Warhammer


Ответить в тред Ответить в тред

Check this out!
<<
Назад | Вниз | Каталог | Обновить тред | Автообновление
91 11 57

Тред цитат III Альфарий 29/06/19 Суб 21:47:55 8670931
Vo3RC5CxaE.jpg (132Кб, 747x1024)
747x1024
Альфарий 29/06/19 Суб 22:08:34 8671102
bump
Альфарий 30/06/19 Вск 21:25:11 8675473
Жиллиман ударил вновь, метя в брюхо демона, и вновь Великий Нечистый отбил клинок, но отсупил ещё дальше… - не будете уничтожены, а Галактика не станет свободной от вашей заразы!
- Нас не уничтожить! – закричал Септикус, ударив мечом в ответ. Примарх отвёл удар Дланью Владычества. – Мы – создания варпа! – демон знал, что не сможет победить Мстящего Сына, не сегодня. Ему нужно было лишь продержаться достаточно долго, чтобы его тело распалась, а душа смогла скрыться. Он чувствовал, как вокруг его сущности слабеет плотская оболочка, и направлял все силы на её разрушение, смеясь в предвкушении в лицо примарху, отступая всё дальше. – Тебе не победить! «Галатан» грядёт! – Он показал в небо истекающей порчей рукой. Облака расходились, открывая огромный силуэт. – Тиф здесь. Даже если ты зарежешь нас всех, как свиней, его тебе не одолеть! Имя нам – легион. Нас всех не уничтожить!
- Возможно, - улыбнулся Робаут Жиллиман, - но я могу начать с тебя!
Меч Императора ослепительно вспыхнул, и Септикус отшатнулся от палящего жара. Глаза демона иссохлись и кровавыми слезами потекли по лицу. Великий Нечистый не увидел убившего его удара, но ощутил, как пламя впивается в его кишки. Он незряче посмотрел на оружие, вошедшие в плоть по рукоять и пронзившее сердце.
- И когда я изгоню вас из этой вселенной, - зарычал примарх, - то приду в вашу и очищу варп. Однажды покой вернётся в разумы и сердца людей.. но ты этого не увидишь.
Ни одна хроника не назвала бы последние слова Септикуса достойными.
- Но… - вот и всё, что он успел сказать.
Закричав, Жиллиман рванул меч вверх, разрубая размякшие рёбра, испепеляя сгнившие органы, рассекая бесчисленные подбородки и кишащий бактериями череп, пока клинок не вырвался наружу, разбрызгивая порченую кровь. Тьма взвилась над телом убитого демона, и меч примарха ослепительно вспыхнул вновь, разгоняя тени, изничтожая их присутствие в бытие.
Свет Императора сжёг Септикуса навсегда.
Альфарий 01/07/19 Пнд 16:20:55 8678024
Еще раз убеждаюсь, что Мирожорам не чуждо чувство юмора.

*Вокруг них часто проявлялась боль, раскалывавшая их черепа. Когда церебральные имплантаты вгрызались по-настоящему глубоко, из пустоты возникали мелкие трепещущие духи-частицы страдания, которые ползали по броне Пожирателей Миров. Эти безмозглые импульсы воплощенного страдания носились по красному керамиту, словно ящерицы, а затем снова растворялись в насыщенном варпом воздухе. По большей части легионеры вообще не обращали внимания на эти несущественные явления — возникновение малых демонов эмоций едва ли являлось редкостью в Оке — но особенно часто мелкие бестии кишели на помощнике Леора, воине по имени Угривиан. Как-то раз я увидел, что тот съел одну из них. Крошечное змееподобное создание билось в его кулаке, пока он не откусил щелкающую зубами голову и не проглотил лакомство, издав низкий смешок.
— Ты же знаешь, что Нерожденные не годятся нам в пищу, — заметил я.
Угривиан заглотил остаток извивающегося белого тельца. Я наблюдал, как тварь билась в его пищеводе, вспучивая мышцы шеи, пока не провалилась в желудок.
— Хайон, ты хорош на топорах, и я это уважаю. Но ты слишком высок и могуч, чтобы признать: нет лучшего способа оскорбить врага, чем превратить его в дерьмо после того, как ты с ним покончил.
