений, которые способен выдержать человеческий разум. Выхода не было, но тут, словно из ниоткуда, явилось решение.
Войдя в «Маленькую Венецию», художница прямиком направилась к барной стойке. Несмотря на позднее время по корабельным часам, там, как всегда, сидело несколько Летописцев, явно решивших досидеть до того момента, когда кто-нибудь сжалится над ними и разнесет по каютам. Кое-кто из них выглядел вполне симпатично, но Серена быстро прошла мимо, выбирая того, кто ни в коем случае, на взгляд окружающих, не мог бы ей понравиться.
Девушка нервно провела рукой по своим длинным волосам, утратившим обычный блеск и густоту. Впрочем, сегодня она хотя бы причесалась, так что смотреть на неё было почти приятно. Внимательно обведя глазами столики, Серена улыбнулась, заметив в дальнем углу Леопольда Кадмуса, уединившегося с бутылкой какого-то темного пойла.
Аноним 21/05/18 Пнд 22:28:01 757759168
>>757758
Пробравшись между столиков, художница подсела к Леопольду. Тот сперва с подозрением взглянул на незваного гостя, но увидев, что это девушка, тут же расцвел. Это было неудивительно, учитывая тот «огромный» успех, которым Леопольд пользовался у противоположного пола, а также крайне открытое платье, выбранное Сереной, и висящий на шее огромный кулон, призывно покачивающийся в ложбинке между грудей. Кадмус немедленно клюнул и уставился красными глазками прямо в вырез.
— Привет, Леопольд, — прожурчала художница. — Меня зовут Серена д’Ангелус.
— Я знаю, вы подруга Делафура, — кивнул поэт.
— Точно, — весело подтвердила она, — но давай лучше поговорим не о нем, а о тебе.
— Обо мне? И насчет чего?
— Я недавно прочла несколько твоих стихотворений…
— О, нет, — упавшим голосом произнес Кадмус, а туповатое от выпитого лицо мгновенно приняло выражение покорности жестокой судьбе. — Только не это. Пожалуйста, если ты пришла сюда облить мои стихи помоями, то не беспокойся, это уже не раз делали. Я сейчас просто не выдержу очередного жестокого разноса.
— Но я вовсе не какой-нибудь желчный критик, — широко улыбнулась Серена, накрыв ладонью руку Леопольда. — Мне они понравились, поэтому я и решила поболтать с тобой.
— Правда?!
— Правда.
Глаза никчемного поэта тут же загорелись, а выражение лица вновь изменилось. Теперь оно выражало робкую и жалкую надежду на похвалу.
— Знаешь, я бы очень хотела, чтобы ты почитал их мне вслух, — предложила Серена.
Хлебнув прямо из бутылки, Кадмус промямлил:
— Э-э, у меня под рукой сейчас нет ни одной своей книги, но…
— Все в порядке, — решительно перебила Серена. — У меня есть одна, пойдем.
— Похоже, ты любишь работать в полном беспорядке, — заявил Леопольд, сморщив нос от вони, стоящей в студии художницы. — Как ты вообще что-то здесь находишь?
Он прошелся туда-сюда, аккуратно обходя разбитые баночки с краской и занозистые обломки мольбертов. Затем поэт с умным видом посмотрел на несколько уцелевших картин, висящих на стене, но Серена могла утверждать, что он ни капельки в них не понял.
— А я думала, все творческие натуры так живут. Неужели у тебя не так? — спросила она.
— У меня? Нет, конечно. Я живу в крохотной каюте, в которой есть кровать, стул и дата-планшет со стилусом, который включается через раз. Это всё-таки боевой корабль, только такие важные птицы, как ты, могут рассчитывать на огромную студию.
Серена услышала зависть в его голосе. Пустячок, а приятно.
Тут же в её висках вновь застучала кровь, дыхание сбилось и зачастило сердце. Пытаясь успокоиться, художница достала из серванта бутыль с темно-красной жидкостью, недавно купленную специально для такого случая у какого-то торговца на нижней палубе.
— Что ж, мне повезло, — Серена наполнила пару бокалов. Пробравшись сквозь груды хлама, она протянула один из них Кадмусу. — Но ты прав, если бы я знала, какой чудесный вечер мне предстоит, то обязательно устроила бы уборку. Жаль, но, когда я увидела тебя в «Ла Венице», то тут же решила, что просто обязана пригласить тебя, невзирая на весь этот мусор.
Улыбнувшись немудреной лести, Леопольд заинтересованно посмотрел на густую влагу в своем бокале.
— Я… я и не надеялся, что хоть кто-то захочет послушать мои стихи, — грустно признался он. — Знаешь, я ведь попал в 28-ую Экспедицию лишь потому, что разбился челнок, в котором летели поэты, отобранные из Мериканского Улья.
— Не притворяйся, — фыркнула Серена, — ты настоящий талант. А теперь — тост.
— И за что пьем?
— За счастливое крушение, без которого мы бы никогда не встретились!
Кадмус кивнул и пригубил бокал, улыбнувшись приятному и необычному вкусу.
— А что это за напиток?
— Ла Мама Хуана, — пояснила Серена. — Коктейль из рома, красного вина и меда, в который добавлен экстракт дерева эврикома, растущего на Терре, в землях Индонезика.
— Как экзотично.
— Не только, — промурлыкала художница. — Говорят, это ещё и сильнейший афродизиак…
Одним глотком осушив бокал, она с силой швырнула его через всю студию. Кадмус подпрыгнул, напуганный звоном стекла, а на стене остались кроваво-красные потеки.
Воодушевленный тем, как открыто Серена намекает ему на то, чем завершится вечер, Леопольд вслед за ней выхлебал свой бокал и бросил себе под ноги, издав при этом нервный смешок, типичный для человека, не верящего своему счастью.
Резко шагнув вперед, художница обхватила его за шею и впилась в губы долгим и страстным поцелуем. На секунду Кадмус напрягся, видимо, ещё не отойдя от её выходки с бокалом, но понемногу расслабился и ответил на поцелуй. Несколько секунд спустя Леопольд неуверенно положил ладони на бедра Серены, а та, словно обрадованная его смелостью, плотнее прижалась к нему, давая поэту ощутить жар своего тела.
Наконец художница поняла, что больше не может спокойно стоять, и толкнула Кадмуса на пол, рухнув сверху и разодрав на нем одежду в припадке страсти, успевая одновременно отбрасывать в сторону обломки мольбертов и палитр. Ощущения от липких рук Леопольда на собственной коже были просто омерзительны, но, как ни странно, наслаждение от этого только усилилось, и Серена не смогла удержаться от хриплого крика. В какой-то момент Кадмус оторвался от очередного поцелуя, из его губы текла струйка крови в том месте, где художница прокусила её. На глуповатом лице поэта сверкало безграничное удивление, но Серена не давала ему опомнится, то прижимая к себе, то отталкивая и с криками извиваясь на нем подобно дикому животному. Беспорядок в студии заметно усилился, хотя это ещё недавно казалось недостижимым. Наконец, глаза Леопольда расширились и бедра несколько раз спазматически дернулись.
Художница, вскрикнув в последний раз, вдруг резко выбросила правую руку в сторону и схватила свой любимый нож для чистки палитр, валявшийся на полу рядом с ними.
— Что ты?.. — только и успел выдохнуть Леопольд, прежде чем Серена широким взмахом руки рассекла ему горло. Яркая струя алой крови взлетела чуть ли не до потолка, и несчастный поэт забился в агонии.
Теплая животворная влага покрывала тело Серены, брызгая из шеи Кадмуса. Обманутый и погубленный Летописец конвульсивно дергался, из последних сил мертвой хваткой вцепившись в художницу, но та лишь безумно хохотала, чувствуя, как с каждой каплей крови, покидающей жилы поэта, её переполняет давным-давно не испытываемое наслаждение. На полу уже образовалась целая багрово-красная лужа, но Серена ещё и ещё раз била Леопольда ножом в шею, возбуждаясь его страданиями и отчаянием. Тот слабел все быстрее и быстрее, а блаженство, испытываемое художницей, становилось почти нестерпимым.
Наконец, руки поэта безвольно упали на пол, словно плети, и Серена ощутила внутри себя взрыв чувств, на миг превысивший пределы доступного человеческому существу. Она бессильно сползла с тела своей жертвы, ощущая, как дрожит её плоть и бешено стучит сердце, пытаясь вырваться из груди.
Услышав последний хрип Кадмуса, художница широко улыбнулась и втянула трепещущими ноздрями тяжелый запах — похоже, кишечник и мочевой пузырь поэта расслабились в миг его смерти. Серена ещё немного полежала на полу, сохраняя в себе ощущения, испытанные в момент убийства и наслаждаясь огнем в своей крови и жаром, охватившим её тело.
Теперь она могла воплотить на полотне всё, что угодно.
Аноним 21/05/18 Пнд 22:30:22 757761169
>>757759
ТИШИНА НАВСЕГДА БЫЛА ИЗГНАНА С ПАЛУБ «Гордости Императора», её коридоры теперь заполняла беспрестанная, грохочущая какофония звуков, издаваемых ретрансляторами. Послушав записи композиций Беквы Кински, написанных к грядущей «Маравилье» и исполняемых на созданных ею чудовищных инструментах, Фулгрим пришел в восторг и повелел наполнить ими весь свой флагман. За несколько недель непрерывной передачи динамики словно охрипли, и от этого «музыка» начала звучать ещё более кошмарно и невыносимо.
Омерзительное существо, некогда бывшее прекрасной, молодой и талантливой художницей Сереной д’Ангелус, брело по одному из ярко освещенных коридоров гигантского корабля, шатаясь от стенки до стенки, будто совершенно пьяное, обрывки одежд девушки покрывали пятна крови и нечистот. Остатки прежде пышных и густых волос свалялись сальными пучками, во многих местах зияли проплешины вырванных с корнем прядей.
Уже давно, закончив портреты Люция и Фулгрима, она навсегда потеряла вдохновение, словно внутреннее пламя Серены, то возвышавшее, то швыряющее оземь, наконец-таки выжгло её дотла. День за днем она безучастно сидела в четырех стенах, не покидая студии, и долгие месяцы со дня прибытия в систему Истваана прошли в пелене безучастности и ужасающих видений.
В голове девушки смешались мечты, кошмары и образы реальности, словно бесталанный пикт-оператор перепутал порядок кадров в ролике. Её мучили видения насилий и извращений, которые никто и никогда не смог бы описать словами или передать на холсте. Сцены убийств, пыток, осквернений, которые свели бы с ума самого волевого из людей, плясали перед глазами Серены, будто в горячечном бреду, и порой казалось, что какой-то безумец пытается убедить её в том, что эти видения — прекраснейшие из возможных.
…Как же она оказалась в этом коридоре?
Время от времени она вспоминала, что должна поесть, и рыскала по студии, не узнавая в зеркале отвратительное, страшное женское лицо, встречавшее её каждое утро, проснувшуюся в лохмотьях или обнаженную, посреди хлама на полу студии. Иногда Серене приходило в голову, что часть видений вовсе не принадлежала к мимолетным ночным кошмарам… Это были воспоминания.
Горючие слёзы хлынули из глаз девушки — она вспомнила, как дико и страшно сегодняшним утром подтвердились её худшие опасения. Проснувшись, она на негнущихся ногах подошла к огромной вонючей бочке в углу студии и сбросила крышку.
«Аромат» разлагающейся плоти и кислотных химикалий ударил её словно молот, и крышка, упав, со звоном покатилась по полу. В бочке, выглядывая из серой гнилостной массы, плавали полурастворенные части по меньшей мере шести человеческих тел. Пробитые черепа, распиленные кости, густой «бульон» разжиженного мяса… Серена не выдержала, и содрогнулась в ужасных спазмах желчной рвоты, стихших лишь через несколько минут.
Оторвавшись, наконец, от бочки, девушка залилась тихими, жалобными слезами, понимая, какое чудовищное преступление совершила. Серена из последних сил пыталась удержать свой израненный разум от падения в пучины безумия, и вдруг из зловонной тины сознания всплыло имя, показавшееся ей спасательным кругом:
— Остиан… Остиан… Остиан…
Словно утопающий, схватившийся за соломинку, она поднялась на ноги, как могла, привела себя в порядок и, плача, в окровавленном рубище, спотыкаясь, побрела к студии Остиана. Он ведь как-то уже пытался помочь ей, а она оттолкнула его, не заметив робкой любви и чистосердечия скульптора. О, как Серена теперь проклинала себя за это!
Остиан мог тогда спасти её. Наконец, добравшись до его студии, девушка надеялась лишь на то, что он не забыл о ней. Переборка оказалась полуоткрытой, и Серена слегка похлопала ладонью по листу гофрированного металла.
— Остиан! — позвала она. — Это я, Серена… пожалуйста… впусти меня!
Остиан не ответил, и она принялась изо всех сил барабанить по металлу, сбивая руки в кровь, выкрикивая имя скульптора и рыданиями моля о прощении. Ответа не было, и в отчаянии Серена рванула переборку вбок, загоняя её в стенные пазы.
Девушка вошла в окутанную полумраком студию, и её ноздри сжались, чувствуя знакомый до жути омерзительный запах. Подняв глаза, она увидела худшую из картин.
— О, нет, — прошептала Серена, глядя на полуразложившийся труп Остиана Делафура, пронзенный поблескивающим серым клинком и навсегда приколотый к величественной статуе Императора.
Упав на колени, она закричала из последних сил:
— Прости меня! Я не знала, что творила! Пожалуйста, прости меня, Остиан!
То, что оставалось от её разума, окончательно рухнуло под этим последним и самым жестоким ударом. Поднявшись, Серена положила руки на плечи скульптора.
— Ты любил меня, — прошептала она, — я же не понимала этого.
Она закрыла глаза и обняла тело Остиана, чувствуя, как острие меча впивается ей в грудь.
— А ведь я тоже тебя любила, — произнесла Серена и напрыгнула на мрачный анафем.
Аноним 22/05/18 Втр 22:58:20 758180170
3566177.jpeg (567Кб, 1920x1396)
1920x1396
— Он тебя послал? — спросил Пожиратель Миров.

Русс не ответил. Его молчание вызвало у Ангрона улыбку, хотя в ее уродливом разрезе не было веселья.

— Не посылал, да? Император и Гор вместе странствуют среди звезд, и все это их не заботит. Ты пришел покарать меня потому, что думаешь, будто это твой долг.

В те былые годы у Ангрона был его первый топор, предшественник всех остальных. Примарх называл его Оставляющим Вдов. Ему было суждено сломаться в тот самый день и больше не быть использованным.

Русс держал Пасть Кракена, свой громадный цепной клинок с зубьями какого-то фенрисийского морского дьявола из многочисленных мифов того мрачного мира. Ветер играл его мокрыми волосами, бросая пряди золотистой гривы на лицо. Глаза цвета тающего льда не отрывались от налитых кровью глазных яблок на покрытом кабелями черепе Ангрона.

— До меня доходят сообщения, Ангрон. Слова командующих и капитанов, которые пострадали, оказавшись рядом с тобой. Солдат, вынужденных сражаться без приказов и теряющих сотни там, где нужно было умереть лишь десяткам. Твои союзники рассказывают о резне, которую собственноручно учинили над ними твои же сыновья. Сообщение за сообщением, очевидец за очевидцем. Все это доходит до меня, и я гадаю, брат — что же мне делать?

Вокруг примархов кружили два громадных волка. У них была белая шерсть, присыпанная серой пылью. Один щерился, как всегда щерятся волки, которым угрожают: демонстрируя влажные от слюны клыки, прижав уши и пристально вглядываясь. Другой просто прохаживался, наблюдая за беседующими божками, и в его темных глаза отражался свет заходящего солнца. Спокойный зверь оказался возле Русса, и полководец запустил закованные в броню пальцы в густой мех.

— Я не твой лакей, чтобы меня судить, — заявил Ангрон. Он стиснул железные зубы, и кибернетические кабели, образующие технологичные косички, натянулись. — И у тебя нет власти надо мной. Ни над кем из нас.

Русс снова улыбнулся.

— И все же я здесь.

— Чего ради? Устроить войну, которая погубит оба наших Легиона? — Ангрон провел по лицу израненной рукой, словно этот простой жест мог снять боль. — Уходи. Уходи, пока не случилось ничего такого, о чем ты пожалеешь.

Ветер усиливался. Лорке чувствовал лишь глухой шепот его контакта с железной оболочкой, но он рвал знамена, поднятые над строем Космических Волков.

Русс снова заговорил, в его светлых глазах не было колебаний.

— Хирургия должна прекратиться, Ангрон. Этого хочет сам Император. Бойни закончатся здесь и сейчас. Посмотри, что ты сделал с этим миром.

— Очистил его.

— Вырезал. Опустошил. Генна очищена от всей жизни. Ты хочешь, чтобы это деяние было записано под твоим именем, когда будут возводить статуи в честь Великого крестового похода?

Ангрона совершенно не заботили статуи, о чем он прямо и заявил.

Русс покачал головой.

— Ты не можешь странствовать среди звезд в этом бешенстве только потому, что слишком испорчен для понимания искусства войны. Имплантирующую хирургию следует обратить вспять. Твои сыновья сдадутся моим и вернутся на Терру. Когда мы достигнем Дворца, будут приняты все меры, чтобы изъять эти паразитические машины из разумов твоих людей.

Невзирая на спазмы, истерзанные глаза Ангрона широко раскрылись в изумлении.

— Ты думаешь, будто у тебя есть надо мной какая-то власть? Думаешь, что можешь угрожать мне и рассчитывать просто уйти?

— Да, думаю, что это вполне вероятно.

Ангрон ухмыльнулся, пусть и вымученно.

— А если ты умрешь?

Ветер подхватил плащ Русса, сделанный из волчьей шкуры.

— Несколько лет назад Лоргар написал одну вещь, которая дает мне пищу для размышлений каждый день и ночь с тех пор, как он поделился ею со мной.

Пожиратель Миров фыркнул, демонстрируя свое мнение относительно измышлений набожного братца-писаки, но это не смутило Русса.

— Недостаточно распознать порчу, — процитировал он. — Ей должно противостоять. Недостаточно осознать невежество. Ему должно бросать вызов. Вне зависимости от победы или поражения, важно биться за ценности, которые мы завещаем человеческой расе. Когда галактика, наконец, станет нашей, то мы останемся с никчемным трофеем, если в последний день водрузим последнюю аквилу на последнем мире, заведя человечество в моральную тьму.

Ангрон слушал, но его это мало заботило. Даже тогда он был упрям и испытывал злобную гордость от собственной изолированности.

— Лоргар воюет пером, — произнес он, — но галактику не приструнить грубой философией. Ваши идеалы бессмысленны.

— Мы сражаемся за идеалы, брат, — интонация Русса стала более холодной. Он принял решение, и его голос застыл.

Ангрон сочно и искренне расхохотался.

— Какое прелестное вранье! Мы сражаемся за то же самое, за что всегда сражались люди: за землю, ресурсы, богатство и тела, которые скармливаем жерновам промышленности. Мы сражаемся, чтобы заставить умолкнуть всякого, кто осмеливается набрать воздуха и прошептать мнение, отличное от нашего. Мы сражаемся потому, что Император хочет заполучить все миры. Ему ведомо лишь рабство, прикрытое безобидным покровом согласия. Сама идея свободы — кошмар для него.

— Изменник, — прошипел Русс.

Ангрон стоял наготове, продолжая ухмыляться.

— Даем ли мы выбор тем, кого вырезаем? Подлинный выбор? Или же мы передаем, что они должны бросить оружие в пламя мира и склониться лицом в грязь, будто нищие, благодаря нас за культуру, которую мы им навязываем? Мы предлагаем им согласие или смерть. Почему же я изменник, волчок? Я дерусь так же, как ты, и столь же верен. Я исполняю требования тирана.

— Мы предлагаем им свободу, — процедил Русс сквозь стиснутые зубы. В его глазах ярко сияла луна. — Ты уродуешь собственных сыновей и лишаешь их разума, а теперь вещаешь про тиранию Императора? Неужто ты настолько зашел в своих заблуждениях?

Улыбка Ангрона померкла, угасая. Казалось, его лицо обмякло, глаза глядели мимо Русса. На подергивающемся от боли лице читалось поражение.

— Леман Русс с Фенриса, ты свободен потому, что твоя свобода совпадает с волей Императора. На каждый раз, когда я веду войну с мирами, угрожающими продвижению Империума, приходится один раз, когда мне велят покорять мирные планеты, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое. Мне велят уничтожать целые цивилизации и называть это освобождением. Велят требовать у этих новых миров отдать миллионы мужчин и женщин, чтобы заставить их взяться за оружие в ордах Императора, и называть это десятиной или набором, потому что мы слишком боимся правды. Мы отказываемся назвать это рабством.

— Ангрон… — зарычал Русс.

— Молчи! Ты уже поугрожал, пес. Послушай хоть раз, как лает другая гончая.

— Ну так говори, — произнес Русс, как будто давая разрешение.