Альфарий 01/07/19 Пнд 20:17:37 8678785
— Ты вообще слышишь меня? Я сказал, что эти твари посмели пролить кровь представителя Третьего. Твоего брата, между прочим. Их надо усыпить, как бешеных животных, коими они и являются.
— Ну так попробуй, в чем проблема. — Фабий раздраженно показал на выход. — Пойди да прибей их, если получится. А я потом принесу свои извинения Эйдолону, когда тебя подвесят вниз головой и вырвут сердца. — Он не моргая уставился на Алкеникса. — Я создал их, чтобы они убивали таких, как мы, Флавий, точно так же, как нас создали убивать врагов нашего прежнего повелителя.
— Значит, братья для тебя — враги?
— Скажешь тоже! — Фабий расхохотался, погладив рукой один из стоящих на полке биогенных сосудов. В каждом плавало геносемя, извлеченное из воина XII миллениала. — Мы были выведены для особой цели, но не смогли ее достичь. Мои творения не подведут меня так, как мы подвели своего отца.
— Так ты возомнил себя императором? Богом-королем, окруженным раболепным гаремом генетически измененных женщин? — Алкеникс усмехнулся. — Я же вижу, что ты души не чаешь в своей Гончей. Зачем еще тебе производить на свет таких бесполезных тварей? Брат, неужели ты наконец-то поддался пороку? — Он склонился ближе. — Неужели Слаанеш разжег твои чувства и расшевелил твой…
— Довольно! — Фабий посмотрел на свое отражение в зеркале. — Ты действительно хочешь узнать, почему я усовершенствовал представителей обоих полов, Флавий, или тебе достаточно пошлых фантазий?
Альфарий 02/07/19 Втр 20:24:19 8681236
Отрывки из рассказа Джеймса Сваллоу "Покои в конце памяти". Разговор Дорна и Малкадора про потерянных примархов и судьбы их легионов.

Когда всё закончилось Дорн направился дальше, но Массак задержался. Библиарий подходил к каждой исходной точке пси-форм и проводил силовым мечом по вырезанным иероглифам, чтобы они не смогли восстановиться. Догнав своего господина, Массак услышал рокот его слов, прорубавших воздух.
– Я знаю эти покои, – размышлял примарх, когда они дошли до палаты перед двумя большими дверями. – Я помню их… Они были в другой части Дворца.
– Как это возможно? – спросил Массак. – Как…?
Его слова превратились в пепел, когда ужасающая тишина стиснула его. На библиария обрушились психические ощущения. Не только муки недавно погибших и пытки, которые претерпевали их духи, не только ненавистные отголоски пси-форм, но и тень гигантского психического присутствия. Разум хитроумного смертоносного великолепия, поступь которого невидимо окрашивала стены, и только такие, как Массак могли почувствовать её.
Вся мощь была сконцентрирована на дверях. Справа на медном портике красовалась вырезанная на старый манер цифра II. Слева на точно таком же входе в стали была выгравирована цифра XI. Массак не мог оторвать взгляда от этих злосчастных символов, и генетически изменённая кровь в его венах застыла.
– Второй и Одиннадцатый, – еле сумел произнести он. Говорить о них было запрещено осуждением самого Повелителя Человечества. Каждый сын каждого легиона, верный или предатель, знал слухи о двойной трагедии потерянных титанов, правда же об их утрате была навечно скрыта и непостижима.
Некогда Император создал двадцать сыновей, аспектов своей сущности, Рогал Дорн был одним из самых могучих среди них. Но двух примархов вычеркнули из списков чести задолго до восстания магистра войны, каждого поглотила катастрофа такого масштаба, что мало кто знал её подлинные размеры. Массак мог добавить только слухи и полуправду к своим знаниям, но глядя на лицо генетического отца, он понял, что Дорн глубоко в своих сердцах хранил суровую память об этой катастрофе.
– Мои братья… – примарх убрал оружие и направился к дверям. Дорн протянул обе руки и коснулся металла пальцами в бронированных перчатках. Псайкер редко видел такое почтение, такое сомнение в действиях Кулака.
– Если вы были бы сейчас здесь, что изменилось бы? – спросил Дорн холодный кисловатый воздух, словно забыл, что Массак ещё рядом. – Как изменился бы ход этой войны, если вы были бы вместе с нами? Или с ними? – Он покачал головой. – Хотел бы я знать.
Наконец Дорн убрал руки и оглянулся на сына-воина:
– Хотел бы я знать, что скажут о них в далёком будущем. Их будут помнить, Массак? Мы будем их помнить?
Вопрос казалось причинял Дорну физическое неудобство, и Массак видел, как мышцы напряглись на запавших щеках его повелителя.
– Что это за место? – осмелился спросить библиарий. – Сам воздух насыщен псионической силой.
– Это покои моих утраченных родственников, – ответил Дорн. – У меня есть такие же покои во владениях Дворца, как и у всех сыновей моего отца. Они редко используются, но поддерживаются в хорошем состоянии на случай необходимости. Принадлежавшие предателям закрыли с началом мятежа… – Он замолчал и нахмурился, когда оглянулся на двери. – Но эти… они должны находиться в другом месте.
Медленно и неумолимо поднимались мысли в разуме Массака, когда воспоминания связали здешний психический след с исходной точкой. Он вспомнил. Он узнал телепатическую подпись. Он знал, кому она принадлежала.
Много лет назад Массак стоял в присутствии автора этих хитроумных ловушек во время Улланорского триумфа. Психическая аура была такой же сильной и различимой, как и тогда, задержавшись в эфире шёпотами неземной мощи.
– Сигиллит, – прошептал Массак. – Это – его работа. Ловушки, дверь, печати. Милорд, это настолько очевидно, как если он вырезал бы своё имя на стенах!
– Ты прав, – произнёс Малкадор, его одежды шелестели, когда он вошёл в приёмную из коридора позади них. Чёрный металлический посох звенел об испачканные кровью плиты пола. Ледяная иссушающая ярость сверкала в глазах старика, и Массак почувствовал, как колоссальное давление разума Сигиллита сдавило его. – Вы не должны находиться здесь, Рогал.
– Я знаю это место, – возразил Дорн. – Или нет? Воспоминания туманны. Они нечёткие. Как такое возможно! – прокричал последние слова примарх, его голос гремел. – Отец создал нас с идеальной памятью! Мы ничего не забываем! И всё же… – Он взмахнул рукой.
Малкадор посмотрел на Массака и кивнул дальше по коридору:
– Оставь нас. Ты не должен слышать о чём мы будем говорить.
Библиарий попытался открыть рот, чтобы возразить, но не смог. Двигаясь без сознательного контроля – борясь, но не в силах управлять собственным телом – Массак повернулся и направился по коридору к далёкому свету.
– Как ты посмел, Сигиллит. – В другое время Дорн соблюдал бы приличия и не позволил бы себе показать ярость, которая текла в нём, словно расплавленная сталь. Но наедине со стариком не было никакого смысла в подобном проявлении вежливости. – Мои сыновья не игрушки, чтобы ты играл с ними из прихоти!
– Ему нельзя позволить вспомнить то, что он увидел здесь. Ради общего блага он должен забыть.
Гнев Дорна вспыхнул:
– Вы непочтительно относитесь к моему легиону. Вы непочтительно относитесь ко мне!
– А Имперские Кулаки всегда почтительно относятся к регенту Терры, – язвительно возразил Малкадор.
– Я глубоко уважаю занимаемую вами должность, – не согласился Дорн.
– Но не занимающего её человека? – Горько усмехнулся Малкадор, но мгновение спустя смех исчез. – Вам не следовало входить в коридор, Рогал. Я говорил вам держаться подальше от этих зданий! – Он мрачно посмотрел на кровь на стенах. – Теперь вы понимаете почему. Это вторжение необходимо исправить. Оно будет вычеркнуто из истории, словно никогда не происходило… Я позабочусь об этом.
– Вы солгали мне об этом месте, – ответил Дорн, разочарование читалось на его лице. – Вы по-другому не можете, Малкадор? Даже в самых простых ваших словах всегда должна присутствовать ложь? – Он кивнул на обгоревшие останки. – Смерти эти верных имперских граждан на вашей совести, а не на моей. Но сомневаюсь, что вы даже заметили их.
Если в старике и было сожаление, то Дорн не увидел его. Сигиллит не стал отвечать на его высказывание, а вместо этого произнёс собственное:
– Могу представить, что вы сейчас думаете. Мне не нужно даже читать ваши мысли. Вы думаете о том, предатель ли я… Ни такой, как ваш брат Гор, хватающийся за голую власть и черпающий силы из злобы, а человек, который сам за себя. Интриган и игрок.