— Я такой же верный, как ты. Мне приказывают омыть свой Легион в крови невинных и грешников, и я это делаю, поскольку в моей жизни не осталось ничего другого. Я это делаю и получаю удовольствие не потому, что мы нравственны или праведны — или полны любви и хотим просветить темную вселенную — а потому, что чувствую только вбитые в мой мозг Гвозди Мясника. Я служу благодаря этому «уродству». А без него? Ну, может я был бы более нравственным человеком, на что претендуешь ты. Добродетельным, а? Быть может, я бы взошел по ступеням дворца нашего отца и снес бы ублюдку-поработителю голову.

Оба Легиона напряглись. Тысячи и тысячи воинов крепче сжали болтеры и цепное оружие. Лорке даже сделал шаг назад, и его суставы издали громкий шум во внезапной тишине.

Русс так не колебался. Он выхватил клинок и бросился на Ангрона, но его удар был встречен топором Пожирателя Миров. Братья с ненавистью дышали друг другу в лицо.
Аноним 22/05/18 Втр 23:27:21 758188171
Меня разбудил собственный крик. Глаза резко открылись. На мгновенье я думаю, что ослеп, что по-прежнему на Инвите и что холод лишил меня зрения. Затем холодное прикосновение доспеха отсекает далекое прошлое от настоящего. Я не слеп, а мой брат погиб от моей же руки давным-давно. Я замерз, словно сон проник в реальность, чтобы погрузить меня в воспоминание о холоде Инвита. Лед покрыл линзы шлема, сведя видимость до полупрозрачной дымки медленно меняющегося освещения. Лед розовый, это цвет снега, расплавленного в жижу кровью. В уголках зрения медленно пульсируют тускло-красные предупредительные руны.
Предупреждение: глубокий вакуум…
Предупреждение: герметичность доспеха под угрозой…
Условия невесомости…
Определение повреждений…
Низкое питание доспеха…
Я не мог вспомнить, где нахожусь или как оказался в таком замерзшем состоянии, а тем временем доспех отключался. Я моргнул, попытался сосредоточиться. В теле начали пробуждаться ощущения: онемевшее эхо боли в правой ноге, полное отсутствие чувствительности в левой руке, металлический привкус во рту. «Я жив, — подумал я, — и на данный момент этого достаточно». Попытался пошевелить правой рукой, но доспех не позволил, как бы сильно я не старался.
Попробовал приблизить левую руку. Ничего. Я не чувствовал даже пальцы.
Я посмотрел на затухающую пульсацию предупреждающих рун. Доспех переключился на минимальное потребление энергии, превратившись в почти безжизненную металлическую оболочку. Он поддерживает во мне жизнь, но, должно быть, серьезно поврежден.
Я закрыл глаза, стабилизировал пульс. Я знал, где находился. Свободно парил в вакууме космоса. Доспех поддерживал температуру тела, но разряжался. Энергия закончится, и я начну терять больше тепла. Моя улучшенная кожа будет держаться дольше, чем у обычного человека, но, в конце концов, холод доберется до моих сердец и остановит их двойное биение. Это только вопрос времени.
На секунду я почти утратил самообладание. Я хотел кричать, биться в металлических объятьях доспеха. Инстинкт существа, оказавшегося под водой, последний вздох горит в легких, темнота неминуемости смыкается вокруг жизни. Я медленно выдохнул, угомонив инстинкт. Я жив, а пока я жив, у меня есть выбор.
— Перегрузить все системы, — сказал я. Электрический импульс пробежался по моему телу, когда доспех подчинился.
Почти сразу же, как доспех активизировался, включилась сирена. Симпатическая боль пронзила позвоночник. Уши наполнили накладывающиеся друг на друга предупредительные сигналы. На дисплее шлема пульсировали красные руны. Я «сморгнул» предупреждения и звуки стихли. Осталось в лучшем случае несколько минут до того, как доспех превратится в могилу. Я поднял правую руку и соскоблил тающий лед с линз шлема.
Белый слепящий свет хлынул в мои глаза. Я парю в огромном зале, освещенном солнечным светом, который исходил из источника за моей спиной. Все покрыто слоем розового инея, сверкающим в резком свете, как сахарная глазурь на торте. Вокруг плавали маленькие кристаллы, медленно кружась своим последним затухающим импульсом. В помещении висели неправильные фигуры.
Я движением век кликнул по тусклому маркеру на дисплее шлема. Вокс-система активировалась со стоном помех. Я настроил ее на максимальный диапазон передачи.
— Это Алексис Полукс из Седьмого легиона. — Голос звучал глухо внутри шлема, и мне ответили только новые помехи. Я настроил передачу на повтор, который будет продолжаться, пока не закончится энергия. «Возможно, кто-то услышит. Возможно, есть кто-то, кто услышит».
Что-то ударилось в плечо и медленно выплыло передо мной: замерзший предмет чуть шире моей головы. Он медленно вращался. Я протянул руку, чтобы оттолкнуть его, он перевернулся и посмотрел на меня безжизненными глазами.
В голове вспыхнуло воспоминание: раскалывающийся с металлическим грохотом корпус корабля, когда тот вырвался из хватки шторма, обломки пронзают воздух и кровь хлещет по палубе; кричит офицер, его глаза расширились от ужаса. Я на корабле. Я вспомнил дрожь палубы под ногами и завывания шторма снаружи.
Я отдернул руку от оторванной головы, и резкое движение закрутило меня через замерзшие кровавые брызги. Вокруг меня вращалось помещение. Я видел забитые льдом ниши сервиторов и искореженные модули приборов. С пола на меня была обращена многоярусная платформа ауспиков, ее экраны и голопроекторы выглядели, как ветки дерева зимой под снегом. Я попытался остановить свое движение, но просто продолжал вращаться. В ушах начали пронзительно визжать предупреждения.
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Недостаточно энергии…
Мимо промелькнули силуэты, окрашенные красным светом предупредительных рун. Тела, прижатые к стенам пластами кровавого льда. Детали расколотого желтого доспеха проплыли среди конечностей и раздробленных костей. Со стен, подобно нитям кишок, свисали оторванные связки кабелей. Возле замерзших в эмбриональных позах сервиторов парили ленты инфопергамента. Я развернулся и увидел источник света: ослепительно-белое солнце, сияющее сквозь широкую пробоину в корпусе. Я видел сверкающую синюю сферу планеты на фоне усыпанной звездами тьмы. Зрелище между мной и звездным светом приковало взгляд, пока поле зрения не изменилось.
По космосу были разбросаны погибшие боевые корабли. Сотни, их золотые корпуса перекручены и разбиты на части, как разорванные тела. Отогнутые огромные полосы брони открывали вид на паутину помещений и переходов. Корпуса размером с гору были разделены на куски. Я словно смотрел на перемешанные останки бойни.
«Все мои братья погибли», — подумал я, и мне стало холоднее, чем за многие десятилетия. Я вспомнил Элиаса, моего настоящего брата, брата-близнеца, сорвавшегося во тьму с кончиков моих пальцев.
Недостаточно энергии… — звучали предупредительные руны.
Последние воспоминания дополнили общую картину. Я знал, куда мы направлялись: мы все к этому шли. Я смотрел на кладбище и определенно осознал кое-что еще.
Недостаточно энергии…
— Мы не справились, — сказал я тишине.
— …ответьте… — В шлеме прозвучал механический голос, прерываемый помехами. Мне понадобилась секунда, чтобы ответить.
— Это капитан Седьмого легиона Полукс, — сказал я, когда дисплей шлема потускнел.
Слух наполнили взрывы помех. Я чувствовал, как застывает вокруг меня доспех, его энергия окончательно истощилась. По телу начало распространяться мягкое онемение. Дисплей шлема почернел. Я почувствовал, как что-то ударило в грудь, а затем сомкнулось вокруг меня с металлическим лязгом. В темнице умирающего доспеха я чувствую, что падаю во тьму, падаю слепым и без боли, падаю, как мои братья. Я одинок в темноте и холоде, и всегда буду.
— Ты с нами, брат, — произнес механический шепот. Казалось, он раздавался из ночи, наполненной ледяными снами о мертвых кораблях, мерцающих в свете звезд.
(Отрывок из повести «Багровый Кулак» Джона Френча)
Аноним 23/05/18 Срд 14:43:52 758399172
>>758180
а где описание того как они пиздились? а то часто споры идут кто из них выиграл
Аноним 23/05/18 Срд 15:15:55 758407173
>>758399
Дак не в поединке дело. Ангрон считает, что подебил в бою 1 на 1, а Русс считает, что подебил тактически/стратегически.
Аноним 25/05/18 Птн 13:43:45 758943174
— Вы что-нибудь нашли?
Он по-прежнему нетерпелив и жаждет информации. Но теперь в его голосе нет насмешки, ее сменило нечто вроде необходимости. Наверное, он даже не представляет, что я вижу его насквозь. Странно, что он оказался таким нестойким. Я всегда думал, что Волки более уверены в себе.
— Нет, — говорю я, как можно безжалостнее разбивая его надежды. — У нас не было времени. И я в любом случае сомневаюсь, чтобы что-то могло уцелеть в том аду, который вы устроили. Все разрушили! Знай мы, что за этим побоищем стоите вы, ничего другого и не ожидали бы. Вы — мясники, психопаты, садисты, дебилы, худшие из…
Я знаю, что делаю. Его психология все больше раскрывается передо мной. Я возбуждаю в нем надежду и уничтожаю ее. Я чувствую слабость его разума и наношу удар по самому больному месту.
Я умолкаю лишь после того, как кулак врезается в мою челюсть. Хоть я и приучен к физической боли, от удара темнеет в глазах. Его движения быстры; намного быстрее моих. Я чувствую, как дробится моя челюсть, а откинувшаяся назад голова бьется о железную спинку стула. Вспыхивает боль, горячая и слепящая. Затем еще одна вспышка мучительной боли, разливающейся по лицу.
— Ты ничего не знаешь про нас! — ревет он, мгновенно обезумев от ярости.
Оглушенный, я понимаю, что выпустил на свободу что-то очень важное, и внутри у меня все сжимается.
Он бьет меня снова, уже другой рукой, и моя голова судорожно дергается в оковах. Слабые остатки зрения исчезают, глаза заволакивает пятнистая багрово-черная пелена. Что-то еще — ботинок? — вонзается в мою обнаженную грудь, ломая сращеные в щит ребра и вминая осколки внутрь.
— Ничего! — рычит он, и целый фонтан слюны брызжет на мои разбитые щеки. Он вопит прямо мне в лицо.
Я ничего не могу противопоставить этому. Я слишком рано сделал ход, и теперь он точно убьет меня. Удар следует за ударом; от них лопается кожа, рвутся мышцы, сотрясаются кости. Моя голова как волчок крутится на шее. Если бы не оковы, удерживающие меня за шею, она уже давно оторвалась бы.
Потом он останавливается… Трон милосердный, он останавливается!
Я слышу, как он продолжает бушевать, выкрикивая что-то неразборчивое в маниакальном припадке. Он мечется по комнате, пытаясь обуздать темные силы, выпущенные мной на волю. Я хватаю воздух ртом, ощущая, с каким трудом работают проткнутые легкие. Голова, кажется, разбухла от крови. Мир кружится, мутный и расплывчатый от боли.
Его дыхание частое и влажное, как у зверя. Он долго молчит. Думаю, он просто не может говорить. Чтобы утихла ярость, нужно время.
— Ты ничего не знаешь про нас, — снова рычит он, и в голосе вновь прорывается то жуткое, угрожающее урчание.
Я не в состоянии ответить. Мои губы распухли и потрескались, и я чувствую, как свертывается кровь в ранах, образуя плотные сгустки.
— Ты так уверен, — сплевывает он, и я ощущаю, как сгусток маслянистой слизи ударяется в мое тело. — Ты так чертовски уверен! И все же, оказывается, ты знаешь даже меньше, чем думаешь.
Он снова подходит вплотную, и я вдыхаю его кисловатый запах. В нем есть нечто звериное, так пахнут мокрые бока старой охотничьей собаки,
Аноним 26/05/18 Суб 09:00:41 759108175
Я был там. На этом крошечном мире, в позабытой системе, дальнем закоулке Галактики. Там, где нанесли могучий удар по изменнику, магистру войны, и его союзу заблудших и проклятых. Там, на Малом Дамантине. Я был среди немногих, вставших против многих. Братом, пролившим кровь брата. Сыном, изменившим слову сбившегося с пути отца. И словом этим была… Ересь.
Мы сражались целый древнетерранский год и еще один кровавый день. Все мы были олимпийцами. Железные Воины, откликнувшиеся на зов своего примарха и Императора. Холодные глаза обоих следили за нами издалека. Оценивающе. Выжидающе. Желая, чтобы их Железные Воины продолжали бой. Как отсутствующие боги, которых влечет к делам смертных смрад сражения — неповторимая смесь крови и пожаров.
Я был там, когда Кузнец Войны Крендл напустил на нас стаю «Грозовых птиц». Исторгнутые из тучного крейсера «Бентос» и до предела набитые воинами и оружием, летательные аппараты затмили звезды и посыпались в наш мир, будто стая крылатых молний. Сумей они пробиться сквозь толстую пелену туч над недружелюбной поверхностью Дамантина, промчались бы по системам пещер и выплеснули весь свой запас ужаса на наши подготовленные позиции. Однако Кузнец Войны Дантиох лишь несколько часов назад приказал обрушить Орфические Врата, и все, что сумела найти стая, — это камни и следы разрушения. Одна за другой они разбились о поверхность планеты.
Я был там, когда могущественные богомашины Легио Аргентум, которым также не позволили пройти сквозь врата, были вынуждены пробиваться сквозь кислотные бури Малого Дамантина. Словно ослепшие измученные чудовища, они брели, спотыкаясь, сквозь шквалы и циклоны; их бронированные панцири покрывались ржавчиной, гигантские движительные системы разъедала кислота. Печально знаменитый «Омниа Виктрум», разрушитель сотни миров, был одной из трех освежеванных боевых машин, сумевших доковылять до карстовой воронки — достаточно огромной, чтобы вместить их гигантские тела. И там визжащие орды, составлявшие экипаж богомашин, столкнулись с непостижимым лабиринтом исполинских пещерных систем планеты и с пониманием того, что могут навеки затеряться в его темных глубинах.
Я был там, когда Кузнец Войны Дантиох приказал запустить гигантские земляные насосы, и озеро с жидким прометием вышло из берегов, растекшись по полу нашего огромного дома-пещеры, словно ядовитый черный ихор. Я видел, как юнтарианцы из Четвертой Надир-Мару с таким множеством осадных орудий, что человеку и не сосчитать, утонули в смертоносных маслянистых волнах. Я рычал от разочарования, когда колонны моих вероломных братьев по отмелям двинулись к насосам, чтобы испортить огромную технику. Я рычал от радости, когда мой Кузнец Войны приказал поджечь лоснящуюся поверхность прометия. Пламя было столь сильным, что не только изжарило Железных Воинов в их собственных доспехах, но и принесло в пещеру свет, которого ее глубины не знали никогда.
Я был на зубчатых стенах Шаденхольда, когда наши орудия и артиллерийские установки превратили резервных «Грозовых птиц» Кузнеца Войны Крендла в огненные шары из обломков. Я видел, как небольшие армии высаживались на наших донжонах и башнях и дождем сыпались вниз, навстречу смерти с перевернутых сооружений. Я сражался рядом с Сынами Дантиоха — генетически выведенными великанами чудовищных размеров. Они одну за другой вырывали руки и ноги юнтарианцам из Четвертой Надир-Мару в огневых мешках и внутренних дворах крепости. Я шагал вместе с Ангелойскими адамантифрактами полковника Круйшанка, когда их отработанный на тренировках лазерный огонь озарял бастионы и разрезал вероломных противников на дымящиеся куски. Я смотрел вниз на крепость, охваченную резней, где нельзя было пройти из-за трупов и невозможно дышать из-за брызг крови, висящих в воздухе, как смертоносный туман.
У АДБ такие ламповые найт лорды Аноним 26/05/18 Суб 13:28:03 759145176
Двум Повелителям Ночи не было нужды представляться, поскольку их имена известны всем Адептус Астартес. У обоих на шлемах выгравирован череп. Оба носили при себе трофеи — огромные черепа и шлемы Темных Ангелов, подвешенные на бронзовых цепях к боевым доспехам. Оба стояли непринужденно, разглядывая воинов из Первого легиона сквозь красные глазные линзы. Один из них опирался на древко длинной алебарды — оружия, прославившего его. Другой, в черном плаще, наброшенном на одно плечо, держал в опущенной руке болтер.
— Твое лицо мне знакомо, — сказал первый воин, кивая на Алайоша. — Мы встречались на Крууне, верно?
— Точно, — прорычал в ответ Алайош. — Встречались.
— Да, теперь я вспомнил. — Повелитель Ночи тихонько рассмеялся и изобразил удар алебардой с двух рук. Деактивированное лезвие цепного топора на конце древка было более метра в длину и молча скалило свои неподвижные зубы. — Удивляюсь, что ты выжил, Ангел. Небрежность с моей стороны. Как личико?
Корсвейн положил руку на болтер брата.
— Спокойно, капитан. Не позволяй его ребяческим насмешкам причинить тебе боль, — обратился он к Алайошу по внутренней вокс-связи, чтобы не услышали Повелители Ночи.
Алайош кивнул. Когда Корсвейн отошел, он ответил:
— Все быстро зажило. Однако несколько минут царапины все-таки пощипало.
— Приятно слышать. Ты прав, что надел на этот раз шлем, кузен. Когда я видел твое лицо в последний раз, оно в основном состояло из клочьев мяса, вдавленных в землю моим сапогом. Мои братья из Первой роты очень любят эту историю, ведь тогда я впервые начал сдирать кожу с еще живого Ангела.
Алайош в ответ захрипел, руки у него свело от желания вскинуть болтер и открыть огонь.
— Я убью тебя, Севатар. Клянусь жизнью!
— Кузен, кузен… Я ведь старше тебя по званию, правда? Для тебя, Ангелочек, я Первый капитан Севатар.
— Успокойся, — велел по воксу Корсвейн. — Успокойся, брат! Месть еще свершится, и тем слаще будет этот миг.
На сей раз заговорил воин в плаще:
— Эй, Ангел в шкуре, ты знаешь меня?
Корсвейн повернулся. Он чувствовал, как ветер усиливается и треплет мех у него на плечах.
— Да, Шенг. Я знаю тебя.
— Эта шкура, которую ты носишь как трофей. Никогда раньше такой не видел. Что это за зверь?
Корсвейн усмехнулся.
— Зверь, который никогда не умирает в моих снах.
— Примитивная калибанская поэзия? В нашем родном мире поэтов немного, но их стихи заставили бы тебя плакать. Наш язык очень хорошо подходит для мелодичной прозы.
—  Nath sihll shah, vor'vorran kalshiel, — бегло произнес Корсвейн на нострамском. Шенг и Севатар дружно рассмеялись.
— У тебя ужасный акцент, — признал Севатар, — но все равно здорово. Будет жалко убивать вас обоих, когда придет время. Клянусь тебе — здесь, на земле Восьмого легиона, что мы сделаем трофеи из ваших шлемов. Меньшего вы не заслуживаете.
— Какое утешение, — рассмеялся вместе с ними Корсвейн. — У меня тоже есть к тебе вопрос.
Севатар отвесил шутливый поклон.
— К твоим услугам, кузен.
— Твои перчатки. — На этом Корсвейн умолк.
Севатар поднял свободную руку, а другой продолжая сжимать алебарду. Алая как кровь латная перчатка резко отличалась от его доспеха цвета полночного неба с росчерками молний.
— В нашем легионе это символ позора, — в голосе Повелителя Ночи слышалась скорее удивление, чем раскаяние. — Перчатки воина так помечают, если он серьезно подвел своего примарха и заслуживает смерти. Знак неудачи он носит на своих руках до казни, время которой определяет примарх.
Корсвейн разглядывал вражеского капитана через фильтр ретинального целеуказателя.
— Занятный обычай.
— Возможно. Как и то, что вы прячете доспехи под одеждой.
Корсвайн поймал себя на том, что вновь улыбается.
— Рыцарская традиция моего родного мира.
Севатар кивнул.
— А это — гангстерская традиция нашего. На руках предателей и глупцов их родня делала красные татуировки, чтобы показать, что это смертники. Знак того, что ни банда, ни семья не намерены терпеть серьезный провал, но что приговоренный должен еще завершить кое-какие дела, прежде чем ему позволят умереть.
— И кто ты — предатель или глупец?
Голос Повелителя Ночи выдавал его улыбку, скрытую бесстрастным шлемом.
— И то и другое.
Алайош начал терять терпение.
— Почему ты веселишься вместе с этими негодяями, брат? И что ты говорил на их змеином языке?
— Сказал, что они совокупляются со свиньями.
— Бред какой-то! У них что, совсем нет чести? Почему они смеются после такого оскорбления?
— Потому что они не рыцари. У них есть свое понятие о чести, и оно не похоже на наше.
— Пожалуй, тебе надо поменьше сидеть в архивах за изучением языков и обычаев убийц. — В голосе Алайоша ясно слышалось неодобрение. Почти осуждение.
— А как же насчет «познай своего врага?». Возьми себя в руки и помни, я на твоей стороне. — Корсвейн взглянул на запад, откуда неспешно возвращались примархи, продолжая негромкий разговор. — Лев возвращается. Приготовься.
Алайош снова хмыкнул. У него было слишком скверное настроение, чтобы размениваться на слова.
Аноним 26/05/18 Суб 13:33:58 759146177
Лев покачал головой, увенчанной венцом.
— Ты недооцениваешь Империум нашего отца.
— А ты переоцениваешь человечество. Взгляни на нас. Посмотри, как мы воюем последние два года тут, в пустоте. Крестовый поход между двумя легионами и бесчисленным множеством миров, и это только начало. Два года ты гонялся за мной по бесчисленным полям сражений, а почему мы встретились сегодня? Потому что я так решил.
Лев легонько кивнул, подтверждая его правоту.
— Ты прячешься по щелям, будто хищник с приходом зари.
Курц пожал плечами, едва заметно шевельнув одним наплечником.
— Ты ни за что не доберешься до Терры вовремя, чтобы защитить ее, брат. Варп тебе не позволит. Не позволит Крестовый поход. Не позволю я. Думаешь, архивисты будущего благосклонно воспримут твое отсутствие?
Курц прервал свою диатрибу, вытерев очередную струйку крови.
— Или, может, человеческие потомки Империума станут читать твою легенду и украдкой сомневаться в ней? Вдруг они спросят, почему тебя не было там, чтобы защитить Тронный Мир, и станут твердить заведомую ложь, будто Лев был не настолько преданным и честным, как могучий и непогрешимый Рогал Дорн? Быть может, Лев и его Темные Ангелы отсиживались в глубинах космоса, высматривая, выслушивая и решая вступить в битву, лишь когда станет виден явный победитель?
Глаза Повелителя Ночи вновь заблестели от удовольствия и печали.
— Вот твоя судьба, Лев. Вот твое будущее.
Аноним 26/05/18 Суб 15:07:17 759157178
148139222414952[...].jpg (93Кб, 440x604)
440x604
— Ты носишь траур, господин, — наконец произнес Хальдор. — Кто-то умер?