– Вы считаете себя верным, – прорычал Дорн. – Не сомневаюсь, что вы можете оправдать каждый свой кровавый поступок. Но кое-что из этого в вас есть. – Он отвёл взгляд. – Сигиллит играет галактикой, словно доской для регицида. Это место? Ваш очередной запутанный гамбит, очередная похороненная тайна. Я знаю это.
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:05 8681257
– Я делаю то же что и вы! – не сдержался Малкадор, и плазматическое пламя в железной корзинке на конце его посоха яростно вспыхнуло. – Я всегда делал только то, что мне поручили делать!
– Ещё одна ложь? – Дорн посмотрел на двойные двери, словно мог увидеть сквозь них силой воли. – В лучшем случае полуправда?
Что он нашёл в этих покоях, если бы вошёл? Какие ответы получит, какие наставления могут быть сокрыты внутри? Говорили, что трагедии утраченных примархов стали предвестниками раскола, с которым сейчас столкнулся Империум. Неужели это правда?
– Я никогда не лгал вам, – упорствовал Малкадор. – Скрывал кое-что от вас? Да. Переключал ваше внимание на что-то другое? И это так. Но в наших отношениях всегда была правда. Можете не верить мне, но знайте это. Из всех ваших родственников, Рогал, вы тот, кем я восхищаюсь сильнее всего.
– Не льстите мне, – резко ответил он. – Меня не волнуют такие вещи. Мне нужны ответы, старик! Вы отослали Массака, остались только мы двое. Говорите!
– Это место сокрыто по серьёзной причине. Наследие потерянных хранит в себе слишком много сомнений, слишком много горьких истин, которые только пошатнут равновесие нашего драгоценного Империума. Сейчас не время тянуть за эти нити. Сын Инвита!
– Если не сейчас, то, когда? – не уступал Дорн. – Что если там есть ответ, способ…
– Способ закончить войну? – Малкадор покачал головой. – Это слова человека, проклятого надеждой! Я говорю вам: за этими барьерами нет ничего кроме горя, – вздохнул он. – Возможно, когда весы снова обретут равновесие и Гора поставят на колени, эти вопросы можно будет задать. Но только тогда!
– Я знал их, – Дорн сделал ещё шаг к дверям, молча пытаясь погрузиться в воспоминания о двух братьях. Не все примархи могли сказать, что дышали одним воздухом с утраченными сыновьями, но Дорн был одним из немногих. Он был с ними, пусть и не долго.
– Вы когда-нибудь задумывались, почему никто не говорит о них? – спросил Сигиллит. – Конечно, всем, кто знает о потерянных, запрещено открыто говорить об их существовании. Однако при отсутствии фактов люди всегда начинают строить предположения. Но не вы. Примархи никогда не говорят о своих потерянных родственниках иначе, чем в самых расплывчатых выражениях. Вы когда-нибудь задумывались почему?
– Как вы уже сказали, нам запретили говорить.
– Даже когда вы вдали от взора вашего отца? Даже когда никто не узнал бы о таком разговоре? Спросите себя, почему ваши мысли всегда соскальзывают и проходят мимо. – Малкадор наклонил голову. – Как их звали, Рогал? – Сигиллит казался почти печальным, когда спросил его. – Ваших исчезнувших братьев. Назовите их имена и титулы.
Дорн попытался ухватиться за смутное воспоминание, сформулировать мучившие его вопросы, но снова совершенная эйдетическая память подвела его. Он видел только фантомы тех моментов. Удержать их было всё равно что пытаться схватить пальцами дым.
– Их звали… – его могучий голос дрогнул. Он разочаровано нахмурился. – Они…
К своему ужасу Дорн понял, что он не знает. Осведомлённость была: он почти видел очертания знания на далёком горизонте своих мыслей. Но оно отступало ото всех попыток рассмотреть его тщательнее. Каждый раз, когда он пытался создать воспоминание о потерянном, это было похоже на борьбу с приливной волной. Всё остальное ясно, но они – призраки в моём разуме.
Имперский Кулак испытывал невозможное. Каждое известное событие его жизни было открыто для него, словно страницы огромной книги.
Но не эти события.
– Со мной что-то сделали. – В груди снова зародилась ярость, вскипая от осознания подобного оскорбления. – Вы стоите за этим! – Дорн повернулся, и взмахнул цепным мечом, устремив сияющую дугу смертоносного металла в сгорбленную и прикрытую плащом фигуру Малкадора. – Вы окутали мою память! Вы вторглись в мой разум… Я должен зарубить вас за это!
Сигиллит никак не отреагировал на угрозу.
– Не только в ваш. Жиллимана и остальных, кто встречал их. – Он дал время осознать свои слова. – Воспоминания чрезвычайно трудно извлечь, – продолжил Малкадор. – Даже у обычного человека. Для мозга же настолько сложного и отлично спроектированного, как у примарха, задача становится во истину титанической. Представьте дерево в земле, растущее из паутины корней. Как можно удалить его, не потревожив ни единого атома почвы? Память нельзя вырезать и исправить, как мнемоническую катушку. Она существует, как голографическая проекция, во множестве измерений. Но её можно подправить.
– Отец позволил это? – Меч Дорна не дрогнул.
– Он не стал останавливать вас.
– Останавливать меня? – прищурился примарх.
Малкадор медленно попятился, подальше от смертоносной дуги искусно украшенного меча.
– Потеря Второго и Одиннадцатого стала тяжёлой раной для нас и угрожала идеалам, лежавшим в основе Великого крестового похода. Она разрушила бы всё, что мы построили в стремлении воссоединить человечество и изгнать врагов. Необходимо было что-то предпринять. – Он встретил пристальный взгляд Дорна. – Оставленные ими легионеры, лишившиеся лидеров и покинутые, являлись слишком ценным ресурсом, чтобы от него отказаться. Они не разделили судьбу своих отцов. Вы и Робаут выступили на их стороне, но не помните этого. – Малкадор кивнул сам себе. – Мне выпал жребий наблюдать, как они приспосабливаются к новым обстоятельствам.
– Вы отняли у них воспоминания.
– Я даровал им милосердие! – оскорбился Малкадор. – Второй шанс!
– Какое милосердие может быть во лжи? – громко возразил Дорн.
– Спросите себя! – Сигиллит ткнул горящим навершием посоха в сторону примарха. – Хотите знать правду, Рогал? Вы сами приказали окутать вас! Вы сказали мне сделать это. Вы с Робаутом придумали этот план и дали мне разрешение!
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:29 8681268
Дорн нахмурился ещё сильнее:
– Я никогда не одобрил бы подобного.
– Неправда! – Малкадор ударил основанием посоха в пол, лязгом металла подчёркивая сказанное. – Судьба потерянных была такой, что вы охотно позволили это. Вы стремились спрятать подобное знание.
Новое опровержение сформировалось в горле Дорна, но он сдержал его. Он отбросил гнев и изучил возможность отрешённым холодным взглядом Преторианца.
Мог ли я пойти на такое? Если дело было достаточно серьёзным, стал бы я настолько прагматичным и бесчувственным, чтобы отдать такой приказ?
Дорн инстинктивно знал ответ. Безусловно, да.
Если Империум окажется под угрозой, он отдаст за него жизнь. Стоимость некоторых воспоминаний, кусочек его чести, являлись той ценой, которую он вполне готов заплатить.
Малкадор подошёл к нему, оставив посох на месте. Костлявая рука с длинными пальцами показалась из широкого рукава его монашеских одежд, и Сигиллит протянул её, остановив перед лицом Дорна. Вспыхнули искры сверхъестественного света.
– Я покажу вам, – сказал псайкер. – Ненадолго я позволю вам вспомнить. Вы узнаете, почему потерянное должно оставаться тайной.
Дорн закрыл глаза и ледяной огонь вспыхнул позади них. У него перехватило дыхание, когда глубоко внутри на мгновение рассеялась тень.
Он шёл по запачканному кровью коридору и с каждым шагом вновь пробуждённая память отступала всё глубже во мрак.
Дорн чувствовал, как она исчезала. Он знал, что к тому времени, как достигнет выхода, от неё не останется ничего. Правда, которую он мельком увидел, скрытая, показанная, а теперь скрытая снова, становилась преходящей и эфемерной.