— Если бы ты слушал, то уже понял бы. — Вздохнув, Русс плотнее закутался в шкуры. — Я запамятовал, который сейчас год? Мы столько всего сделали после того дня на Терре. Нас превратили в орден за грехи наши. Никогда не хотел этого, но подчинился — устал драться с родными братьями, да и слишком многое нужно было восстановить или перестроить.

Примарх горбился и не смотрел на юношу. Даже его терзал вечный холод в пещерах Клыка.

— Я ненавижу то, что не знаю, когда в действительности погиб Лев, — пробормотал Леман. — До меня доходят разные вести, но я не верю им. Он не появлялся на советах, где Жиллиман и Дорн спорили о будущем Империума. Нам говорили, что Лев сражается в кампаниях Очищения, и мы не видели в этом лжи. Но если бы он вернулся, то, возможно, воспротивился бы изменениям. Он всегда гордился своим легионом, и по праву.

Русс тряхнул головой, и нечесаные пряди — когда-то светлые, теперь седые — упали ему на лицо.

— После Осады он вернулся на Калибан, и больше никто о нем не слышал. Сейчас всё держат в тайне, а из-за этой бесконечной войны нет времени на поиски истины. Утверждают, что он погиб в битве с Великим Врагом. Может, и так. Но лично я думаю иначе. — Леман ухмыльнулся. — Я же знаю, как тяжело его одолеть. Лев был высокомерным ублюдком, но имел на то причины. Настоящий рыцарь.

Так вот в чем дело. Сгинул примарх Первого легиона, и новость об этом только сейчас достигла Фенриса. Русс оплакивал брата, а не кого-то из воинов своего очага.
Аноним 26/05/18 Суб 19:40:05 759195179
>>759145
>— Почему ты веселишься вместе с этими негодяями, брат? И что ты говорил на их змеином языке?
>— Сказал, что они совокупляются со свиньями.
>— Бред какой-то! У них что, совсем нет чести? Почему они смеются после такого оскорбления?
>— Потому что они не рыцари. У них есть свое понятие о чести, и оно не похоже на наше.
Т.е. ночники знают, что свинья - охуенная тема, Корсвейн копался в архивах и озвучил и так существующий обычай у ПН. Так и запишем.
Аноним 27/05/18 Вск 12:53:22 759297180
Аноним 27/05/18 Вск 13:38:21 759310181
Аноним 27/05/18 Вск 15:05:38 759328182
>>759310
АНГРОН НИПРИДАВАЛ
Аноним 28/05/18 Пнд 14:17:26 759573183
– Ты знаешь, что происходит в Полой Горе? – спросила она.
– Конечно, нет, – сказал Кай. – Об этом никто не говорит.
– И как ты думаешь, почему бы это?
– Откуда ж мне знать? Суровый закон молчания?
– Это потому, что из тех, кто входил в Полую Гору, обратно ещё не вышел никто, – сообщила Афина. Она подалась вперёд, и Кай подавил порыв ещё сильнее вжаться в спинку собственного кресла. – Я видела, что случается с невезучими бедолагами, которые туда отправляются. Мне их жаль. Они одарены способностями, просто их недостаточно, чтобы принести пользу каким-нибудь другим способом. Их жертва благородна, но "жертва" – это просто красивый способ сказать, что ты умрёшь.
– Так что с ними происходит?
– Для начала, твоя кожа трескается, как бумага в огне, и пылью осыпается с твоего тела. Затем улетучиваются твои мышцы, и хотя ты чувствуешь, что из тебя вытягивает жизнь, это невозможно остановить. Умирает твой разум, капля за каплей: воспоминания, радость, счастье, боль и страх. Всё идёт в дело. Маяк не оставляет отходов. Он высасывает из твоего тела всё, чем ты был, оставляя лишь иссохшую оболочку, пустую скорлупу из пепельно-серой обезвоженной кожи и размолотых в порошок костей. И это больно, мучительно больно. Тебе стоит это знать, прежде чем с такой лёгкостью отказываться от того последнего шанса на жизнь, что я тебе предлагаю.
Кай чувствовал её дыхание на своей коже: жаркое, пахнущее тошнотворно сладким ароматом лекарств.
Аноним 28/05/18 Пнд 22:09:17 759742184
>>759297
Не отъебусь. Какие вам больше свиньи нравятся - черные или розовые? А может, пятнистые? Щетинистые или побритые? Только что из лужи или чисто вымытые? Хотя...
>Повелителю Дрочим
>чистота
Ваш повелитель сам грязный как свинья. Даже воспитание Фулгрима помогало ровно до тех пор, пока Кёрз не сбежал и не плюхнулся в лужу грязи с радостным визгом. Теперь он свободен. От горячей воды, мыла и мочалки.
Аноним 29/05/18 Втр 13:59:39 759861185
>>736000
>>Булава Освобождения
смеющийся эльф.jpg
Аноним 30/05/18 Срд 19:19:19 760186186
Ему понадобилась некоторое время, чтобы осознать значение этого момента, но когда до него дошло, что он остался один и без присмотра, астропат не ощутил ничего, кроме странной пустоты внутри. Он уже перестал понимать, кем он был для Отвергнутых Мертвецов, – соратником по побегу или же пленником, – но подозревал, что это зависит от того, что он носит в своей голове.
Кай развернулся к двери, через которую он и космодесантники вошли в Храм. Сквозь её плохо подогнанную раму просачивались полоски факельного света, и это мягкое свечение обещало всё, в чём ему было отказано: свободу от обязательств, право самому выбирать между жизнью и смертью, и, наконец, возможность не быть ничьим рабом.
Понимание последнего далось ему тяжелее всего, поскольку Кай всегда считал себя хозяином собственной судьбы. Но здесь, в одиночестве, загнанный в посвящённый умершим храм, он понял, насколько же наивным он был. Значимость отдельной личности была величайшей ложью, которую Империум скормил своим гражданам. Жизнь любого, от солдата в армии и до писца при Дворце или рабочего, вкалывающего на фабрике, была поставлена на службу Императору. Осознавали они это или нет, но человеческую расу подчинили одной-единственной цели – завоеванию Галактики.
Кай в первый раз в жизни понял, чем был Империум по своей сути – машиной, которая могла функционировать с таким огромным размахом лишь благодаря тому, что ресурс её топлива, которым служили человеческие жизни, не иссякал никогда. Астропат был её частью, крошечной шестерёнкой, которая выскользнула из механизма своей передачи и сейчас бесцельно кувыркалась сквозь её деликатную машинерию. Кай знал о подобных устройствах достаточно, чтобы понимать, что никто не позволит такой шальной детали оставаться в теле машины. Либо она будет возвращена на предназначенное ей место, либо исторгнута наружу и выброшена с глаз долой.
Аноним 31/05/18 Чтв 08:40:25 760354187
Света почти не было. Сквозь трещину в скальной породе пробивался тоненький лучик, которого хватало, чтобы различить очертания предметов вокруг. Позади мальчика находилось что-то, наполовину погребенное среди камней, расколотое и искореженное от удара неимоверной силы, по неровному полу было разбросано битое стекло.
Свет отражался от тысячи восьмидесяти шести осколков.
Он задался вопросом, имело ли это значение, и решил, что нет. Значение имело то, что воздух был пригоден для дыхания, в пределах допустимой нормы, а гравитация немного меньше… меньше чего? Что означает «стандартной земной»? Он пока не мог сосредоточиться, но понимал, что такое гравитация, и при необходимости смог бы расписать множество длинных уравнений по вычислению ее силы и эффекта, но это была лишь крошечная частичка массы информации, небрежно рассыпанной у него в голове, словно стеклянные осколки на полу.
Воздух был перенасыщен озоном.
Откуда ему это известно? Он сделал еще один глубокий вдох, но пришел к тому же заключению. Он просто знал об этом, как и о повышенной концентрации углекислого газа. Оба этих факта кружились у него в голове, пока он не сопоставил их и на поверхность не всплыл вывод.
Искусственная атмосфера.
Это заключение не было окончательным, но казалось верным, особенно учитывая иные климатические факторы, с которыми столкнулось его тело после пробуждения в этом темном месте. Рядом определенно работал генератор. Он чувствовал электромагнитные возмущения, испускаемые его контурами.
Источник света стробировался на определенной волне, резонирующей с контурами генератора. Благодаря этому он догадался, что электричество для освещения вырабатывалось генератором, и это подтверждалось также анализом спектра света, падающего на улучшенную сетчатку его глаз.
Это было довольно тревожно.
Он совершенно не помнил это место. В действительности ему вспоминалось лишь приятное тепло, приглушенное фоновое жужжание и щелчки, а также тусклый свет, пробивающийся сквозь жидкость. Совсем не это холодное, сухое, темное место.
И голоса, беспокойные, сумасшедшие голоса, обволакивающие границу памяти. Он не помнил, о чем шел разговор, но после него осталось лишь странное чувство неприятия и недоверия.
Уровень влажности также был довольно высоким. Учитывая это, а также низкую температуру, он заключил, что находится недалеко ото льда. Он заметил, что его дыхание оставляет в мерцающих лучах облачка пара. Он вспомнил о слухе и удивился, что не обратил на него внимания раньше.
Поблизости раздавались звуки — звуки, которые не казались искусственными и напоминали ему о регулярных осмотрах, пока он рос и учился. Человеческие звуки.
Голоса.
Он понимал сущность языка и знал семь тысяч шестьсот сорок один язык, включая диалекты, жаргоны и наречия со всех уголков Старой Империи. Он не понимал, почему знает их, но попытался определить, к какому из языков принадлежали доносящиеся слова. Говорившие имели пансаннамический акцент, и слова звучали отрывисто. Ему не удалось распознать точную субветвь наречия, но это не помешало выработать восприятие для понимания.
Вскоре он смог разобрать, о чем шла беседа, и стал слушать.
— По меньшей мере четыреста покойников.
— На четыреста голодных ртов меньше, — произнес другой голос. — Вот как они считают.
— Эти дуговые буры не годятся для ледовых работ, — отозвался еще один. — Подобного следовало ожидать.
— Прекратить трепаться и за работу! — обругал остальных новый голос, наполненный мнимой властностью. Он ощутил за горячностью дрожь, тень страха, таящегося в подсознании говорившего.
Затем раздался пронзительный визг, и в крошечную щель ворвался мерцающий красный свет, в то время как скальная порода начала вибрировать чуть сильнее.
Он ждал, настороженный, но заинтригованный.
Лазерный бур неизвестной ему конструкции подбирался все ближе. Наконец камень раскололся, и в полость хлынул свет. Он мгновенно оценил открывшееся зрелище. Группка людей, одетых в поношенные синие спецовки, — семеро мужчин и три женщины — управляла лазером, пятеро направляли его рабочую часть, в то время как остальные находились в гусеничной тележке позади. Их возраст было невозможно определить, его стерли явные признаки голодания и тяжкого труда. Из-за морщинистой обветренной кожи, растрескавшихся губ и впалых глаз люди выглядели намного старше, чем были на самом деле.
С рабочими также находился ребенок. Девочка цеплялась за ногу одной из женщин в тягловой тележке, толкавшей бур. У крохи были длинные светлые волосы и узкое личико с пухлыми губками и ярко-голубыми глазами. Она казалась маленькой и хрупкой, словно сосулька. Как и всех остальных, девочку покрывала каменная пыль, но она стерла ее со лба тыльной стороной ладони, открыв болезненно-бледную кожу.
Все они как один прекратили работать и пораженно смотрели на него. Он быстро пришел к выводу, что рабочие не рассчитывали найти его, и задался вопросом, почему его присутствие здесь оказалось неожиданным. Это его сильно взволновало.
— Чего встали? — Из-за рудной тележки вышел еще один мужчина, более крупного телосложения и упитаннее, чем остальные. Он носил темно-синие штаны и куртку, покрытые легким слоем пыли, обут в прочные ботинки, на носках и пятках оббитые металлом. Лицо скрывал тонированный визор шлема, в руке мужчина держал плеть, рукоять которой была достаточно тяжелой, чтобы играть роль дубинки. Человек резко остановился, также увидев то, что находилось в только что открытом кармане залежи.
— Какого?..
Одетые в спецовки с инструментами взрослые начали о чем-то перешептываться между собой, слишком быстро, чтобы он мог понять их. Человек с плетью и с мнимой властностью в голосе протолкнулся вперед. Маленькая девочка спрыгнула с тележки и зашла в полость кармана.
— Назад, — приказал мужчина в форме и схватил девчушку за волосы, чтобы оттащить от бреши.
Ему не нравится этот человек с плетью. Крик девочки, наполненный болью и страхом, ворвался в его мысли, будто раскаленный нож, которым касаются обнаженного нерва.
Он встал и пошел к людям, которые отшатнулись от него, все еще перешептываясь и бормоча. Человек, причинивший вред девочке, замерев на месте, оттолкнул малышку. Затем надсмотрщик метнулся вперед, чтобы схватить его, но двигался так медленно, что уйти от вытянутой руки было проще некуда.
Мальчик ловко увернулся от стража, обеими руками ухватил его за запястье и с легкостью сломал, вызвав у мужчины болезненный вой. Злобный человек попятился с безвольно повисшей кистью, замахнувшись плетью в другой руке. Увенчанный шипами конец ринулся вперед, но мальчик с легкостью уклонился и схватил его в кулак. Человек истерично засмеялся и дернул плеть, чтобы свалить его. Мальчик устоял, расставил шире ноги и дернул оружие на себя, тем самым вывихнув стражу руку. Так и не разжав хватки, страж взлетел в воздух и рухнул на землю перед другими людьми.
Подойдя ближе, мальчик заметил в глазах рабочих смесь удивления, ужаса и надежды. Несмотря на текущие по замызганному лицу слезы, маленькая девочка улыбнулась ему. Ему вдруг захотелось порадовать ее, подарить ей что-нибудь и заверить, что все будет хорошо.
— Как тебя зовут? — спросила она. — Меня зовут Настури. Настури Эфрения.
Он схватил облаченную в шлем голову стража, резко оторвал ее и протянул девочке, которая рассмеялась, хотя взрослые в панике закричали. А затем он увидел свое отражение в визоре и понял причину их тревоги.
Он был обнажен и находился в теле мальчика, на вид не старше Эфрении. Его снежно-белую кожу расцвечивали пятна крови, и забрызганное алыми каплями лицо окаймляли угольно-черные волосы, глаза были совершенно черными, темнее ночи.
Он принялся искать ответ на вопрос девочки, пока с пальцев капала кровь. Лишь один показался подходящим, всплывший из глубин эмбрионной памяти.
— Девятнадцатый, — произнес он. — Я — номер девятнадцатый.
Аноним 31/05/18 Чтв 10:05:14 760373188
Вроде такая шаблонная речь, но слезу пустил.

Они оказались в безопасности варпа. В такой безопасности, которая только была возможна в варпе, хотя навигаторы «Мстителя» с самого момента перемещения жаловались на приближающуюся бурю. Астрономикан, свет, который вел их по имматериальному эфиру, почти исчез за штормами невероятных размеров.
Коракс сказал им делать все, что в их силах. Цель была проще некуда: идти на источник света Императора, чтобы достичь Терры.
Примарх находился в стратегиуме вместе со своими командорами, устройство внутренней вокс-связи казалось миниатюрным в его огромной ладони. Режим затемнения отменили, реакторы работали на полную мощность. Стратегиум купался в свете, который казался особенно ярким после многих дней сумрака. Но настроение примарха было далеко не столь же солнечным.
Коракс не знал, что сказать воинам. Какие слова ободрения он мог сказать, если сам чувствовал себя лишенным всяческой надежды? Предатели нанесли неотразимый удар, нацеленный со смертоносной эффективностью; казалось почти невероятным, что их кто-то сможет остановить. За свою жизнь ему не раз приходилось словами поднимать измотанных воинов на борьбу и вдохновлять на великие деяния, но все, что теперь приходило примарху на ум, казалось пустыми банальностями.
Не важно. Усилием воли Коракс отбросил сомнения. Пришло время проявить те лидерские качества, ради которых он был создан. Именно в такие моменты, а не в пылу боя, где физические способности могли качнуть чаши весов, проявлялась его настоящая ценность. Он был примархом Гвардии Ворона, и именно к нему легионеры обратятся за наставлением и поддержкой. Многие из них видели тяжелые времена, но ничто из этого не могло сравниться с катаклизмом, который навлек Хорус. Некоторые выжили в Объединительных войнах, другие были ветеранами Ликейского восстания. Все они были воинами, в сердцах которых ярко пылала честь легиона.
— На Исстваане нам нанесли поражение, — начал Коракс, его слова транслировались по всему кораблю. — Это неприятное чувство, но я хочу, чтобы вы запомнили его. Впустите его в сердца и лелейте это ощущение. Пусть оно течет по вашим сосудам и придает силы мышцам. Никогда не забывайте, что означает поражение.
Он остановился, позволив другому чувству заменить боль и отчаяние.
— Не поддавайтесь отчаянию. Мы Астартес. Мы — Гвардия Ворона. Мы окровавлены, но живы. Давите скорбь злостью, пока у вас не появится новая цель. Те, кого мы когда-то называли братьями…
Коракс вновь остановился, слова застревали у него в горле. Он посмотрел на Агапито, затем на Бранна, Соларо и, наконец, на Алони. Глаза его командиров горели от эмоций, челюсти сжаты от едва сдерживаемой ярости. Примарх зарычал, высвобождая наружу чувства, которые держал в себе со времени побега с Исстваана.
— Те, кого мы когда-то называли братьями, отныне наши враги. Они предали нас, но что еще хуже: они предали Императора. Для нас они мертвы, и мы не окажем им чести увидеть нашу скорбь. Злость — вот все, что у нас есть для них. Злость, подобной которой мы не испытывали прежде. Всего пару месяцев назад мы низвергали свою ярость во имя Просвещения. Мы несли в Галактику войну во имя Имперской Истины. Эти дни миновали. Предательство тех, кого мы ныне зовем врагами, положило конец Великому крестовому походу.
Ненавидьте их! Ненавидьте их, как ни одного врага прежде. Хулите воздух, которым они дышат, и землю, по которой они ходят. Нет никого более низкого, нежели предатель, и никого, более достойного вашего презрения. Ненавидьте их!
В груди Коракса вспыхнула боль. Из-за волнения открылись старые раны, и по телу примарха потекла кровь. Обычный человек давно бы умер после таких ран, но примарх переносил боль без видимых признаков мучения, стоически загоняя агонию в глубины разума.
Руки Коракса задрожали, и ему пришлось прерваться, чтобы привести в порядок мысли.
— Они пытались убить нас, истребить Гвардию Ворона и стереть память о нас со страниц истории. Но предатели совершили одну ошибку: они упустили нас. Нас согнули, но не сломали, мы ранены, но не повержены. Я клянусь своими обетами Императору и преданностью вам в том, что мы отомстим изменникам! Они заплатят за свое преступление кровью и смертью, и пока последний из них не падет от нашей руки, не знать нам ни радости, ни покоя. Мы настигнем их везде, где бы они ни прятались, как это умеет лишь Гвардия Ворона.
Поклянитесь вместе со мной, дети мои, следовать за мной везде, куда бы ни привел нас путь. Поклянитесь не давать пощады предателям. Поклянитесь убивать их без капли жалости. Поклянитесь вырезать раковую опухоль, которую Хорус взрастил в сердце Империума. Поклянитесь вновь принести Имперскую Истину в Галактику. Поклянитесь, что более мы не познаем поражения!