Он не сомневался в показанном Малкадором. Дорн достаточно хорошо знал собственный разум и был вполне уверен, что Сигиллит не спроецировал какую-то колдовскую иллюзию в его мысли. Примарх пробудился от навеянного забытья считанные секунды спустя, но он чувствовал на себе бремя нескольких дней. Когда он открыл глаза, то не увидел ни малейших следов присутствия Сигиллита.
Имперский Кулак не принимал многое из того, что говорил и делал псайкер, и несмотря на утверждение Малкадора, что тот был искренен с ним, у Дорна оставались сомнения, которые никогда не развеются.
Но не в этом случае. В этом он был уверен.
Потерянных больше не было и хорошо, что их больше не было. Постигшие их великие неудачи разрушились в уме Дорна, но оставили после себя уверенность.
Произошедшее могло бросить тень на всё. Теперь Дорн знал это. Кровоточащая и ненавистная правда ясна для меня. Если они сейчас были бы с нами… Мы уже проиграли бы эту войну.
Он вышел под искусственный дневной свет и обнаружил ожидавшего его Массака. Позади легионера на расстоянии держались спасательные бригады и арбитры, зная, что произошедшее в башне не являлось их делом. К завтрашнему дню никто из них не вспомнит о том, что увидел.
– Милорд… – начал Массак. – Простите, меня вынудили…
Дорн отклонил извинения:
– Ты исполнил свой долг, Йоред.
Массак принял сказанное, склонив голову, и затем посмотрел на зиявшую в стене минарета трещину:
– Что с покоями? Какие ваши приказы?
Примарх на мгновение задумался, ища в своих мыслях вопросы, на которые не получил ответов. Воспоминания о разговоре внутри минарета уже поблекли, превратились в ничто. Он нашёл только твёрдую, как гранит решительность в том, что должно было быть сделано.
– Похороните это место, – сказал он Массаку. – Теперь это только гробница. Оно будет забыто.
Альфарий 13/07/19 Суб 12:10:12 8723729
«Если мир – только то, что я вижу», думал Дафан, «то он умрет вместе со мной. И мне не стоит думать о том, что будет с миром после того, как я умру. Если в нем уже сейчас не осталось ничего из того, что было мне дорого, тем больше оснований не слишком задумываться о его дальнейшей судьбе. Даже Гицилла уже не та, которую я когда-то любил; она стала частью демона, и связана с ним сильнее, чем я. Но человек не просто  живое существо само по себе. Он есть результат жизни своей семьи, своей деревни, своего мира и всей истории человеческой расы. Он – хозяин всего этого наследия, и если он считает себя истинным человеком, то должен принять на себя ответственность перед всеми наследниками, которые будут после него. Если человек – действительно человек, он не может считать, что после его смерти уже ничто не будет иметь значения. Он не должен быть равнодушным лишь потому, что его ждет смерть
Я внутри демона, и демон внутри меня, и если бы не это, я был бы уже мертв. Но если я человек, то я должен думать о человечестве, а не о демоне – а я человек. Я уже не ребенок, которому грозит опасность утонуть, уже не мальчик, от которого взрослые скрывают тайны его народа. Я человек. И все люди, которые умирают там, внизу, наследники того, что делает меня человеком, и их жертва – моя жертва, независимо от того, какой бессознательный импульс заставил демона взять меня в свой мрак. Голод демона – не мой голод, и никогда не будет, потому что этот голод хочет пожрать само человечество, и каждый человек – настоящий человек – должен ему противостоять»
Альфарий 17/07/19 Срд 08:46:34 87411410
Паучьи автоматы и получеловеческие илоты склонялись перед своим повелителем, когда Он проходил мимо, после чего возвращались к своей работе. Некоторые корпели над сложными устройствами неизвестного предназначения, другие возились с изделиями, в которых Мортарион узнавал пластины брони или огромные образцы оружия ближнего боя. Затем примарх увидел стеклянные капсулы, внутри которых находились шары кипучей энергии, жидкие сферы и объекты, геометрия которых была не известна людям.
– Мои исследования помогают концентрироваться, – сказал Император. – Они дают мыслям ясность.
Он указал на стойки с прототипами огнестрельного оружия и модифицированными моделями боевых доспехов космодесантников.