Глубоко в трюме «Мстителя» Альфарий слушал примарха и поневоле испытывал волнение. Подобный вызов был благородным. Бессмысленным, но благородным.
Аноним 31/05/18 Чтв 22:14:10 760650189
Бранн взглянул на протянутую руку и крепко пожал ее.
— Рад, что ты согласился, капитан, — произнес Бранн. — К счастью для тебя, ты перейдешь под командование Агапито, а не мое.
— Несмотря на наши прежние расхождения во взглядах и личные отношения, командор Бранн, мне бы не составило труда служить под вашим началом. Невзирая на ужасные обстоятельства, вы спасли лорда Коракса и остатки своего легиона с Исстваана. Такое достойно всяческого уважения и похвал. Командор, вы — Герой Империума.
— Я? — рассмеялся Бранн. Вместе с ним засмеялись другие легионеры, как Гвардейцы Ворона, так и Имперские Кулаки. Командору казалось, будто на Исстваане он всех подвел. Важнейшая битва в истории легиона, а он пропустил ее. Он со своими людьми оказался отделенным от остальных воинов и от уз, которые связывали воедино весь легион, терранцев и рожденных на Освобождении. То, что Нориц столь высоко отозвался о нем, заставило Бранна впервые посмотреть на себя с другой стороны. — Если я уже стал Героем Империума, то следует придумать какой-то новый титул для того, кто убьет Хоруса.
— Им станет Русс, — произнес воин из почетной стражи Гвардии Ворона. — Просто дайте ему время. Когда вмешаются Космические Волки, все быстро закончится.
— Может, первыми до него доберемся мы, — раздался голос второго легионера.
— Сангвиний, — сказал Нориц, заставив всех умолкнуть. — Сыны Фенриса сейчас далеко — вероятно, до сих пор разбираются с последствиями гибели Просперо. Как бы я ни уважал ваш энтузиазм, Гвардии Ворона не сравниться силой с Лунными Волками. Нет, когда Кровавые Ангелы узнают об измене, Сангвиния ничто не удержит. Лорд Дорн зовет его Ангелом Смерти, и я не могу представить, что Фулгрим, Пертурабо, Лоргар либо кто-то еще захочет оказаться между Хорусом и местью Ангела. Им будет Сангвиний, попомните мои слова.
Бранн потянулся к поясу и снял с него кольцо с двумя огромными ключами. Потускневшие, исцарапанные и погнутые — ключам по меньшей мере было несколько десятков лет.
— Я взял их с первого стражника, которого убил во время освободительной войны, — произнес Бранн. — Если Сангвиний уничтожит Хоруса, они твои.
— Пари? — спросил Нориц.
— Назовем это так, — сказал Бранн. — Что поставишь?
Нориц посмотрел на своих легионеров, услышав от них слова ободрения.
— Хорошо, — согласился Нориц. Он снял золотой щиток с правого наплечника и показал Бранну. На нем было выгравировано одно-единственное слово: «Нарандия». — Моя первая боевая награда, полученная за убийство вожака орков. Если Русс доберется до Хоруса первым, она твоя.
Аноним 01/06/18 Птн 09:22:37 760717190
Омегон слепо шел к своим покоям на борту «Альфы», которые он делил с другими легионерами, ноги сами несли его по коридорам и уровням. Он знал, что Хорус получил генетическую информацию, и это решало очередную проблему.
Атитиртир ждал его прямо за дверью, чужацкая климатическая сфера возбужденно дрожала.
+ Я ощущаю, что ты двуличен. +
— Твое ощущение до раздражительности верно, — сказал Омегон и присел на кровать. Наполненная газом сфера теперь висела на уровне его глаз.
+ Неразумно было передавать генетический материал примарха Хорусу. Это изменит баланс сил в его пользу. Ты рискуешь отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. +
— Тогда нам повезло, что в переданном нами материале есть изъян, — ответил Омегон. — Фабий не сможет усовершенствовать технологию. Слуги Изначального Уничтожителя впустую потратят множество жизней, чтобы достичь невозможного.
+ Я ощущаю, что ты гордишься своим выводом. Ты что-то от меня утаиваешь. +
— Твои эмпатические способности начинают утомлять, — заметил Омегон. — Нам больше не нужен посланник Кабала. Теперь мы можем сами решать свою судьбу.
+ Это не вариант. Кабал должен направить ход войны к правильному окончанию. В противном случае возникает риск отдать победу в руки Изначального Уничтожителя. Ты становишься непокорным. +
— Мы частенько так делаем, — сказал Омегон и, поднявшись, быстро схватил сферу.
Антигравитационные двигатели пронзительно взвыли, когда шар попытался вырваться из руки примарха.
+ Этот сосуд неуязвим для тебя и любого твоего оружия. Попытки навредить или угрожать мне бессмысленны. +
— Я вовсе не собираюсь вредить тебе, мой наполненный газом дружок, — произнес Омегон.
Примарх подошел к двери и открыл замок. Покинув покои, он направился к ближайшему лифту. Атитиртир без устали визжал все время, пока они спускались на посадочные уровни, но Омегон заранее отдал приказ, чтобы персонал покинул палубы. Территория вокруг четвертого отсека была безлюдной. Миновав бронированную дверь, Омегон направился между рядов закрепленных «Громовых ястребов» по обе стороны взлетной палубы.
+ Я не понимаю твоих намерений. Твое поведение неприемлемо. +
— Я просто отправляю тебя обратно на твой корабль, — сказал Омегон, отпустив сферу.
Атитиртир выплыл из рук Омегона, хрипя непонятные проклятия в адрес примарха.
+ Я не могу обнаружить свой корабль. +
— Уверен, он появится, — произнес Омегон, шагнув обратно к двери. — Может, через пару-тройку веков.
Закрыв за собой дверь, примарх открыл канал связи.
— Управление четвертого отсека, говорит ваш примарх. Немедленно открыть внутренний и внешний шлюз, полная очистка атмосферы.
— Так точно, лорд, — прозвучал ответ.
Взвыли аварийные сирены, и Омегон представил, как поднимается бронированный портал взлетной палубы, открывая необъятное звездное пространство снаружи. Воздух ураганом хлынет в космос и унесет за собой назойливого мелкого пришельца. Уверенный, что задача выполнена, Омегон отправился назад в покои. Предстояло еще многое сделать. Теперь, когда генотех находился в хранилище «Альфы», его воины действительно станут легионом.
Аноним 01/06/18 Птн 12:29:18 760752191
Аноним 01/06/18 Птн 13:22:11 760766192
Аноним 02/06/18 Суб 07:54:18 760942193
Кассандр был наделен заложенной в генах способностью игнорировать обессиливающий эффект страха. Его организм умел блокировать химические и нейрологические реакции на эту эмоцию, а сознание научили не поддаваться его влиянию. Он сотни лет сражался в войнах Императора, и ни разу он не позволил многочисленным ужасам галактики свести его с пути.
Но ничто не могло приготовить его к этому.
К битве с воинами, которых он до сих пор считал братьями.
После его неудавшегося возмездия над Фабием помешанные рабы-сервиторы бросили его в одну из мрачных комнат с железными стенами, к группе хнычущих, дурно пахнущих монстров. Он думал, что они нападут, бросятся на него со своими анатомически невозможными конечностями-клинками и разорвут на части.
Но они приняли его как своего.
И только тогда он понял, что эти чудовища раньше были легионерами, как и он. Неважно, к какому легиону они принадлежали раньше, — теперь это были отвратительные монстры, истекающие слюной, с полными клыков пастями и зазубренными когтями. Уроды, полученные в результате операций и мутаций, изверги, терявшие последние остатки человечности.
И только тогда он увидел, как испортили и извратили его собственное тело.
Раздувшееся до неузнаваемости, приобретшее странный цвет из-за мерзостных ядов и биопрепаратов, что ему вводили, оно превратилось в насмешку над совершенством, которое когда-то гордо воплощало. Он увидел, что мускулы его взбухли, кожа стала твердой, а разросшиеся кости выступили из всех сочленений.
Монстры не атаковали его, потому что он был одним из них.
Их держали взаперти, как экзотических животных в зверинце, и кормили питательной смесью; Кассандр был, судя по всему, единственным, кто понимал, что в нее подмешивали гормоны роста и гены-триггеры, увеличивавшие агрессию и силу. После каждой кормежки неизменно начинались кровопролитные драки, и Кассандру не раз приходилось защищать участок пола, на котором он, свернувшись, спал.
Он не трогал смесь, хотя желудок и противился воздержанию. Перекованный организм требовал питания, и Кассандр чувствовал, что тело начинает пожирать само себя. Это его радовало. Это означало, что конец его страданий близок.
Он умрет, и этот кошмар закончится.
Потом он вспомнил собственные слова, сказанные Наварре, и кредо Кулаков — принципы Рогала Дорна, сидящие в его голове так крепко, словно их вбил туда кулак самого Императора.
Решимость, уверенность и стойкость.
Честь, долг и способность вынести все.
Кассандр ел понемногу, принимая не больше, чем было нужно для поддержания сил и борьбы с внезапными позывами причинить окружающим вред. Его настроение резко менялось, и он напрягал последние остатки душевных сил, пытаясь не утратить то, что составляло его сущность, что делало из него воина Легионес Астартес и гордого сына Рогала Дорна.
В этом сумеречном мире первобытной жестокости время имело еще меньшее значение, но однажды наступил момент, когда переборочные двери распахнулись и их согнали в электрифицированный коридор, ведший в горячую железную трубу, которая вскоре загремела и затряслась, словно ей выстрелили из артиллерийского орудия.
Громовое столкновение, резкое торможение. Последовательно выпущенные струи перегретого воздуха заставили их, воющих и охваченных яростью, столпиться в передней части трубы. Установленные в потолке распылители наполнили воздух химстимулянтами, от которых у Кассандра пошла кровь из глаз, а пульс участился, отвечая барабанящему грохоту в груди. Теперь оба его сердца бились. Голова кружилась, насыщенная кислородом смесь в измененной кровеносной системе заставляла пошатываться от страха и гнева. Под влиянием этих мощных, ярких эмоций усилители адреналиновой секреции и стимуляторы агрессии заставили его мышцы, и так пугающе огромные, раздуться еще сильнее.
Дверь, удерживавшая их внутри, поднялась, и железную трубу, в которой их заперли, заполнил яркий свет. Толпа воющих монстров, безумных и движимых алхимической яростью, бросилась наружу. Воины в черных доспехах, стоявшие впереди, открыли огонь из крупнокалиберных орудий, скосив первых монстров, вырвавшихся из заточения. Запах крови и внутренностей заполнил едва пробудившееся сознание Кассандра стремлением сорвать плоть с их костей.
Он боролся с порывом, но его несло на воинов в черном вопреки собственному нежеланию к ним приближаться. Он знал, что должен вспомнить их. Он знал, что они не были его врагами, что они были братьями, но мозг говорил одно, а тело требовало другого. Кассандр смотрел, как его чудовищные товарищи убивали взмахами когтистых лап или ядовитой, желчной рвотой.
Это была не боевая операция легиона, а безумная резня. Вокруг Кассандра болтерные выстрелы брали с монстров кровавую дань, выдирая из них куски плоти или выбивая из спин фонтаны зловонной крови. Он пытался вырваться из убийственного вихря, но против воли оказался перед воином в мерцающей черной броне, с кулаком из светлой, серебристой стали. Кассандр вскинул руки, подавляя желание оторвать этому воину голову.
— Железнорукий! — прокричал он. — Я легионер!
Нижняя челюсть, изменившая форму из-за генетических преобразований, исковеркала его слова, но даже если воин понял его, вида он не подал. Он выстрелил из болтера, и Кассандр покачнулся, когда снаряд ударил его прямо в центр груди. Боль была невероятной, но снаряд, вместо того, чтобы взорвать его изнутри, отскочил от недавно окостеневшего панциря.
Кассандр взревел и вырвал болтер из железной хватки космического десантника. Он переломил оружие надвое, отбросил в сторону сломанные половинки и прыгнул на безоружного воина. Шлем раскололся от первого удара, вторым его оторвало от латного воротника. Сжатые газы зашипели под открывшимся лицом — состоящего наполовину из металла, наполовину из плоти.
Выражение ненависти на лице противника остановило яростный порыв Кассандра.
В руке десантника вдруг оказался длинный боевой нож. Воин ударил Кассандра в бок, и кончик, скользнув по костяному щиту, нашел уязвимое место и проткнул одно из легких. На лицо Железнорукого легионера брызнула кровь. Кассандр опустил руку, схватил воина за горло и вырвал его, раздирая блестящие трубки и брызгая артериальной кровью. Используя последние остатки жизненных сил, космический десантник еще дважды вонзил в Кассандра нож, но в ударах не было силы. Клинок выскользнул из руки, и жизнь ушла из воина.
Кассандр поднялся на ноги, смотря, как с массы трахеальных тканей, зажатых в его кулаке, капает сворачивающаяся кровь. Он отбросил их в сторону, с отвращением и ужасом осознав, что натворил. Слуга Империума пал от его руки, и это немыслимое событие с трудом укладывалось в голове.
Феликс Кассандр, капитан Имперских Кулаков, убил воина из Железных Рук. По его лицу потекли маслянистые слезы, а желудок скрутило в спазме. Он запрокинул голову и взвыл, не обращая внимания на кровопролитную, жестокую битву, разыгрывавшуюся вокруг.
Среди этих неистовствовавших монстров Кассандр был единственным, кто понимал, как ужасно было то, что сотворил с ними апотекарий Фабий.
Аноним 02/06/18 Суб 13:25:01 760986194
Вздохнув, Пертурабо вернулся к заводному «Псу войны».
— Увереннее всего себя чувствуешь, когда даже не догадываешься, что неправ, — сказал он и, взяв инструменты, продолжил работать с внутренним механизмом.
— Он что, сломан? — спросил Фулгрим.
— Ведущее колесо вечного двигателя в его сердце отстает.
— Я думал, это невозможно.
— Напротив. — Пертурабо подтянул винт размером не больше, чем крупица песка. — Тысячи лет назад один гений Старой Земли сформулировал теоретические принципы, но технология того времени не позволила ему построить действующий прототип. В моей библиотеке много его дневников и тайных записей, и, опираясь на них, я смог восстановить утерянные фрагменты и создал чертеж, по которому Вулкан собрал готовую модель.
Фулгрим кивнул; ему уже стало скучно.
— Я думал, Вулкан использует свои кузницы с большей пользой, например, для производства оружия.
— Тогда ты совсем его не знаешь, — ответил Пертурабо. — Он любит кузнечное дело во всех видах — от ковки оружия до создания миниатюрных шедевров искусства.
— И даже таких, которые не работают? Тогда он не такой уж мастер, как о нем говорят.
— Нет, модель была идеальна, — сказал Пертурабо. — Но она получила повреждения при битве у Фалла. Упала с полки, и механизм разбалансировался. Если прислушаешься, то заметишь, как меняется каждый цикл его механического сердца.
Пертурабо переставил «Пса войны» на верстак перед Фулгримом.
— Меня твои игрушки не интересуют, — возразил тот.
— Слушай, — настаивал Пертурабо.
Вздохнув, Фулгрим склонился над столом и повернул голову, прислушиваясь, — и Пертурабо одним мгновенным движением схватил его за волосы. С неожиданной силой он толкнул брата лицом вниз, прямо на модель титана. Чудесный автомат рассыпался на тысячу кусочков, и голова Фулгрима с треском врезалась в шершавую поверхность верстка.
Аноним 02/06/18 Суб 13:30:22 760988195
>>760986
Ангел Экстерминатус и Предатель - самые интересные книги по Ереси. В других книгах таких моментов гораздо меньше.
Аноним 02/06/18 Суб 19:14:49 761054196
>>760986
Нуууууу. А писали что Фуля его выебать намеревался.
Аноним 02/06/18 Суб 20:00:35 761058197
Аноним 02/06/18 Суб 20:41:06 761060198
>>760986
Та же самая сцена повторяется в "Магнусе Красном", только уже без мордобоя. Вроде в этом треде её и выкладывали (или в прошлом?)
Аноним 02/06/18 Суб 20:49:10 761061199
>>761058
В треде про литературу когда-то писали что Перт ёбнул Фулю об верстак, когда тот пытался подкатить к нему свои совершенные яйца.
Аноним 02/06/18 Суб 21:21:27 761064200
>>761061
Манямирок уровня ебущихся космоволков.
Аноним 02/06/18 Суб 21:25:47 761067201
>>761061
Wh, как представительство фанатов БОЛЬШИХ НАКАЧЕННЫХ МУЖИКОВ С БОЛЬШИМИ БОЛТАМИ БОЛТЕРАМИ, является филиалом /ga/. Не стоит верить всему с гомоподтекстом, даже если это про настоящих пидоров как Дети Императора с Фулгримом.
Аноним 02/06/18 Суб 21:51:15 761070202
>>761067
Это не филиал - это рак, который убивает /wh.
Аноним 02/06/18 Суб 23:13:13 761088203
>>761070
Это рак живёт даже в тебе, мой милый гомофоб.
Аноним 03/06/18 Вск 02:24:59 761128204
ноу комментс.jpg (21Кб, 388x188)
388x188
>>760986
Такую охуенную штуку разбили. Ебло червя-пидора не жалко ни разу.
>>761070
Просто запощу баннер, который выскакивает через раз, причем чаще всего выскакивает именно на этой доске.
Аноним 03/06/18 Вск 12:10:21 761184205
Аноним 03/06/18 Вск 12:24:08 761188206
>>761128
Баннеры персонализированы под историю твоего поиска, херовые новости для тебя)
Аноним 03/06/18 Вск 22:59:05 761341207
>>758180
В оригинале топор назывался Widowmaker?
Аноним 04/06/18 Пнд 02:53:24 761360208
>>761188
Я такую херню не ищу.
Аноним 08/06/18 Птн 11:36:44 762258209
- Ты говоришь, что я предатель, но я помню лишь службу и самопожертвование. Я помню поля сражений на Карниусе Семь, на Киде, на Мальтиксе, что омыты кровью моих братьев, кровью, что мы проливали за клятвы Империуму. Как я могу быть предателем?
- Что ты помнишь?
Свет нового воспоминания вспыхнул неожиданно, пронзив тьму и впившись в его внутренний взор.
- Я помню…
Он вспомнил корабли. Корабли, что скользили по небесам, словно освобожденные звезды. Серебро. Их корпуса были серебристо-серыми, и они явились, подобно призракам. Никто не заметил и не почувствовал их прибытия, ни астропаты, ни другие библиарии, ни мониторы системы. Он…
Он поднял глаза. Крепость-монастырь вокруг него кричала. По залам и высоким парапетам эхом разносился вой сирен. Земля содрогнулась, когда от высочайших башен и до самых глубин твердыни упали противовзрывные двери. С треском ожили пустотные щиты, замарав небо статикой. Серебряные корабли начали снижаться. Их было три, три иззубренных очертания, сверкавших на солнце. Оборонительные лазеры открыли огонь. Столпы света прожгли небеса. Воздух затрещал от разрядов молний. В лицо Астреосу дохнули ложные ветра, когда извергнутая энергия вскипятила воздух.
Позади него отворились двери. Астреос обернулся, увидел, кто вышел на вершину башни, и припал на колено.
- Встань, - произнес Тидиас. Лицо магистра ордена оставалось непроницаемым. От его доспехов отблескивал горящий свет, а напитанные озоном ветра развевали красный плащ за спиной. Кадин стоял впереди почетной гвардии Тидиаса, ветер трепал знамя в его руке, когда он уперся в Астреоса твердым взором.
- Мой лорд, - начал Астреос. – Что…
Корабли над ними открыли огонь. Небеса исчертило полосами пламени. Крепость взревела в ответ, залив небо прерывистыми линиями, когда огонь с кораблей уже тянулся к земле.
- Что это? – закричал он сквозь рев.
Тидиас обернулся к нему. Его глаза были пустыми, как будто то, что они увидели, выжгло ему душу.
- Это Империум, которому мы служим, пришел нас уничтожить, - произнес он.
Воспоминание померкло. Астреоса трясло, его мышцы взбугрились. Рядом с ним кто-то кричал о нервной перегрузке. Все, что Астреос мог видеть через глаза сервитора, был смотревший на него инквизитор, с лицом столь же спокойным и безразличным, как клинок палача.
- Успокой его, - промолвил инквизитор.
По груди Астреоса растекся холод. Он перестал ощущать конечности. Он заставил свой рот открыться, чувствуя, как начинают неметь челюсти. Инквизитор смотрел на него, его голова чуть склонилась набок, как будто над чем-то размышляя.
- Мы были верными! – прокричал Астреос в его тонкое лицо.
А затем был лишь холод онемения, и он вспомнил свет огня, затапливающий синее небо.
Аноним 11/06/18 Пнд 02:13:04 762584210
Я молча шел дальше. Я зайду в покои, сниму доспехи и сяду на гранитный трон, стараясь не вспоминать обо всем этом. Когда «Сикоракс» и остальной флот скользнут в объятия варпа, я буду пребывать в безмолвии и одиночестве, не думая о том, какая участь ждет «Нонограмитон».

Как вам уже известно, я не воин. Я – призыватель демонов. Вместо своей собственной я использую их силу. Я знаю, что Ихневмон заметил, как я шептал фразы, пока шел по его кораблю. Вот почему мне нужно было проявить неадекватную психическую жестокость – чтобы у него появилось объяснение для моего бормотания. Если он сочтет, что узнал правду, то дальше думать он не станет. Воистину, сила способна ослепить любого из нас.

Каждый отрывок моих нашептываний был частью большего целого, каждый сам по себе безобидный, но вместе создавая нечто куда более хитрое и куда более опасное, чем Ихневмон мог заподозрить. Я отметил и вшил каждую фразу в кожу корабля: посохом выбив царапины на полу, пометив кислотной слюной, оцарапав платформу, когда поднимался после поражения, и окропив кровью. Опасная, темная работенка – именно такая, на которую пошлешь существо вроде меня.

Я дошел до покоев и снял доспехи. Затем сел в кресло и откинулся на черный камень. Тот холодом коснулся кожи. Вдалеке пробудились двигатели «Сикоракса», послав слабую вибрацию по воздуху. По всему флоту сквозь плоть и кости живых пробежит та же низкая нота напряжения.

Пока я ждал, передо мной возникло мутировавшее лицо Ихневмона, подсвечиваемое светом Ока Изменений.

+  Нас обоих привела сюда воля других, + сказал он.

Я подумал о боге, которому он поклонялся, отдал свой разум и душу, и задался вопросом, могли ли Ихневмона прислать сюда, дабы отдать то, что нужно нам, а затем погибнуть, полагая, будто одержал победу.

+  Изменяющий Пути смотрит на нас, и видит наши судьбы своим вечным оком. Ты такой же его слуга, как и я, возможно даже в большей степени. +

Слова до сих пор остаются со мной, спустя долгое время после того, как Ихневмон сгинул в бездне. Даже сейчас я невольно задаюсь вопросом, был ли он прав.

Когда надо мной сомкнулась лишенная снов тьма, я услышал смех в ночи.

Ихневмон размышлял о величии своего бога, когда корабль отправился в свое последнее путешествие. Ждать оставалось недолго. «Нонограмитон» войдет в варп, а затем вшитые в него фразы сделают то, для чего их там оставили – они пошлют зов, на который явятся демоны многих богов, защита корабля сомнется, а затем исчезнет. Никто и никогда не узнает, что же случилось на самом деле. Только я один буду знать о соглашении с Ихневмоном, и о том, как Ариман нарушил его условия. Я… а также варп, силы которого беззвучны в своей насмешке. Это будет чистое, и совершенное убийство.
Аноним 11/06/18 Пнд 13:03:40 762616211
1528711428180.jpg (238Кб, 980x1386)
980x1386
Самый лучший варп
Заходил вчера
Ночью мне не лень
Резать до утра
Аноним 15/06/18 Птн 12:10:00 763257212
+Он не примарх+ -раздался в сознании Кхарна голос Аргела Тала. Первое, что сделал центурион – инстинктивно вздрогнул. После психического шепота Гвозди начали жалить резче и жарче. Они каждый раз доставляли больше боли. Кхарн оглянулся на брата. Аргел Тал направлял своих людей к их десантно-штурмовым кораблям и капсулам.
Он мой примарх, – отозвался Кхарн, понятия не имея, слышит ли его Аргел Тал. Иногда беззвучная речь работала, иногда нет.
+Примарх должен воодушевлять. Наши гены должны реагировать на один лишь его вид. Подумай о моментах, когда смотрел на Гора, Дорна или Магнуса. Я точно так же видел собственными глазами Сангвиния и Русса. Подумай о том, как стоишь перед Лоргаром, о благоговении и почтении, которые пульсируют в крови. Это ощущение того, как наш генокод реагирует на вершину человеческого развития. Я никогда не испытывал этого инстинктивного уважения к Ангрону, Кхарн. Ни разу. Он сломленное создание. Разрушительное, несравненное в бою, но сломленное+
Кхарн не ответил, потому что сказать было нечего. Он загрузился в десантную капсулу, поднявшись по рампе, и ждал, когда закутанный раб Легиона закрепит ограничительную обвязку.
+Ты это чувствуешь,+ сказал Аргел Тал. + Ты тоже это чувствуешь.+
В психическом безмолвии Кхарн признался в том, о чем никогда не разговаривал за пределами Легиона.
Да, мы чувствуем то же самое. Каждый из Пожирателей Миров знает то, что знаешь ты.
К голосу Аргела Тала добавилась холодная кипящая злость.
+Почему вы это терпите?+
Что мы можем сделать? Убить собственного отца? Вы уничтожили Лоргара, когда он привел вас к поклонению Императору? Или вы терпеливо сносили его, надеясь, что в конечном итоге он найдет способ сравняться с братьями?
Пауза. Длинная, длинная пауза. Кхарн расценил ее как капитуляцию Аргела Тала и продолжил.
Брат, это наш позор перед другими Легионами. Ангрон был сломлен задолго до того, как прибыл к нам. Как ты думаешь, почему мы позволили ему вбить в наши головы Гвозди? Мы надеялись, что, сокрушив себя на той же наковальне, наконец-то ощутим единство с отцом.
В ответе Несущего Слово совершенно не было насмешливости. Только сочувствие. У Кхарна по коже поползли мурашки. Он бы предпочел издевку.
+Не вышло?+
Борта десантной капсулы сомкнулись и перекрыли обзор ангара снаружи. Последнее, что увидел Кхарн – как Аргел Тал поднимается по аппарели в красный корабль XVII Легиона.
– Нет, – прошептал он, в равной мере обращаясь к далекому Несущему Слово и самому себе. – Не вышло.
Аноним 16/06/18 Суб 02:25:19 763396213
Скане открыл ответный огонь из пистолетов, сразив размытый силуэт Ультрадесантника, который поднимался к ним по каменному откосу.
– Ты отомщен, Джеддек, – передал сержант по воксу.
– Я еще не умер, – прорычал ветеран в ответ. Он рывком встал на ноги, вновь поднимая знамя. Разбитый нагрудник покрывала кровь. Кхарн видел среди мешанины раздробленного керамита и расколотой грудной клетки следы пульсации органов .
– Где проклятый Семнадцатый? – сплюнул Каргос. – Где они?
Скане – не всегда ли это оказывался Скане? – произнес вслух то, что было у них на уме.
– Предательство. Они бросили нас умирать во имя какой-нибудь великой и священной шутки, помяните мое слово.
Кхарн посмотрел на цепной топор, лишившийся зубьев и деформировавшийся от чрезмерного использования. Посмотрел на плазменный пистолет, который ослабел и страдал жаждой от перегрева, протестующе выпуская пар под давлением.
– Они нас не бросят.
Скане ухмыльнулся.
– Вы действительно верите в то, что говорите? Скажите, что тут Лоргар, и они примчатся бегом.
Ответная улыбка Кхарна была по-настоящему тонкой и мрачной.
– Говорит капитан Кхарн из Двенадцатого Легиона. Всем силам Несущим Слово возле Валики. Нас подавляют, и нам немедленно нужно подкрепление. Здесь ваш примарх. Слышите меня, трусы? Здесь ваш примарх.
Немедленно раздался трескучий ответ, искаженный помехами вокса.
– Подтвердите.
Кхарн расхохотался, убрав пистолет в кобуру и подобрав с камней брошенный болтер Ультрадесантника.
– Я прямо сейчас смотрю на Лоргара, шавка. Вы не только нас тут бросили.
– Говорит Торгал из Седьмой Несущих Слово. Запрос подкрепления принят.
Кхарн сделал из похищенного болтера единственный выстрел. Тот разнес на части гвардейца Академии, который пытался вскарабкаться по щебню за укрытие.
– Что значит «принят»? Хочешь сказать, что на сей раз вы действительно придете?
Вокс опять утонул в помехах.
– Трусы, – Скане продолжал ухмыляться. Он убрал оба опустошенных пистолета, осмотрелся по сторонам в поисках оружия, которое можно было бы взять, и вернулся с легкой лазерной винтовкой, смотревшейся в его бронированных руках почти что комично. За нее все еще держалась половина руки смертного. Выбросив руку, Скане так и не смог просунуть палец в скобу и отшвырнул бесполезное оружие в том же направлении. – И скажите им принести боеприпасов, – проворчал сержант.
Аноним 17/06/18 Вск 11:09:03 763591214

- Твой примарх – не то существо, которое ты помнишь, колдун. Он сильно преобразился с тех пор, как Волчий Король разрушил его коварные творения. Он выторговал ваш легион за нечестивую власть и отомстил тем, кто пытался остановить его падение в пропасть.
+Ты лжешь! Этого не может быть. Магнус был величайшим умом. Самый могущественный псайкер после самого Императора. Ты говоришь о слабости, слабости, что не свойственна Багровому Королю+
- Встеотец велел вам остановиться, но вы не прислушались к его словам. Куда еще, по-твоему, мнению приведет тебя твое влечение? Высокомерие подпитывало ваше стремление к знаниям, и вы игнорировали предостережения великих из нас. Твой господин стал покровителем демонов и темных сил, и он принес эту тьму на Фенрис.
Ответа так и не последовало, только угрюмое молчание, что ныло в сердце Ньяла. Он не знал, верил ему Иззакар или нет, хотя колдун, в некотором смысле, мог отличить истину от лжи.
Аноним 17/06/18 Вск 11:17:04 763593215
>>763257
>– Не вышло.

Проиграл вголосину.
Аноним 17/06/18 Вск 13:46:48 763615216
Аноним 17/06/18 Вск 16:39:19 763636217
Аноним 17/06/18 Вск 19:22:04 763671218
Капитан заметил свободное пространство, который все остальные воины инстинктивно оставляли вокруг библиария. Эска бежал в одиночестве в середине отряда, но далеко от центра. Один из последних членов забытого, нелепого и мелкого библиарума Пожирателей Миров.
Псайкеры. Первые эксперименты Легиона в этой области оказались неприятными. Каргос был одним из первых хирургов, кого обучили импланитровать Гвозди в черепа легионеров, но он никогда не вгонял их в мозг псайкера и не был причастен к вскоре последовавшим катастрофам. То, чего Кхарн не видел лично, он узнал от своего апотекария.
Первые тревожные признаки появились, когда подвергнутые имплантации библиарии начали вызывать у стоявших поблизости братьев ужасающую головную боль и изнуряющие лицевые кровотечения. Любой библиарий, оказавшийся рядом Ангроном, испытывал то же самое – отражение собственного влияния на братьев.
Но подлинная глубина изъяна стала по-настоящему понятна лишь в бою. Наделенные Гвоздями библиарии лишались способности контролировать свой психический дар. Один из них, прикрепленный к Сотой роте, поддался Гвоздям в первом же сражении после имплантации и испепелил три отделения, будучи не в силах прекратить пускать из глаз колдовские молнии. Несколько других просто… взорвались. Сгорели в пылающей крови.
Гибло все больше и больше – не сразу, но никто не протянул долго. В течение месяца почти все библиарии получили Гвозди. Спустя считанные недели они начали умирать.
Какое-то время царил хоть и осторожный, но оптимизм. После первых смертей прошедшие психическое обучение легионеры пытались обуздать Гвозди, привести шестое чувство в гармонию с бионикой, которая теперь меняла химические процессы мозга. «Вопрос силы воли», – говорили они, и братья делали вид, что не видят отчаяния в их глазах. Да. Вопрос силы воли. В этом был смысл.
Но они продолжали гибнуть. Гибнуть в бою, в бурях огня и молний, или же – в нескольких случаях – посылая импульсы полной ненависти боли в Гвозди окружающих воинов и вынуждая своих сородичей страдать от цереброваскулярной блокады. Целые отделения умирали у ног кодициев от кровоизлияний в мозг и апоплексических ударов.
Это-то все и решило. Ангрон предоставил психически-одаренным сыновьям выбор: казнь или извлечение Гвоздей.
В первые же годы после обнаружения примарха легионеры усвоили, что изуродовали себя по образу и подобию беспощадного человека. Гвозди нельзя было вынуть. Об этом знал каждый Пожиратель Миров, ведь даже техномаги самого Императора не смогли удалить имплантаты примарха. И все же большинство библиариев согласилось рискнуть.
Все без исключения умерли. Переделанные мозги давали сбои, подчиняясь измененным импульсам. Никто не встретил легкую или благую смерть.
Довольно скоро последними библиариями Легиона, теперь охваченного Гвоздями, оказались те, кто еще не успел получить их. Они влачили изолированное существование в практически пустых залах библиарума на борту «Завоевателя».
И они тоже начали умирать, один за другим. Не от плохого обращения или нарушения функций, а из-за того, что были Пожирателями Миров, а у Пожирателей Миров была короткая и жестокая жизнь. Их осталось сто. Потом пятьдесят. Потом двадцать. Их никто не оплакивал. Легион превыше всего ставил узы фронтового братства, а безмолвные братья умирали в одиночестве. О них никогда не забывали, но всегда игнорировали. Геносемя оставалось гнить в телах, его не извлекали, чтобы генетическое наследие не поразило второе поколение тем же проклятием.
Аноним 18/06/18 Пнд 01:24:07 763795219
Лоргар прошелся по амфитеатру военного совета «Духа мщения», известного Сынам Гора как Двор Луперкаля. Его не было там на самом деле, но шаги точно так же порождали эхо.
– Ты заставил меня взять с собой Ангрона и обезумевших глупцов, которых он называет своими сыновьями. А теперь задаешь мне вопросы, гадая, потерплю ли я неудачу. Когда ты сменил веру в меня на незаслуженное сомнение?
– Когда ты изменился, – просто ответил Гор. – Когда ты сразился с Кораксом и покинул Исстван V другим человеком, заявляя, будто воспротивился судьбе. Когда телепортировал своих воинов на корабли Фулгрима и угрожал уничтожить его Легион из-за того, что наш брат перестал быть собой. Я сменил веру на сомнение, когда перестал быть уверен в том, кто же ты, Лоргар Аврелиан.
– Я Первосвященник Изначальной Истины, – голос Несущего Слово чуть дрогнул. – Я Проповедник Абсолютного Хаоса.
– Красивые слова, Лоргар. Но они мало что значат без достижений.
Лоргар повернулся к брату.
– Я – тот, кем был рожден стать. Ты хочешь наказать меня за то, что я больше не слабый, не заблудший, не примарх без цели. Вспомни Исстван III, Гор. Я слышал, как планета умирает, находясь за многие тысяч систем от нее. Несомненно, ты беседовал со своими хорами астропатов или навигаторами флота. Предсмертный крик мира был громче, отчетливее и резче, чем сам Астрономикон.
Лоргар поднял руку и описал кончиками пальцев круг, создав иллюзорную сферу белого пламени. Та сложилась в призрачный образ Терры. С поверхности самого крупного континента исходило тонкое, абсолютно прямое копье света.
– Клинок Надежды. Благословение Императора. Все имперские корабли в галактике движутся, ведомые этим сиянием. Ничто другое не может пронзить беспокойные волны варпа. Это их единственная путеводная звезда, и всего за три удара сердца ты, Гор, причинил столько боли одному миру, что она затмила психический маяк самого Императора.
Он сделал шаг к Магистру Войны. В егох глаза горел огонь.
– Страдание, Гор. Понимаешь? Боль и ужас, отраженные из материальной реальности в варп. Агония миллиардов и миллиардов смертных в миг гибели, которая поражает саму песнь варпа. Ты изменил мотив, лишив всю мелодию одной ноты.
Он улыбнулся. Улыбка была медленной и безмятежной, но от нее изуродованное лицо исказилось.
– Вся боль проходит сквозь пелену, вызывая беспорядок в преисподней по ту сторону реальности. Твое деяние прозвучало, словно один удар барабана. Я же, брат, создам целую симфонию. Сомневайся во мне, сколько хочешь. Здешние планеты умирают с мучительной неторопливостью, посылая через завесу продолжительные предсмертные вопли.
Лоргар сжал кулак и стиснул зубы.
– Я перенастраиваю варп. Насыщаю его. Я разолью Гибельный Шторм Эреба по всем Пятистам Мирам, разорвав пространство по швам.
Запутанная тирада подошла к концу, и он опустил глаза.
– Прости мне мой пыл, брат. Но прошу тебя, верь мне. Я отсеку Ультрамар от остального Империума. Выведу Жиллимана из игры.
Аноним 18/06/18 Пнд 02:41:23 763805220
– Сперва позаботься о нем, – Аргел Тал указал на павшего Пожирателя Миров, облаченного в доспех сержантской раскраски.
– Кровь Истинных, неужели это Гарте?
Кхарн подошел к трупу, лежавшему на широкой груде из тел трех Ультрадесантников. Проклятье. Это был Гарте.
Кхарн присел возле тела, приподняв сержанту голову и аккуратно поворачивая шлем туда-сюда. Он понятия не имел, куда делся его собственный шлем. Он так долго дышал пыльным воздухом, что, несмотря на все генетические усовершенствования дыхательной системы, в глубине гортани остался едкий дымный привкус Арматуры.
– Капитан, – передал по воксу раненый. – Я не могу пошевелиться.
У Гарте не было ног, начиная от середины бедра. Кхарн не мог даже предположить, где они в этом море искореженных тел. Грудь превратилась в мешанину истерзанных костей и керамита.
– Терпи, – сказал он, отпустив шлем воина. – Каргос придет.
Сержант вцепился в ворот Кхарна слабыми пальцами.
– Гвозди пылают даже сейчас, – он закашлялся, сплюнув внутрь шлема что-то влажное.- Как такое может быть? Я умираю, а они продолжают петь? Чего им от меня нужно?
– Терпи, – повторил Кхарн, хотя и знал, что это бесполезно.
– Просто дай мне Покой, – воин снова осел на землю. – Семидесяти лет на службе Мяснику и его Гвоздям достаточно.
Кхарн пожалел, что услышал эти слова. У него начало покалывать в позвоночнике от неуютного ощущения.
– Ты славно послужил, Гарте, – Кхарн разомкнул замки на горле воина и снял шлем. От лица сержанта мало что осталось. Должно быть, это отразилось у Кхарна на лице, поскольку изуродованные черты Гарте исказились в чем-то, похожем на ухмылку.
– Что, так плохо? – спросил он. Булькающий смех перешел в очередной приступ кашля.
В ответ Кхарн мрачно внял его просьбе. Он занес гладий над левым глазом Гарте, острие находилось в одном пальце от расширенного зрачка.
– Скажешь что-нибудь напоследок?
– Ага. Помочись на могилу Ангрона, когда он наконец умрет.
Кхарн пожалел, что слышал и эти слова.
Он толкнул клинок вниз. Раздался звук ломающегося под ногами хвороста и едва различимый звон, когда острие ударилось о камень под головой Гарте.
Аноним 18/06/18 Пнд 03:25:49 763809221
Лоргар едва заметно улыбнулся, обнажив узкий полумесяц белых, словно фарфор, зубов.
– Превзошел все ожидания? В самом деле? Позволь же спросить, почему в таком случае мелодия варпа не поет об этом результате?
Строгий взгляд Эреба метнулся на прочих собравшихся у примарха.
– Нам нужно поговорить, повелитель.
– Мы и так говорим, Эреб.
Вновь мимолетный взгляд.
– Наедине, сир. Тема нашего разговора может не предназначаться для… непосвященных.
Лоргар улыбнулся со всей покровительственностью и терпением, на которые когда-либо было способно живое существо.
– Просто говори, Первый капеллан.
Это заметили все. Миг, когда Эреб вытянулся и насторожился, ощутив, что что-то идет не так. Ангрон ухмыльнулся при виде дискомфорта воина-жреца. Кхарн и Аргел Тал хранили непоколебимое молчание.
– Гибельный Шторм рожден, – заявил Эреб.
– Да, – отозвался Лоргар. – Но расскажи мне о великом успехе, который ты упоминал. И где твой корабль, Эреб? Где «Длань Судьбы»? – Лоргар глянул в небо, где флот отдыхал в черноте. – Странно, что я ее не вижу.
Эреб улыбнулся. Тонкие губы побелели, сжавшись.
– Полагаю, что вместе с Кор Фаэроном и «Инфидус Император».
– Ну разумеется. А Кор Фаэрон, несомненно, победоносно кружит вокруг Калта, не так ли? Он принес моего брата Жиллимана в жертву Пантеону, да?
– Сир…
– Успокойся, Эреб. Я всего лишь хочу разделить с тобой этот миг триумфа. Итак, Калт пал, с Ультрадесантом покончено, а Жиллиман мертв. В конце концов, именно таков был ожидаемый результат, о превышении которого ты заявил. В таком случае, ты заслужил похвалу. Я опасался, что ты не смог убить моего брата, потерял половину отданного тебе мной флота при контратаке Ультрадесантников и бросил десятки тысяч моих сыновей и смертных слуг на облученной поверхности Калта, сбежав в Мальстрим.
Эреб сглотнул и промолчал.
– Но это означало бы оставить их на смерть, – продолжал Лоргар. – Без подкреплений. Без эвакуации. Все Гал Ворбак, проведшие многие месяцы жизни в постах и молитвах, которые резали собственную плоть, готовясь к возможности вкусить Божественной Крови… Они бы сгинули, не правда ли?
Ангрон посмеивался, со злобной улыбкой наслаждаясь сценой.
– Сир… – начал было Эреб.
Лоргар вскинул руку.
– Я тебя не виню. Эреб. Не бойся. Ты добился базового успеха, который от тебя требовался.
Аноним 19/06/18 Втр 21:49:16 764220222
Хараатан, во время Великого крестового похода

Грязные, истощенные солдаты Хартора были жалким зрелищем. Похожие на муравьев в своих грязно-красных карапаксах, они выходили колонной из распахнутых ворот города с поднятыми в знак капитуляции руками.