– И в этом есть определенный смысл. Когда примарх готов, я вручаю моему сыну подарок, выкованный собственной рукой. Иногда оружие. Иногда доспех или другое воинское снаряжение.
Он обвел руками помещение.
– Теперь пришла твоя очередь.
Мортариону хотелось остаться отрешенным от этого всего. Но окружавшие его сокровища пробудили жажду к знаниям, которая всегда влекла его. Он захотел узнать больше.
Примарх увидел висевшие в воздухе голограммы оружия, уже подаренного братьям-примархам. Огромная шипастая черно-серебристая булава, щеголявшая зловещим оком, рядом с которой парил силовой меч с крылатой гардой, сиявший в тусклом холодном свете.
Были и другие незаконченные предметы. Взгляд Мортариона упал на черный доспех, лежавший на одном рабочем месте, и каркас шлема в виде рычащего зверя – на другом.
Чем больше он смотрел, тем больше видел оружия. Сотни разработок и конструкций, сотни разобранных реликвий и осколки утраченных тысячелетия назад технологий. Военные развлечения Императора были разложены многочисленными рядами.
«Твой отец считает себя оружейником в той же мере, что и полководцем». Догадка закрепилась в разуме Мортариона, и ее темная значимость вызвала у него негодование.
«Так вот вы кто? – Голос сомнений и недоверия Мортариона, ненадолго замолчавший, снова вернулся к нему. – Примархи – Его оружие».
Властелин Некаре, распоряжаясь жизнью найденного ребенка, относился к Мортариону именно таким образом. Так ли сильно отличался Император Человечества?
– Мой сын? – Заскрипев зубами от негодования, Мортарион повернулся на голос отца и увидел, что Он протягивает ему грозную саблю – широкую и смертоносную.
– Это для тебя, – начал Он.
Мортарион ответил, прежде чем Император закончил предложение.
– У меня уже есть клинок. – Он движением плеч указал на примагниченную к силовому доспеху гигантскую косу. – Другой мне не нужен.
Примарх отошел, сознательно проигнорировав застывшее лицо отца. Боевая коса в его хватке всегда была тверда и готова действовать. Она стала частью примарха с того момента, как он выковал ее. Годами клинок переделывался, усиливался, улучшался. Он был продолжением самого Мортариона, и ничто – ни рожденный в звезде металл, ни загадочный мастер-оружейник – его не заменят.
– Ты отказываешься от моего подарка? – мягко спросил Император, но в словах читалось предостережение.
В день нарушенных протоколов будет ли это чрезмерно? Мортарион задумался над этим, пока его взгляд осматривал комнату и остановился на оружии, лежащем на пласталевой подставке.
Пистолет. Тяжелое, похожее на цилиндр огнестрельное оружие, созданное для рук существа крупнее человека. Оно был сделан из меди, латуни и стали, а его форма напомнила Мортариону инструмент ремесленника. Это было не тщательно отделанное изделие выдающегося мастера-оружейника. Это было тяжеловесное орудие убийцы.
Не спрашивая разрешения, Мортарион подошел и взял его.
– Мне нужен пистолет, – признался примарх и пригляделся к конструкции. Части механизма были разъединены, и он автоматически взялся приводить его в рабочее состояние.
Император нахмурился.
– Создатель этого оружия назвал его Лампионом. Он сказал мне об этом перед тем, как я предал его смерти.
Альфарий 17/07/19 Срд 08:53:03 87412011
– У меня много вопросов, – сказал он, наконец. Его голос заскрежетал в неожиданной тишине сводчатого помещения. – Но я откажусь от всех них ради ответа на всего один. Скажи мне, зачем ты забрал у меня победу в день, когда пришел в мой мир.
В глазах Императора мелькнула редкая вспышка смущения.
– Я сделал это, чтобы спасти жизнь моего сына. Ты бы умер на той горе. Там мог победить только тот изверг, что истязал тебя столько времени. – Он посмотрел на Мортариона долгим взглядом. – Я не мог позволить тебе погибнуть, не после таких длительных поисков.
– И все же это брошенный тобой вызов отправил меня туда.
– Разве? Мы все еще можем многое узнать друг о друге, мой сын, но одно для меня очевидно. – Император указал на Лампион. – Хоть один поступок в твоей жизни не был актом протеста? Неповиновения? Ты сразился с Некаре по собственному выбору. Та дверь уже была открыта.