Первыми вышли стражи крепостной стены, сопровождающие своих капитанов и офицеров. Потом солдаты с передовых позиций за стеной, тыловые баррикадисты, башенный караул, рядовые из внутренних казарм, резерв, ополчение. Они складывали оружие на городской площади, как приказывали через громкоговорители дисциплинарные надзиратели в черных мундирах. К тому времени, когда все воины покинули город, сданное оружие образовало высокую черную кучу, напоминающую погребальный костер.

За ними последовали гражданские.

Женщины прижимали младенцев к груди, мужчины с широко раскрытыми глазами плелись мрачной процессией, слишком испуганные, чтобы кричать или плакать, слишком задавленные, чтобы что-либо делать, способные лишь смотреть на рассвет, терпеливым хищником крадущийся по песчаным дюнам. Собаки, скот на поводу у фермеров, чернорабочие, фабриканты всех мастей, продавцы, клерки, писари и дети. Они покидали Хартор – свой дом и свое убежище – в великом и мрачном исходе.

Водизийские танки примыкали к батальонам Утрихских фузилеров и Навитских охотников, красующихся в накрахмаленной униформе Имперской армии. Даже сам командир Арвек показался из башни своего «Штормового меча», чтобы понаблюдать за толпой местных жителей, плетущихся мимо. Некоторые останавливались перед своими угнетателями и молили о пощаде, пока дисциплинарные надзиратели не сгоняли их вперед. Другие замирали в тени «Огненных королей» принцепса Локьи, приняв их за богов, воплотившихся в железе. Если криков и угроз оказывалось недостаточно, чтобы заставить этих несчастных двигаться дальше, их приходилось уносить ординаторам из медике. Другой работы для врачей и госпитальеров практически не было: имперские силы разрешили конфликт без потерь со своей стороны. И это несмотря на то, что в грязной толпе присутствовали ксеносы.

Данный факт немало радовал Владыку Змиев и одновременно немало злил его.

– Он был прав, – пробормотал Вулкан, издалека наблюдая за постепенно опустевающим Хартором.

– Повелитель? – переспросил Нумеон, стоявший позади примарха на поле сбора. Неподалеку, на участке земли, разровненном имперскими землекопами, Саламандры грузились на «Штормовые птицы»: их ждала немедленная передислокация. Приведение к Согласию закончилось. Империум победил.

– Он сказал, что избавил нас от необходимости проливать кровь, – ответил Вулкан, наблюдая за толпами людей, покидавших город.

Амбразуры в стенах этой последней крепости были пусты, смотровые башни высились над городом беспомощными стражами, и лишь тени несли дозор на парапетных стенах. Население всего Хартора – солдаты и гражданские, один за другим, – передавало себя в руки Империума.

Нумеон нахмурился.

– А разве нет?

Вулкан впервые за почти целый час обратил на советника пылающий взгляд. Нумеон и не вздрогнул. Даже сердце его не выдало.

– Ты свирепый воин, Артелл, – сказал примарх.

– Я таков, каким нужен вам, повелитель, – ответил Нумеон, слегка склонив голову в знак почтения.

– Это верно. Никому в Восемнадцатом не сравниться со знаменитыми Погребальными стражами. Подобно глубинным драконам, вы яростны и неудержимы, клыки и когти ваши остры, – Вулкан кивнул на меч, закрепленный на спине советника. За время этой кампании его еще не омывала кровь, но, судя по полной капитуляции хар-танцев, ему суждено было остаться незапятнанным. – Но стали бы вы вырезать целый город – и солдат его, и гражданских, – лишь для того, чтобы донести послание и избежать дальнейшего кровопролития?
– Я... – правильного ответа не было, и Нумеон это знал.

Аноним 20/06/18 Срд 04:30:04 764307223
– Вулкан... – раздалось снова, но на этот раз голос стал четче. Я потянулся к свету, яростно брыкаясь в попытке достигнуть поверхности, выбраться из воды.

– Вулкан, ты должен поесть.

Распахнув глаза, я понял, что, судя по всему, терял сознание, потому что очнулся я в другой части корабля.

Я сидел. Мои руки и ноги были связаны.

Напротив меня, за широким банкетным столом, восседал, отвратительно улыбаясь, мой мертвый брат.

– Угощайся, – сказал он, указав пустыми глазницами на расставленные перед нами яства. – Ты должен поесть.

Мы находились в длинной галерее. Вычурные канделябры, покрытые слоем пыли, давали дрожащий свет. Серебряные люстры над нами тихо покачивались от вялого сквозняка. Между ними протянулись тонкие нити, напоминая сети древних, давно вымерших арахнидов. Сам стол тоже был покрыт мучнистым, серо-белым налетом.

Я почуял запах мяса, только он казался странным, словно мясо было местами испорченным или сырым. На фруктах и хлебе виднелись намеки на плесень, несмотря на их кажущуюся свежесть. Стол был заставлен графинами с вином, но в некоторых оно прокисло, приобрело пробковый тон и начало горчить.

Хотя угощения загнивали, зрелище заставило меня изойти слюной и забиться в путах в безуспешных попытках добраться до еды.

– Ешь, Вулкан, – уговаривал меня Феррус. – Ты совсем зачах.

Я хотел ответить, но горло так пересохло, что мне удалось издать лишь хрип.

– Говори погромче, – сказал Феррус, шевеля безгубым ртом, каким-то образом способным воспроизводить слова несмотря на то, что в его зияющей черноте не было языка. Он широко повел костяной рукой. – Мы все жаждем тебя послушать.

Только теперь я заметил других гостей.

Семнадцать мужчин и женщин сидели за банкетным столом. Как и предыдущие пленники, которых показывал мне Керз, они были как солдатами Армии, так и мирными имперскими жителями. Я даже увидел среди них летописцев, в том числе одного, похожего на Вераче. Из всех гостей он один выглядел спокойно и равнодушно. Разумеется, он не мог на самом деле быть летописцем, потому что Вераче не был человеком в строгом смысле этого слова. Он был лишь оболочкой на существе, носящем этот облик, как одежду.

Их кожа была натянута, как тонкий пергамент, из-за губ виднелись десны, под глазами залегли темные круги – смертных тоже определенно морили голодом.

Но в отличие от меня они не были связаны.

Вместо этого им отрезали кисти рук, а в прижженные обрубки воткнули длинные зазубренные ножи и трехзубые вилки. Некоторым удалось подцепить кусок мяса или отрезать ломоть хлеба, но из-за длины прикрепленных приборов поднести еду ко рту было невозможно.

Они сидели на роскошном пиру, но могли лишь смотреть, как портилась и гнила еда, и умирать с голода.

Феррус привлек мое внимание, подняв кубок.

– Могу я произнести тост, брат? Полагаю, это стоит сделать сейчас, пока этот жадный сброд не смел все.

И вновь я попытался заговорить, но горло словно расцарапали лезвиями, и я лишь сипло выдохнул. Я сжал и разжал кулаки, слабо натягивая путы. Застучал ногами, повреждая и ломая кости.

– За тебя, дорогой Вулкан, – сказал Феррус, поднес кубок к губам и опорожнил его. Темно-красное вино полилось в горло, сквозь разрубленную шею, а затем наружу из щелей в грудной клетке – где броня и плоть уже начали отваливаться под действием разложения.

Феррус огляделся на других гостей, как будто озадаченный.

– Возможно, они ждут тебя, брат? – предположил он. – Они еще ни крошки не съели.

Путы на запястьях начинали впиваться в кожу. Я проигнорировал боль, зло стиснув зубы и дрожа всем телом.

– Ко... р... – прохрипел я. – Ко... рм...

Феррус повернул голову, словно прислушиваясь, но его уши давно превратились в комки гнилой плоти.

– Говори погромче, Вулкан. Чтобы мы все тебя услышали.

– Ко... рм... ите. Кормите. Кормите! Кормите друг друга!

Я взревел и забился в путах, но высвободиться не мог.

Феррус покачал головой, медленно и убежденно.

– Нет, Вулкан. Мне жаль, но они тебя не слышат.

Он указал костяным пальцем на одного дергающегося человека: из его уха вниз по щеке бежала полоска засохшей крови.

Они были глухи.

Когда несчастный человек повернулся ко мне лицом, я увидел, что радужка у него была мутно-белой.

И слепы.

Им оставались только обоняние, осязание и вкус. Какая жестокость: быть совсем рядом с тем, чего так жаждет тело и что рисует разум, и не иметь возможности это получить.

– Алчные не могут и не хотят ничего слышать, – сказал Феррус. – И ты не сможешь их заставить. Алчность человечества рано или поздно его уничтожит, Вулкан. Помогая им, ты лишь отсрочиваешь неизбежное.

Я бросил слушать болтовню своего мертвого брата, перестал обращать на нее внимание. Вместо этого я закричал. Я проклинал Керза, пока мой голос не пропал.

А потом я сидел, словно король на жутком пире, пока его гости медленно гибли от голода.

Как бы ни было слабо мое тело, оно не умирало. Керз знал, что я проживу дольше смертных, и когда последний из них испустил дух, я остался один.

Свечи превратились в огарки, слой пыли потушил огонь в них и в люстрах надо мной, погружая зал в темноту, и в этот момент я заплакал.
Аноним 20/06/18 Срд 16:48:24 764489224
Реквестирую кусок хз откуда, суть такова: Кхарн с несколькими кхорнитами вламывается в какой-то слаанешитский храм или что-то вроде того. Там кхорниты поддаются Слаанеш и Кхарн их всех вырезает.
Аноним 20/06/18 Срд 17:28:15 764494225
>>764489
Я флафф-библии этот отрывок. Ярость Кхарна вроде.
Аноним 20/06/18 Срд 17:31:13 764495226
Принц Воронья Аноним 21/06/18 Чтв 20:46:08 764709227
Бывали целые ночи, когда он не чуял крови. Теперь они оставались в своих домах и жилищах, редко выбираясь на улицы после вечернего закрытия заводов. На дорогах города больше не разносились звуки стрельбы и крики раненых, изнасилованных и умирающих.  
Однако Ночной Призрак продолжал наблюдать своим городом и своими людьми. Грехи стали тише, преступления утаивались, однако город не освободился от их разлагающего воздействия. Он хотел от них лишь страха, и получил только его. Страх принес повиновение. Страх заставил их подняться выше своих тошнотворных животных инстинктов и жить как люди.  
За ним все еще шла охота, однако в правящей элите было немного тех, кто мог продолжать выражать свое недовольство. Головорезы и наемные стрелки становились известны тем, что вообще отказывались на него охотиться, а недалекие и трусливые люди, желавшие его смерти, никогда бы не вышли на улицу, чтобы сделать все самостоятельно.  
Ночной Призрак перекусил кость, дочиста слизнув остатки мяса. Он больше не ежился от кислого вкуса свинины. Годы, проведенные в нужде, полностью лишили его колебаний и сомнений.  
Он отшвырнул человеческую берцовую кость и облизал зубы. Бывали ночи, когда он почти что скучал по вкусу собачатины.
Аноним 22/06/18 Птн 01:53:11 764760228
>>764709
>Он больше не ежился от кислого вкуса свинины
Так он ебал не только собак, но и свиней.
Жиллиман нипридавал Аноним 26/06/18 Втр 18:35:39 765401229
Книга станет его величайшим трудом, его Магнум Опус, творением, благодаря которому его запомнят в веках. Некоторые могли счесть подобную мысль тщеславной, но только не он. В работе сохранится все, что пытался создать его генетический отец. Это учение заложит необходимый фундамент, чтобы выстоять перед надвигающейся бурей.
Самоотверженность, а не гордыня направляли его руку, когда он записывал десятилетия знаний, каждая глава и строфа были частичкой его биологически запрограммированного гения, каждая крупица вживленной информации – кирпичик, который в совокупности с другими выстроят творение масштабов куда более грандиозных, нежели просто сумму их составляющих.
После опустошения Калта легион нуждался в нем даже больше, чем обычно. Гордости его воинов был нанесен тяжкий удар, и они отчаянно нуждались в своем примогениторе. Каждый день илоты приносили ему прошения об аудиенции от капитанов орденов, но его труд был слишком важен, чтобы удовлетворять эти просьбы.
Они не могли взять в толк, почему он заперся от сынов, но им и не следовало этого понимать. От них требовалось только подчинение, даже если его приказы на первый взгляд были бессмысленны или казались еретическими, как те, которые ввергли галактику в пламя.
За все годы служения генетическому отцу ему никогда не приходилось сталкиваться со столь ужасным выбором.
Империум утрачен. Весь опыт говорил ему об этом, но его предательство могло стать тем, что спасет фундаментальную мечту от исчезновения.
Тело Империума умирало, но идеалы, лежавшие в его основании, могли уцелеть.
Отец поймет, даже если остальные – нет.
Робаут Жиллиман написал два слова в заголовке правой страницы: слова измены, слова спасения. Слова нового начинания.
Империум Секундус.
John French Child of Night Аноним 26/06/18 Втр 20:25:19 765406230
Мортинар, семьдесят первый префект Сарагорнского анклава, резко выпрямился, тяжело дыша открытым ртом. Глаза были вытаращены, сердце колотилось. Он повернул голову, моргнув от яркого света, заливавшего зал совета.
– Господин?
На него смотрела Хасина. Ее лицо с искусственной кожей не выражало эмоций, но глаза блестели замешательством. За ее спиной ожидали остальные помощники, переминаясь с ноги на ногу в нервной тишине. Мортинар снова огляделся, тяжело дыша. Из ниш в стенах на него глядели резные и позолоченные лица, в их пустых глазах отражался свет ламп.
– Кошмар, – выдавил он и взглянул на дрожащую руку, выглядывающую из вельветового рукава. – Да, всего лишь кошмар.
Он снова поднял голову и увидел, как собравшиеся помощники обмениваются взглядами.
– Господин… – начал Торлек, отведя глаза. Неуверенно выглядевший молодой капитан стражи запнулся на полуслове.
– Вы не спали. Вы вызвали нас для обсуждения работ по Четвертой программе. Вы просто говорили, что…
В этот момент префекта вновь охватила паника, в голове заревели сигналы тревоги.
«Почему они все стоят вокруг, как стадо? Почему просто смотрят на него?»
– Как далеко продвинулись враги? – резко спросил он, быстро подойдя к столу и включив дисплей с гололитическими данными. – Какие у нас потери?
Он пробежался глазами по конусу светящихся данных, изучая состояние гарнизона анклава.
Следующим нарушил тишину Коримино, его третий жизнехранитель.
– Мой господин, нет никаких врагов.
– Они здесь! – заорал он, ударив кулаком по поверхности каменного стола. – Не лги мне! Не смей!
В памяти всплыли образы анклава, пылающего под бурным, черным небом. Он шагнул к окну и ударил ладонью по кнопке управления ставнями. Листы золоченной пластали сложились в каркас.
– Они…
С безоблачного неба над шпилями и куполами анклава сиял яркий и чистый солнечный свет. Префект отступил, мигая от блеска.
Все было на месте, нетронутое темнотой и огнем. Мортинар моргнул, образы перестрелки по-прежнему цеплялись за память. Он медленно повернулся к персоналу. Все тревожно смотрели на него.
– Что-то не так, господин? – осторожно спросила Хасина.
Он открыл рот, чтобы ответить.
За его спиной по небу растеклось черное облако, подобно чернилам, разлитым на бумагу. Из наступающей ночи падало пламя. Префект открыл рот и…проснулся.
Растянувшийся сон сливался с реальным кошмаром, что окружал его.
Ревели сигналы тревоги. С потолка сыпалась пыль. В рамах тряслись металлические ставни. У дверей толпились вооруженные стражники. Помощники префекта кричали друг на друга. Над столом мерцал расфокусированный гололитический дисплей. Сквозь помехи с шипением пробивались карты, данные и информация, передавая картину происходящего, которая не могла быть правдой. Из встроенных высоко в стенах динамиков завывали искаженные звуки. Хасина стучала по клавишам вокс-пультов и кричала кому-то из стражей анклава, требуя помощи и отчета. Ее голос охрип от паники.
Внезапно вокс щелкнул, заскрипел, а затем прочистился. Из громкоговорителя раздался голос, такой отчетливый, словно исходил из самой комнаты.
Префект узнал его. Он принадлежал Толреку. Капитан стражи отправился в северный бастион час назад.
– Господин…
Все в зале замерли и замолчали.
– Г-господин….
Префект наклонился вперед, сжав кулаки на столе.
– Толрек, какова обстановка?
Из вокса раздался тихий шум, который стал постепенно усиливаться. Секунду префект не мог разобрать, что это, затем понял: Толрек плакал.
– Они… они забрали мои глаза, господин. И мои руки. Они говорят, что заберут и язык, как только это закончится. Они говорят, что теперь я принадлежу темноте.
– Толрек… – начал префект, внутри которого смешались гнев и ужас.
– Они говорят, что вы должны понять их приговор, прежде… – Они говорят… Они говорят, что идут за вами.
Префект уставился на вокс, язык окаменел в сухом рту. За спиной перестали дребезжать ставни.
– Кто… – начал он, стараясь придать властность своему голосу. – Кто вы?
Ответивший новый голос был мягким и слегка искаженным, но, казалось, заполнил всю комнату.
– Мы – расплата.
Вокс отключился. Секунду никто не шевелился, а затем Мортинар медленно повернулся к окнам. Ставни с грохотом открылись, и он…
Он проснулся, по телу растекался холод, на губах затухал крик. Префект неуверенно поднялся с кресла, нога ударилась об угол чего-то твердого. Он взвизгнул от боли.
Боль. Это значило, что, по крайней мере, его переживания были настоящими, а не следующей частью бесконечного кошмара.
Он попытался моргнуть, но по-прежнему ничего не видел. Он протянул руку, почувствовав полированную поверхность стола, на который он только что наткнулся. Кнопка включения света должна быть…
Его пальцы коснулись чего-то влажного и теплого.
Он отдернул руку. Сердце заколотилось.
Вода. Он подумал, что это должна быть вода. Потер пальцы. Жидкость на их кончиках была липкой. Он подумал о сладком вине, которое заказал, прежде чем отправиться просматривать отчеты, и представил, как оно пролилось из стакана, когда он ударился о стол. Он снова протянул руку, стараясь не касаться поверхности. Нашел кнопку и нажал ее.
Комнату залило светом, и он закричал.
Он проснулся, глаза открылись, в глотке дрожал крик. Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене под ставнями. В комнате было темно, но воздух был наполнен ноющей пульсацией, похожей на рык работающей машины. Он решил, что видит сон, который всего лишь был…
Линзы моего шлема вспыхнули. Я поднялся с корточек. Префект попытался снова закричать, но вместо этого его вырвало. Я взглянул на него, и вокруг моей головы начала сиять бледным светом кристаллическая матрица психического капюшона.
– Кто вы? – он задыхался. – Что тут делаете?
– Ты знаешь, кто я.
Его глаза пробежались по пластинам моего доспеха цвета полуночи, по эмблемам молнии и орлиного крыла, цифрам, которые были выгравированы на бронзовом солнечном диске, украшавшем нагрудник. Я оперся на посох, обеими рукам держась за железо с кристаллическим сердечником. В разуме префекта формируются узнавание и страх, в то время как часть него пытается отрицать увиденное.
– Я ничего не делал, – заикаясь, произнес он. – Я служу Императору. Я верен Единству Те…
– Генозаповедники, префект. Влажные Хранилища, миллионы сращенных вместе плотью и костьми – Первая программа, и Вторая, и Третья. Город под городом, который поглотил всех, кто вышел за допустимый диапазон отклонений. Запах, который говорил о том, что ты решил разложить отверженных, а не сжечь их.
Префект начал рыдать, из уголков глаз побежали слезы. Я несколько секунд смотрел на него, а потом продолжил:
– Мы здесь не для того, чтобы устанавливать твою невинность или вину. Время для этого прошло. Мы здесь не ради правосудия или спасения миллионов, которых ты заразил. Мы здесь для того, чтобы вознаградить тебя. Мы – следствие твоих действий. Его рука и ласковое лезвие. И…
Я наклонился, от чего сочленения доспеха загудели, и коснулся лица трясущегося человека.
– … мы пришли за тобой.
Он покачал головой, дрожа от ужаса и дерзости.
– Ваш приговор чудовищен. Это не правосудие, а лицемерие!
– Но мы существа, созданные не для того, чтобы жить с этими идеалами, а только претворять их в жизнь.
Минуту он просто обнимал себя руками. Он представлял жалкое зрелище: тощий человек неопределенного возраста, закутанный в вельвет и шелка и плачущий во тьме. От сжавшегося тела поднимался несвежий запах. Он испачкался несколько часов назад, пребывая в лихорадочном кошмаре.
– Все, что я видел раньше, все, что мне снилось…
– Это был только сон.
Он посмотрел на меня, и в его зрачках вспыхнула отчаянная искра надежды, которую смертные призывают даже в самые черные дни.
– Но это не означает, что он был нереален. Тебе снились эти мгновения уже двадцать раз, и будут сниться снова.
Я провел пальцем по его влажной от слез верхней губе.
– Мы говорим уже в восьмой раз, и каждый раз ты плачешь. И не в последний раз.
– Вы… – он запнулся. – Вы ждете, что я попрошу прощения?
– Нет. Ты уже просил его восемь раз.
И тогда он начал смеяться. И продолжал, когда я вернул его в повторяющийся кошмар.
Аноним 26/06/18 Втр 20:27:29 765408231
>>765406
– Какое ты принял решение?
Звук моего голоса прокатился по огромному пространству. Тронный зал был безмолвен и пуст. Мрак в сводчатом помещении был безжизненным, словно пустота, оставленная чем-то нематериальным. Я твердо смотрел на призрачно-бледные черты и черные глаза, наблюдающие за мной от подножья пустого трона. Я не преклонил коленей: власть – это одно, а уважение – совсем другое. Бледное лицо дернулось, губы насмешливо скривились.
– Мое решение? – Он замолчал и постучал пальцем по рукояти цепной глефы. – Вот оно: если мне придется провести больше времени в твоей компании, тогда у меня появится желание сделать что-то, о чем ты пожалеешь.
Севатар сошел с тронного помоста. Даже в доспехе он двигался, как кошка. Я не пошевелился. По привычке я собрался опереться на посох, но его, как и некогда обрамлявшего мою голову капюшона, не было. Без них я словно утратил руку или ногу или лишился части самого себя.
Конечно же, именно по этой причине я стоял в безлюдном тронном зале с Первым капитаном нашего трижды униженного Легиона.
– Эдикт, принятый на Никейском совете нельзя игнорировать, – сказал я. – Ты старший командир Легиона, пока примарх…
– Пока наш отец-во-тьме снова получает наставления от своих братьев, – Севатар отвернулся, рассеянно пожав плечом. – Да, я думаю, что так и есть.
– Необходимо принять решение по либрариусу, – я замолчал, следующие слова, которые я должен был произнести, застряли в горле. – И насчет меня.
Севатар взглянул на меня, хищная улыбка на губах повторилась в его темных очах.
– Я в любой момент мог перерезать твою глотку, – он повернулся и посмотрел на меня, задрав голову и подняв бровь. – Да. Это могло решить некоторые проблемы.
Я медленно выдохнул сквозь зубы. Сказать, что между нами было мало братской любви, значит назвать солнце свечой.
Я не отрывал глаз от его лица. Те, кто нас не знал, всегда говорили, что Повелители Ночи из подземелий Терры и куча отбросов Нострамо во многом похожи. Действительно, бледная кожа и отшлифованные ночью до черноты глаза отмечали всех нас, но для тех немногих, кто отличался внимательностью, мы совершенно разные существа. Черные стоки придали нашим чертам бесцветность. Глаза терран даже более чувствительны к солнечному свету, чем у нострамцев. Мы редко моргаем. Наша кожа от природы безволосая, зубы остры и не нуждаются в шлифовке. К тому времени в Легионе нас осталось мало, невзрачных и исчезающих пережитков. Я хотел бы сказать, что оставшиеся терране были островком медленно угасающего благородства, но это было бы неправдой.
Немногие видели разницу между тем, кем мы были и кем стали. Даже те, кто некогда служили возмездию, теперь превратились в слуг ужаса. Иногда я размышлял, была ли вообще разница между ними.
– Указ… – осторожно начал я.
– Ты и в самом деле ненавидишь нас, ведь так? Всех, кто пришел позже, кто пришел из другой ночи…
Я промолчал, и оскал мертвеца на лице Первого капитана стал шире.
– О, я не осуждаю твою ненависть. Я разделяю ее. Просто она меньше задевает меня.
– Севатарион…
Я замолчал и придал своему голосу уверенность. В воздухе сверкнула, словно искорка инея, частичка моего гнева. Странно, но Первый капитан стал очень, очень спокоен.
– Яго Севатарион, ты дашь мне то, что я прошу.
Слова стерли насмешку с его лица. Он пересек зал сполохом доспеха и сервомеханизмов. Неактивированная цепная глефа ударила меня в грудь, прежде чем я даже поднял руки.
Я упал, но Севатар схватил меня за горло и, притянув к себе, заговорил шипящим шепотом.
– Если ты так отчаянно жаждешь решения, тогда вот оно – я изгоняю тебя. Ты больше не из Восьмого, если вообще когда-то был. Я окрашиваю твои руки в красное. Если мы снова встретимся, я приговорю тебя к смерти. Ты изгой. Ты ничто.
Первый капитан отшвырнул меня, и я рухнул на пол с лязгом керамита о камень. Он стоял с непроницаемым лицом, глаза были скрыты тенями.
– Устраивает?
Я поднялся. Я не был ни шокирован, ни сломлен. Я был разгневан. Во рту ощущался вкус крови. Несмотря на мои попытки обуздать гнев, он пылал все ярче.
Но меня разозлило не его решение. Нет, этот гнев не шел ни в какое сравнение.
– А остальной либрариус?
– Мне плевать, – выпалил он и отвернулся, направившись к трону примарха.
– Когда-то он был нужен, Севатарион, – обратился я резким от гнева голосом. Он оглянулся через плечо, улыбка вернулась. – Была причина, по которой тогда мы были более значимы, чем сейчас.
– Избавь меня от приступов ностальгии, – сказал он, закатив глаза.
Это произошло прежде, чем мысль сформировалась в моем разуме, прежде чем я даже смог осознать, что утратил контроль. По стенам растеклись языки зеленого пламени. Севатар повернулся, цепная глефа с ревом ожила, и в этот момент волна энергии ударила и впечатала его в трон. В один миг между вспышкой пламени и тенью моя рука оказалась на его горле, пальцы сдавили шейный замок и плоть под ним.
– Ты убил нас, – прорычал я.
Я оскалился, и по черепу поползли разряды молнии. Зубья цепного оружия продолжали вращаться, но мой разум окутал конечности Севатара, сжимая и сдавливая их. Я не думал ни о том, зачем это делаю, ни о запрещающем указе.
– Ты уничтожаешь наш Легион, – я впечатал его голову в железный трон одной только мыслью. Сервомеханизмы выли, пока он боролся со мной. – Ты и твой отравленный мир…
Вспышка. Неровный несвет. Мысленное пламя. Агония.
Я отшатнулся, изо рта хлынула кровь, забрызгивая доспех и пустые, обнаженные руки. Единственное о чем я смог подумать, что теперь они и в самом деле отмечены кровью. В голове кружились образы и воспоминания, которые мне не принадлежали.
Севатар не поднялся. Он сидел на троне примарха, тяжело дыша, его глаза уставились на пустое место, где, как мне казалось, я схватил его.
– Уходи, – прохрипел он.
– Севатарион… – начал я, глотая воздух сквозь свертывающуюся во рту кровь.
– Прочь с глаз моих!
Я несколько секунд осторожно разглядывал его, затем повернулся и вышел из тронного зала.
Аноним 28/06/18 Чтв 07:04:57 765625232
Астартес повернул в ее сторону раскосые голубые линзы шлема и тоже кивнул:
— Скоро прибудет еще один, последний катер. Как только он подойдет, вся команда посадочной палубы должна покинуть отсек.
Поднятая бровь недвусмысленно выразила мнение капитана об этом неординарном распоряжении. На тот случай, если Астартес не понял, она озвучила свое недоумение:
— Хорошо. А теперь объясните мне причину.
— Нет, — ответил один из Астартес, назвавший себя сержантом Малнором. — Просто исполняй приказ.
Капитан Аргел Тал жестом приказал своему брату замолчать.
— Последний десантный катер доставит на борт некое существо. И чем меньше членов экипажа твоего корабля его увидит, тем будет лучше для нас всех.
Первый помощник многозначительно кашлянул. Силамор дважды моргнула.
— Я не потреплю присутствия ксеносов на борту «Песни», — заявила она.
— Я не сказал, что он чужак, — поправил ее Аргел Тал. — Я сказал, что это существо. Мои воины сами проводят его на мостик. И когда это произойдет, не смотри на него. Это относится и ко всем остальным: сосредоточьтесь на своих обязанностях. Мои люди дежурят на посадочной палубе правого борта, и они предупредят нас о приближении корабля.

....................

Аргел Тал, ожидая, когда откроются двери капитанского мостика, поднял болтер.
— При появлении этого существа старайтесь не смотреть на него. — Ни на кого не глядя, он обращался к каждому из членов экипажа. — Это не вопрос вежливости или этикета. На него нельзя смотреть. Нельзя встречаться с его взглядом. И постарайтесь не вдыхать его запах.
— Это существо ядовито? — спросила Силамор.
— Оно опасно, — ответил Несущий Слово. — И поймите, я даю вам эти инструкции ради вашей же безопасности. Не смотрите на него. Не смотрите даже на его изображение на мониторе или экране. Если оно заговорит, сконцентрируйте свое внимание на чем угодно, только не на его словах. А если у вас в его присутствии возникнет тошнота или боль, немедленно покиньте свой пост.
Смех Силамор прозвучал не слишком искренне.
— Капитан, ты нервируешь мою команду.
— Просто делайте, как я сказал, прошу вас.
Она нахмурилась, поскольку не привыкла получать распоряжения на своем корабле.
— Конечно, сэр.
— И не считай это оскорблением, Силамор. — Несущий Слово постарался придать своему голосу некоторую сердечность, но вокс немедленно скрыл ее, не оставив и следа теплоты. — Просто доверься мне.
Наконец двери открылись, и первое, что ощутили члены экипажа, было отвратительное зловоние, от которого многие закашлялись.
Надо отметить, только один человек обернулся, чтобы посмотреть, что же за существо прибыло на капитанский мостик в сопровождении целого отделения Астартес, и этим человеком была капитан Янус Силамор.
Непроизвольно нарушив данное лишь несколько минут назад обещание, она повернулась к открывающимся дверям и увидела существо, обрамленное светом ламп из коридора. Первый приступ неудержимой рвоты так стремительно ударился в ее зубы и губы, что Силамор не успела открыть рот. Вторая волна выплеснулась на пол, когда капитан уже упала на четвереньки. Утренний кофеин, остатки сухого пайка и желчь тотчас растеклись по палубе.
— Я тебя предупреждал, — напомнил Аргел Тал, не отрывая взгляда от существа.
В ответ у нее вырвалась еще струя рвоты, и на губах повисли потеки слюны.
Ингетель прополз на капитанский мостик, оставляя за собой слой прозрачной слизи. Шуршанию его скользкого тела о металлический пол вторило равномерное постукивание посоха.
Офицеры, прикрывая руками носы и рты, не скрывая отвращения, покинули свои места вокруг капитанского трона. При приближении Ингетеля некоторых вырвало прямо в ладони, но странное существо этого, казалось, не замечало. Его разные глаза не отрываясь смотрели на шторм, отражавшийся на обзорном экране.
Силамор, воспользовавшись протянутой рукой Аргел Тала, поднялась на ноги.
— Кого вы притащили на мостик моего корабля, капитан?
— Это наш проводник. А теперь, при всем моем уважении, Силамор, вытри губы и приступай к выполнению своих обязанностей. Возможно, в следующий раз ты более внимательно прислушаешься к моим советам.
Она достаточно хорошо знала капитана по встречам с командованием флотилии, чтобы понимать, насколько несвойственна ему эта холодная немногословность. Из всех командиров Несущих Слово Аргел Тал всегда был самым общительным и всегда с готовностью прислушивался к суждениям смертных офицеров.
Она ничего не сказала в ответ. Только кивнула, стараясь дышать ртом, чтобы уберечься от омерзительного запаха, от которого усиливалась тошнота. Но самым отвратительным был для нее не сам запах, а то, что он оказался ей знакомым.
Еще маленькой девочкой на Колхиде ей довелось пережить вспышку эпидемии лихорадки в деревне, и она стала одной из немногих, кто дождался прибытия отряда погребальных жрецов из города Серых Цветов. В течение одного дня они соорудили огромный погребальный костер, чтобы очистить мертвых, перед тем как развеять их прах по пустыне. Запах этого костра остался с ней на всю жизнь, и сейчас, когда он появился снова, она с трудом могла переводить дыхание.
Ее внимание привлекло загадочное постукивание, и капитан перевела взгляд на палубу неподалеку от неподвижного тела существа. Из-под складок мускулов нижней, змеиной половины тела вытекала вязкая непрозрачная жидкость. Там, где она соприкасалась с палубой, металл обесцвечивался.
— Полный вперед, — скомандовала Силамор и сглотнула, предотвращая очередной приступ тошноты.




Аноним 29/06/18 Птн 03:11:47 765855233
Я был на равнине. Стоял полдень, а в чистом небе ярко пылало солнце. С гор дул ветер, шелестел кустарником и дергал мой кафтан.

Я посмотрел вниз и увидел чашу в левой руке. Она была глиняной, как все чаши орду. И почти до краев наполнена кроваво-красной жидкостью.

Я снова посмотрел вверх, прикрыв глаза от слепящего солнца, и увидел перед собой четыре фигуры. Их очертания были зыбкими, словно размытые маревом, вот только было совсем не жарко.

У всех были тела людей и головы животных. У одного – голова птицы с синими перьями и янтарными глазами, у другого – голова змеи, у третьего – красноглазого быка, а у последнего – гниющая голова рыбы, уже пожелтевшая от разложения.

Все четверо смотрели на меня, мерцая в лучах света. Они подняли руки и указали на меня.

Никто не говорил. У них не было для этого человеческих губ. И тем не менее я знал, чего они хотят от меня. Каким-то образом их мысли сформировались в моем разуме, так ясно и отчетливо, словно они были моими.

«Пей», – сказали они мне.

Я посмотрел на чашу в левой руке. Жидкость в ней была горячей. Вокруг края собралась пена. Я неожиданно почувствовал сильную жажду и поднял чашу. На полпути ко рту моя рука задрожала.

Я понял, что в ней было нечто важное, но остановился. Внутри меня сражались мои инстинкты.

«Пей», – сказали они мне.

Тон их приказа остановил меня. Я не знал, почему они хотят, чтобы я это сделал.

И тогда я увидел Его. Он пришел с противоположной стороны. Его фигура тоже была человеческой, но ореол света вокруг Него не позволял разглядеть больше. Я не видел Его лица. Он шел ко мне, и я знал, не понимая откуда, что Он проделал очень долгий путь.

Он не приказывал мне. В остальном Он был похож на четверку звериных фигур. Между ними была какая-то связь, нечто, что я чувствовал, но не понимал. Эти Четверо боялись Его. Я знал, что если выпью из кубка, то отвергну Его, если нет, то отвергну их.

Мы замерли так на долгое время. Четверка указала на меня. Окутанный светом человек шагнул ко мне, ни на йоту не приблизившись.

«Пей», – сказали они мне.

Я поднес чашу к губам. Сделал глоток. У жидкости был смешанный вкус: сначала сладкий, потом горький. Я ощущал, как она течет по глотке, горячая и живительная. Как только сделал первый глоток, то почувствовал сильное желание продолжать пить. Я не хотел ничего иного, кроме как выпить все, полностью осушить чашу.

«Пей», – сказали они мне.

После единственного глотка я опустил чашу, осторожно наклонился и поставил ее на землю перед собой. При всей моей осторожности жидкость немного пролилась, испачкав пальцы. Затем я отступил на шаг назад.

Я поклонился Четверке, не желая оскорблять их, и заговорил, не очень понимая, откуда пришли мои слова.

– Будет вежливо выпить немного, – сказал я. – Нам этого достаточно.
Аноним 02/07/18 Пнд 01:59:46 766331234
девственник.jpg (49Кб, 455x775)
455x775
Серена, сославшись на усталость, вернулась в свою каюту, а Остиан решил остаться на обзорной палубе и полюбоваться на парящую в темноте космоса планету. Чарующая красота Лаэрана и рассказы Серены о пейзажах иных миров пробудили в нем дотоле неизведанное желание. Стоять на чужой планете под незнакомым солнцем и чувствовать, как тебя овевает ветер с далеких континентов, которые никогда еще не видели людей. Желание посмотреть на Лаэран вблизи было таким сильным, что даже вызывало боль. Оно просто травило его душу.

Остиан попытался представить себе размах горизонта чужой планеты — ничем не нарушаемую линию бесконечной голубизны, изгибающуюся от гигантских волн, едва различимую границу между морем и небом. Какая жизнь может таиться в глубинах океана? Какое бедствие обрушилось на утраченную цивилизацию и погребло ее под толщей темных вод?

Ему, уроженцу Терры, океаны которой давным-давно испарились в результате древних войн и промышленных катастроф, трудно было представить планету, на которой отсутствует земная твердь.

— Куда ты смотришь? — раздался голос над самым его ухом.

Остиан постарался скрыть удивление и обернулся к подошедшей Бекье Кински. Сегодня ее голубые волосы были собраны в тугую гладкую волну на макушке, что, как предполагал Остиан, потребовало многочасовых усилий стилиста.

Она одарила его хищной улыбкой. Остиан догадывался, что алое облегающее платье должно было играть роль повседневного наряда по сравнению с концертными костюмами, но выглядела Бекья так, будто только что вышла из бального зала Мерики.

— Здравствуйте, мисс Кински, — как можно более равнодушно постарался произнести он.

— О, прошу, называй меня Бек, как делают все мои близкие друзья! — воскликнула Бекья, продела руку под его локоть и развернула Остиана обратно к окну обзорной палубы.

Аромат ее духов тотчас окутал его, и запах яблок застрял в горле. Декольте Бекьи было скандально низким, и Остиан мгновенно покрылся испариной, наткнувшись взглядом на едва прикрытую выпуклость ее груди.

Он поднял голову и обнаружил, что Бекья смотрит на него в упор. Остиан понял, что женщина не могла не заметить его взгляд, и тогда невыносимый жар бросился ему в лицо.

— Э-э-э… простите, я…

— Тише, мой дорогой, все в порядке, — успокоила его Бекья с игривой улыбкой, от которой Остиану стало еще хуже. — В этом нет ничего дурного, мы ведь оба взрослые люди, не так ли?

Он уставился на медленно вращающуюся внизу планету и постарался сосредоточиться на штормах в океане и атмосферных бурях, но Бекья, склонившись к нему, продолжила:

— Должна признать, мысли о войне меня возбуждают, а тебя? От них кровь бежит быстрее, я вся горю, а ты, Остиан?

— Ну… Я как-то не задумывался над этим.

— Чепуха, наверняка задумывался, — оборвала его Бекья. — Что ты за человек, если мысли о войне не пробуждают в тебе зверя? Да любой, едва подумает об этом, чувствует возбуждение. Я не стыжусь признаться, что от мысли о грохоте орудий и взрывах чувствую жар и трепет. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

— Я не уверен, — прошептал Остиан, хотя слишком хорошо понял, что она имела в виду.

Бекья игриво хлопнула свободной рукой его по плечу:

— Не притворяйся бестолковым, Остиан, я тебе не поверю. Ты ужасный мальчишка, и тебе нравится меня дразнить.

— Дразнить? — удивился он. — Я не знаю…

— Ты все прекрасно знаешь, — сказала Бекья, высвободила руку и, взяв за плечи, повернула Остиана к себе лицом. — Я хочу тебя прямо здесь, прямо сейчас.

— Что?

— Ну, не будь таким чопорным, неужели в тебе нет ни капли сладострастия? Ты ведь слышал мою музыку?

— Да, но…

— Никаких «но», Остиан, — отрезала Бекья, ткнув его в грудь длинным накрашенным ногтем, отчего Остиан прижался спиной к стеклу. — Тело держит душу в темнице, пока все пять чувств не разовьются и не разобьют оковы. Поддайся своим чувствам и открой тюрьму, чтобы душа могла вылететь на волю. Если в сексе участвуют все пять чувств, он становится поистине мистическим действом, я давно в этом убедилась.

— Нет! — крикнул Остиан, выскальзывая из-под ее руки.

Бекья шагнула за ним, но Остиан, вытянув перед собой руки, попятился. При мысли о том, что может стать игрушкой Бекьи Кински, он задрожал всем телом и замотал головой.

— Остиан, перестань глупить, — настаивала Бекья. — Можно подумать, что я собираюсь тебя ударить. Нет, разве что ты сам этого захочешь.

— Нет-нет, — выдохнул Остиан. — Я просто…

— Просто — что? — спросила Бекья, и скульптор заметил, что она искренне недоумевает.

Возможно, никому раньше не приходило в голову противиться ее желаниям, и он пытался подобрать ответ, который не оскорбил бы ее, но мозг не подкидывал никаких идей на этот счет.

— Просто… я должен идти. — Он внутренне съежился, мгновенно возненавидя презренное дрожащее существо, которым сейчас был. — Я должен встретиться с Сереной. Мы с ней… договорились.

— С этой художницей? Вы с ней любовники?

— Нет, нет, нет! — торопливо ответил Остиан. — То есть… Я хотел сказать… да. Мы очень любим друг друга.

Бекья надула губы и скрестила руки на груди. Вся ее поза говорила о том, что теперь он для нее не больше чем грязный мерзавец. Остиан попытался сказать что-то еще, но Бекья не дала ему и рта раскрыть.

— Нет, ты можешь идти. Наш разговор окончен.

И, снова не найдясь с ответом, он повиновался и почти выбежал с обзорной палубы.
Аноним 03/07/18 Втр 01:53:03 766483235
Асмодей внимательно следил за пленником и послал короткий бессловесный голосовой сигнал конвойной команде Крыла Смерти, что ждала его снаружи палубы. Через несколько секунд дверь с шипением открылась, показывая Велиала и трёх рыцарей Крыла Смерти. Броня всех четырёх несла на себе следы недавнего сражения на борту вражеского флагмана.

— Ждите здесь, — прорычал своим людям Велиал и вступил на палубу. Он повернулся и закрыл за собой дверь. Цвет панели замка сменился на красный, показывая, что помещение надёжно заперто.

— Ты не хочешь доверять эту информацию своим рыцарям? — спросил Асмодей. Как и элита Саммаила, рыцари Крыла Смерти знали о существовании Сайфера и, возможно, о его истинной природе.

Велиал ничего не ответил и прошел мимо Асмодея. Он был без шлема, и его взгляд не отрывался от Падшего.

Когда командир Крыла Смерти положил руку на свой меч, Асмодей понял его намерения. Блеснуло лезвие меча Тишины, и у Асмодея было только мгновение между ударами сердца, чтобы отреагировать.

Капеллан-дознаватель кинулся к Велиалу, одной рукой схватив меч магистра, другой сорвав крозиус арканум со своего пояса.

Когда пальцы Асмодея сомкнулись вокруг лезвия меча Тишины, его силовое поле затрещало. Боль слабо отозвалась в руке капеллана, и он скорее увидел, чем почувствовал, как его пальцы падают на пол. Хотя он потерял руку, паузы было достаточно, чтобы отразить удар великого магистра.

Когда Велиал, с искаженным ненавистью лицом, повернулся к нему, Асмодей уже был наготове со своим крозиусом. Велиал легко парировал его удар — Асмодей не шел ни в какое сравнение с их лучшим мечником, но он не мог позволить Великому Магистру нападать на заключенных без причины.

— Прекрати это безумие! — проревел Асмодей.

— Ты его защищаешь?— прорычал в ответ Велиал. — Трижды Проклятого? Погибель Ангелов? Проклятие Льва?!

Асмодей оттолкнул Сайфера в сторону искалеченной рукой, когда Велиал снова пришел в движение, чтобы отразить удар великого магистра. Велиал остановил свой меч в сантиметре от головы Асмодея.

— Слишком опасно оставлять его в живых, — сказал Велиал, его голос был необычно напряжен по сравнению с его обычным самоконтролем. — Мы слишком рискуем, пока он на борту. Он всё равно умрёт под твоими ножами. Умерь в этот раз свою жажду крови!

— Дело не в этом! — взревел Асмодей. Его оскорбила мысль, что он был не более, чем палачом. — Он должен иметь возможность раскаяться! Его смерть или осуждает, или освобождает его душу! Я не получаю удовольствия от тех страданий, что я вынужден причинить. Необходимо добыть неприукрашенную правду! Кровь смывает ложь! Не смей называть меня убийцей, Велиал!

Страсть в голосе капеллана заставила Великого Магистра приостановиться. Асмодей был разъярен и продолжал.

— Так ты обо мне думаешь? Маньяк, годный только чтобы убивать наших пленников? Я настолько низок в твоих глазах, что ты отказываешь мне в возможности добиться раскаяния от человека, чьи омерзительные насмешки мы терпели десять тысяч лет?!

— Он будет манипулировать нами, управлять нашими мыслями по своему желанию! Посмотри, сколько разрушения принёс Астелян и как легко он сбежал, как легко одурачил нас простыми словами и покорностью. Ошибка — позволять ему находиться на этом корабле, и я скорее позову вражескую армию в Башню Ангелов, чем позволю ему ступить на Скалу.

— Это не тебе решать, — прошипел сквозь стиснутые зубы Асмодей. Капеллан знал, что если Велиал всё ещё хочет убить Сайфера, он мало чем — ничем, на самом деле — сможет ему помешать. Но он не был склонен к скрытым угрозам. — Ты поднимешь свой клинок на меня, Великий Магистр Первой Роты? И я стану твоим врагом?

— Если ты будешь стоять на моём пути, то ты сам ставишь себя против меня, — ответил Велиал, шагнул вперёд и поднял меч.

— Я даю тебе последний шанс подчиниться мне, брат, — Асмодей не сказал, что он намеревался сделать. Велиал сделал выпад. Конец меча Тишины нацелился на плечо капеллана, чтобы разоружить, а не убить.

Асмодей едва успел подставить крозиус. Меч великого магистра прошел через наплечник капеллана, не попав в плечо под
ним. Велиал вернул меч и приготовился к новому удару. Асмодей увидел в его взгляде, что в этот раз не будет никакого милосердия.

— Et spiritu vexatus! — Асмодей прокричал слова, которые были прописаны в разуме каждого Тёмного Ангела, чтобы предотвратить подобное братоубийство. Сообщение мог передать и библиарий, мысленно. Тёмные Ангелы никогда более не повернут оружие друг против друга.

Велиал споткнулся, от слов Асмодея его лицо исказилось гримасой боли. Капеллан продолжил уже спокойней. — Libertaris non, Belial. Tu esta dominatus voxilis. Tu pacifica et somnalis.
Аноним 04/07/18 Срд 13:51:26 766728236
Два военачальника поняли друг друга, и Ангрон хлопнул брата по плечу. Его смех утих, но так и не покинул глаз.

— Я с этим разберусь, — сказал он Лоргару. — Ты. Женщина. Подойди сюда.

Ошамай, с которой никогда так не разговаривали, потребовались все силы, чтобы проглотить комок в горле.

— Ты не он, — сбивчиво проговорила она. — Ты не можешь быть им.

Ангрон лязгнул зубами, словно зверь, резко укусив воздух.

— Правда?

— Ангрон Фаль`кр умер сто лет назад, — прошептала Ошамай. — Он сбежал из битвы на хребте Деш`елика.

— Он… он… — теперь смеха не было. Жизнь в его глазах померкла, и они приобрели жемчужный блеск от ошеломляющей боли. Ангрон рванулся всем телом и оказался перед ней, глядя сверху вниз. — Он сбежал. Ты мне так сказала. Сказала, что Ангрон Фаль`кр сбежал.

Генерал Ошамай Эврел`Коршай, стуча зубами, попыталась заговорить, но вместо этого издала слабый стон, а по ее бедрам потекло содержимое опорожнившегося мочевого пузыря.

— Говори, — почти что промурлыкал Ангрон, его дыхание было кислым от ненависти.

— Он возглавлял мятеж рабов. Он бросил их умирать в горах. Он…

— Ты, — Ангрон полностью обхватил ее голову покрытым шрамами кулаком. — Ты лжешь, женщина. Ты… хрргх… сейчас ты скажешь правду.

Но она всхлипнула, и это ее погубило. Ангрон сжал кулак, оборвав ее выдающуюся карьеру и раздавив череп на окровавленные обломки, которые даже не удосужился стряхнуть с руки. Тело упало. Ангрон посмотрел на пол, казалось, он раздражен ее смертью, как будто не имел к этому никакого отношения.

— Ты, — он ткнул мокрой от крови рукой в ближайшего офицера. Поверх черной формы человек носил нагрудник, указывавший на капитанский чин. Ангрон это знал, за сто лет его отсутствия мало что изменилось.

— Пожалуйста, — произнес человек. — Пожалуйста. Пожалуйста.

Примарх низко и тяжело дышал, словно карнозавр.

— Ты, — снова сказал он, и теперь его огромные руки задрожали. Кхарн узнал все симптомы боли от Гвоздей.

— Ты скажешь, — произнес Ангрон. — Расскажи мне о той битве. О битве на хребте Деш`елика.
Аноним 04/07/18 Срд 15:13:42 766737237
Аноним 04/07/18 Срд 16:05:00 766745238
>>766737
Инквизиторы Космоса.
Аноним 04/07/18 Срд 16:56:05 766756239
Аноним 04/07/18 Срд 17:09:29 766762240
>>766756
Читал, но вообще не помню такого. В предателе же Арматуру штурмовали?
Аноним 04/07/18 Срд 17:17:56 766763241
>>766762
В самом конце на Ницерию прилетели, где Лоргар сделал из Ангрона демон-принца.
Аноним 05/07/18 Чтв 13:00:03 766918242
Кто подскажет, где бы найти полный список цитат гвардии из довов? Желательно с аудио
Аноним 06/07/18 Птн 09:28:32 767117243
image.png (1554Кб, 900x1273)
900x1273
Вистарио смотрел, как вирусное пламя растекается по панцирю дредноута, просачиваясь внутрь покореженных бронеплит. Риланора не волновало, умрет он или нет, только чтобы Фулгрим ушел вместе с ним.
– Не. Делай. Этого! – рявкнул дредноут.
– Почему? Я – твой господин, и могу делать все, что захочу. Я могу раздавить тебя или же возродить. Вернуть в Легион. Прими дары Темного Принца, и ты будешь шествовать подле меня, снова облаченный в плоть. Ты сможешь быть кем угодно, старый друг! Я превращу тебя в нечто прекрасное – бога для этих смертных!
– Никогда! Все, что осталось между нами – это то, что умрем вместе! – проревел дредноут. Верхняя часть его панциря пылала синим пламенем. – Я Риланор из Детей Императора. Старейшина Ритуалов, Почтенный из Палатинского Воинства, и гордый слуга Императора Человечества, Возлюбленного всеми. Я отвергаю тебя навеки!
Фулгрим рассмеялся и сказал:
– Мне жаль, но разве похоже на то, что я даю тебе выбор?
Примарх вырвал руку из саркофага Риланора, волоча влажную массу из плоти и жидкости. С пальцев стекали тягучие капли. Примарх походил на повивальную бабку, держащую в руках хныкающего новорожденного. Из лопнувших трубок вытекала настолько застоявшаяся амниотическая жидкость, что она, несомненно, отравляла Риланора каждой прошедшей секундой.
– Я переделаю тебя, брат, – сказал Фулгрим. – Ты станешь моим высшим достижением.
Хотя от тела Риланора остались всего лишь ошметки влажной плоти, Вистарио ощутил его ужас от этого последнего надругательства. Ужас от неотвратимости судьбы стать тем, что он ненавидел более всего.
+Что мы делаем?+
Вопрос задал Муршид, а связь между легионерами Тысячи Сынов была столь сильной, что эмоциональное восприятие атенейца передалось остальным.
Вистарио ощутил бесконечную злобу Фулгрима, его жестокое наслаждение мукой Риланора и беспомощностью Тысячи Сынов. Примарх Детей Императора упивался своей высокомерной гордыней. Чертой, которой, как не единожды говорил Магнус Вистарио, он обладал задолго до своего падения.
Но более всего, даже сильнее злобы Фулгрима, Вистарио почувствовал гордость и честь Риланора, несгибаемый стержень величия, которое восстановило его против своих братьев и привело к навязчивой мании под поверхностью мертвого мира.
Вистарио оценивающе посмотрел на Фулгрима, не увидев ничего достойного в нем.
Его братья в тот же миг почувствовали, что он принял решение.
+Примарх Фулгрим+ отправил мысль Вистарио. +Риланор заслуживает лучшего, чем ты.+
Примарх поднял голову, его некогда яркие глаза почернели и наполнились темнейшим из ядов.
+Он заслуживает лучшего, чем все мы.+
Вистарио поднял болтер и выстрелил в затылок Ахтару. Голова раптора взорвалась, и с его смертью исчезла психическая сила, что сковывала взрыв боеголовки.
Вистарио увидел пламя.
И еще раз вся жизнь в этом мире сгорела.
Пожирателю жизни потребовалось гораздо меньше времени, чтобы принести Исствану III вторую смерть. Первая забрала восемь миллиардов жизней, убив их за считанные часы после того, как Гор провел бомбардировку с «Мстительного духа». Такое обилие смертной плоти, давшей пищу ярости био-убийцы, вызвало по слухам психический вопль, который затмил сам Астрономикон.
Из подземелий появилась тень. Змеиные очертания из пепла удерживались паутиной нерожденной энергии. Даже вирусные яды, сотворенные древней наукой, не смогли уничтожить то, что породили самые темные силы варпа
Тело Фениксийца уже заново сплетало себя, но его душа была разбита. Ведь никакая боль, рана или травма не могли ранить подобное существо сильнее, чем отрицание его великолепия.
И в этом заключалась окончательная победа Древнего Риланора.
Аноним 09/07/18 Пнд 21:49:04 767792244
>>766918
Ты что - ебень безгугловая? Вбей в нем или в ютабе и все увидишь, только в основном они разбиты по юнитам.
Аноним 10/07/18 Втр 16:31:54 767900245
lorgar-ru-banner.jpg (154Кб, 1249x465)
1249x465
Примечание переводчика о временных интервалах

Ввиду того что планета Колхида значительно крупнее Священной Терры, использование понятий из общепринятой номенклатуры «терранского стандарта» не позволит с достаточной точностью описать уникальный дневной/ночной цикл ее обитателей. Поэтому, прежде чем мы начнем, читателю следует ознакомиться с нижеизложенными сведениями.
Период обращения Колхиды вокруг звезды равен пяти годам — четырем целым и восьми десятым, точнее говоря. Следовательно, когда жителя этого мира называют «шестилетним», в действительности ему двадцать восемь или двадцать девять терранских лет.
Солнечные сутки Колхиды (один оборот планеты вокруг своей оси) эквивалентны семи целым и одной десятой терранских суток, или ста семидесяти целым и четырем десятым терранского часа. Очевидно, что даже люди — весьма приспособляемые создания — не могут жить в почти девяносточасовом циркадном ритме, вследствие чего в колхидском обществе возникла особая система промежуточных периодов сна и бодрствования.
Во многих работах данные отрезки времени называются «днями», что может ввести читателя в заблуждение и создать у него ложную картину происходящего. В данном тексте я старался использовать как можно более буквальный перевод колхидских терминов, возникших еще в языке древних народов пустыни.
Итак, словом «день» в этом манускрипте обозначается суточный оборот планеты вокруг своей оси, от одного восхода до другого.
Указанный день, в свою очередь, делится на следующие периоды длиной примерно двадцать четыре часа каждый (точная их продолжительность зависит от времени года и места событий; хронометраж на Колхиде, по сути, представляет собой отдельную и сложную научную дисциплину):

предсвет
утрень
долгодень
последень
сумерица
хладомрак
полночье


Все эти «субдни» разбиты еще на три примерно восьмичасовых отрезка, два из которых отведены под бодрствование и один — под сон. Называются они «явь-подъем», «явь-главная» и «дремочь» (последний предназначен для восстановления сил, но, как правило, жители планеты спят меньше восьми часов в утрень, долгодень и последень и чуть больше — в темноте остальных субдней).
Таким образом, говоря о «яви-подъеме предсвета», мы имеем в виду начальные восемь часов первого двадцатичетырехчасового периода нового колхидского дня. Надо заметить, что по обычаю самое жаркое время суток — явь-главная долгодня — также отводится под отдых, поскольку, когда местная звезда находится в зените, выходить на улицу чрезвычайно вредно для здоровья. В свою очередь, дремочь полночья — наиболее холодный и темный период колхидских суток.
Что касается других временных интервалов — отсчета месяцев, планетарных лет и так далее, — то я постарался избавить читателя от необходимости подробно разбираться в исключительно сложном календаре Колхиды, поскольку это не является необходимым для понимания нижеследующего текста.
Аноним 12/07/18 Чтв 18:22:35 768324246
>>767900
Иногда я просто не знаю, как относиться к аутизму Торпа.
"Лоргар" - самая толстая книга из "Примархов", но при этом сюжета как такового в ней нет, только психоанализ отношений между Лоргаром и Кором Фаэроном.
Аноним 12/07/18 Чтв 19:43:33 768350247
>>768324
Мб он безотцовщина? Или проблемы с батей, как у АДБ.
Аноним 12/07/18 Чтв 19:58:02 768351248
>>767900
Как все сложна. Неудивительно что поехали и стали культистами.
Аноним 12/07/18 Чтв 21:03:13 768361249
>>768351
1 колхидский день - 1 земная неделя
"субдни" - земные дни недели (их тоже семь)
Отрезки по восемь часов - условные "утро", "день", "вечер".
Но при этом бывают субдни, когда и "утром", и "днем", и "вечером" темно, и наоборот.

Не так сложно, на самом деле. Уж точно лучше, чем 24-часовые сутки на каждой планете в Галактике.
Аноним 12/07/18 Чтв 23:03:17 768370250
Посоны, я залетный, но мне очень нужна цитата с гневной речью Жилимана Императору, мол в империи все хуево, появилась церковь и вообще идеалы Императора извращены людьми.
Только встречал ее где только возможно, а когда стало нужно, найти нигде не могу.
Аноним 12/07/18 Чтв 23:28:45 768373251
zsmaLUR.jpg (144Кб, 1000x1000)
1000x1000
>>768370
Почему я всё ещё жив?
Что ещё ты от меня хочешь? Я отдал всё, что у меня было, тебе, им. Посмотри, что они сделали с нашей мечтой: это раздувшийся гниющий труп Империи, которым движет не здравый смысл и надежда, а страх, ненависть и невежество. Лучше бы мы все сгорели в огнях амбиций Хоруса, чем дожили до этого дня.
хэндмэйд транслейт
Аноним 13/07/18 Птн 00:46:09 768375252
>>768370
--Почему я всё ещё жив? -- зарычал он. -- Чего ещё ты от меня хочешь? Всё, что у меня было, я отдал тебе, им. Погляди, что они сотворили из нашей мечты! Раздутый гнилой труп империи, которой правят не разум и надежда, а ненависть, страх и неведение. Уж лучше бы мы все сгорели в пламени честолюбия Хоруса, чем дожили до такого.
Аноним 13/07/18 Птн 00:51:37 768378253
>>768350
Да нет, не в том смысле. Он просто не пишет книги, а садится за компьютер и хуярит текст до посинения. Яркие примеры - "Лоргар", "Азраил".
Торп любит только ТА, загадочных елдаров и FB|AoS (вроде даже премию Gemmel Award в том году выиграл), все остальное пишет квадратно-гнездовым методом.
Аноним 13/07/18 Птн 02:20:05 768384254
>>768378
>Торп любит только ТА
А Падших - ненавидит. Все правильно.
Аноним 13/07/18 Птн 13:37:25 768471255
>>768378
иной раз кажется, что ТА он ненавидит
Аноним 13/07/18 Птн 19:14:22 768624256
- Мы можем вернуться в Империум с этим знанием, но человечество никогда не поддастся этому... хаосу.

У человечества нет выбора. Оно погибнет в когтях чужих, а немногие выжившие будут поглощены растущим влиянием богов варпа. Они становятся только сильнее, Аргел Тал. Если кто-то отказывается склониться перед ними, то этому виду не место в галактике.

Несущий Слово не произнес слов, вертевшихся на языке, но демон ощутил их.

Что ты будешь делать, человек? Сражаться с нами? Вести войну с самими богами? Подумать только — маленькая империя смертных осаждает небеса и преисподнюю.

В точности, как эльдар. Вы узрите Изначальную Истину, или же она уничтожит вас.

И в итоге "маленькая империя смертных" уже 10к лет противостоит "богам", кек
Аноним 13/07/18 Птн 23:59:15 768689257
>>768373
>>768375
Спасибо, Анон, пусть Император озарит тебя своим светом.
Аноним 14/07/18 Суб 11:39:46 768734258
>>768624
>И в итоге "маленькая империя смертных" уже 10к лет противостоит "богам"
Ага, Кадия стоит, проснись пол галактики просрали.
Аноним 15/07/18 Вск 02:17:44 768899259
>>768734
Лучше так, чем демонам прислуживать.
Аноним 15/07/18 Вск 19:12:20 769149260
>>768734
Ща Коул пофиксит не ссы.
Аноним 16/07/18 Пнд 09:19:29 769273261
>>768734
Не просрали, просто хаосня повсюду расползлась, но ничего, ща Жильман с примарисами их загонят обратно на парашу в Очко.
Аноним 16/07/18 Пнд 22:00:10 769601262
>>769273
>Не просрали, просто хаосня повсюду расползлась, но ничего, ща Жильман с примарисами их загонят обратно на парашу в Очко.

Так и представляю:
На дворе 001.М52, Астрономикон давно погас, на 99.99% планет Имперума пируют демоны, от эльдар не осталось даже воспоминаний, тираниды свалили от греха подальше, орки объявили вооруженный нейтралитет, некроны решили поспать еще пару десятков миллионов лет, система Сол в осаде стократно превосходящих сил, Император разложился на плесень и липовый мед, но лоялисты радостно твердят, что вот-вот из стен Дворца выйдут тысячи титанов, которых спрятал там еще Дорн при постройке, и загонят хаосню обратно в очко (расползшееся на всю галактику), и Империум вилл би грейт эгейн.
Аноним 17/07/18 Втр 22:02:07 769879263
>>769601
>эти маняфантазии хаосопетушка
Аноним 18/07/18 Срд 02:23:58 769941264
Перт-1.png (385Кб, 1318x635)
1318x635
Перт-2.png (377Кб, 1319x628)
1319x628
Перт-3.png (389Кб, 1303x632)
1303x632