– Ты не помешал мне пройти через нее.
«Он знал, как ты поступишь, – сказал внутренний голос. – В конце концов, он сотворил тебя. Кому, как ни ему знать, как манипулировать тобой?»
В поведении Императора появилась холодная непостижимая отдаленность.
– Отец обязан обучать своих сыновей. В тот день ты получил ценный урок. Я понял, что должен напомнить тебе о смирении, Мортарион. Некоторых врагов тебе не победить в одиночку.
«Никогда! – Непокорно проревел безмолвный голос. – Никогда не признавай поражение!»
Мортарион посмотрел на оружие в своей руке и задумался над его возможностями. На одну сумасбродную секунду ему в голову пришел темный и жуткий вопрос.
«Что если я направлю пистолет на Него? Что случится тогда?»
В следующую секунду непроизносимый вопиющий вопрос растворился, а его место заняла пустота. В зияющей бездне эмоций Мортарион разглядел тусклый огонек необходимости, несформировавшуюся потребность в родстве, в кровных узах.
Он без колебаний раздавил это чувство. У него было братья и товарищи среди тех, с кем он проливал кровь, и, возможно, он найдет их и среди своих родичей-примархов в грядущие дни. Принимая во внимание взгляды генетического отца, Мортарион не сомневался, что кое-кто из его братьев может разделять двойственные чувства, которые он испытывал к их общему предку.
«Император позволил тебя похитить, когда ты был всего лишь ребенком. Затем Он снова нашел тебя, только чтобы унизить тебя, и ради чего?
Чтобы повторить то, что сделал Некаре? По крайней мере, Властелин был честен в своей жестокости».
– Ты забудешь об этом, Мортарион? – Император протянул руку. – Будешь ли ты сражаться подле меня в Великом крестовом походе?
– Буду. – Примарх принял предложение, и союз был заключен. – У меня нет выбора, – добавил он.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:00 87412312
Тонкие облака не скрывали солнца, сиявшего над Иррабастом, бьющим жизнью метрополисом Пиамена. Когда же на улицах потемнело и загремели раскаты грома, то миллионы глаз обратились к небу. Даже сами низкие облака стали темнее, приняв оттенок тёмного янтаря.
Флагман «Грозовая скала» явился взглядам пиаменцев во всём своём величии. Все они знали о войне в небесах, и возносили молитвы за защитников, отправившихся на встречу врагам, за то, чтобы Пиамен остался свободным. С борта корабля трубно взревели рога, раскачивая деревья и поднимая в воздух бумаги. После битвы у Грозовой скалы, где последний чужак умер на земле планеты, когда её люди обрели свободу, рога так же трубили по всему миру. То был звук победы, наполняющий гордостью сердца всех пиаменцев, и, услышав его вновь, они ликующе закричали. Улицы заполонили празднующие люди. Они радовались тому, что их воины изгнали захватчиков и сохранили будущее мира…
А затем нечто рухнуло на землю.
На углу улицы люди остановились и повернули головы, видя, как вокруг места падения собирается толпа их сограждан. Что-то упало там, превратившись в неузнаваемую груду мяса, размазанную по скалобетону. Один за другим люди умолкали. Напуганные вопли заглушали ликование, а на улицы падали всё новые предметы, падали всё быстрее, всё чаще.
Люди глядели на небо, их взгляды наполняли паника и смятение. Вокруг «Грозовой скалы» расходилось розово-красное облако. Горожане разбегались, прячась от жуткого града, бьющегося о стены и ломающего кости. Женщина завопила, увидев, что разбилось в лепёшку о крышу её машины, увидев, как на неё глядит половина освежёванного лица.
Трупы… Целый дождь из тел…
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:17 87412413
Через оккулюс «Грозовой скалы» Кёрз и Нивал наблюдали, как Иррабаст погружается в хаос. На руках капитана все еще была кровь, покрывавшая доспехи до самого локтя. Он всего лишь выполнял приказ примарха.
Их генетический отец был прав. Для исполнения его указаний им требовалось всё очищенное место и даже больше. Им даже пришлось пробить в палубе ямы, чтобы сложить туда кожу некогда носивших её стенающих созданий, потом сброшенных с корабля.
– Император… он знал, что ты… что мы здесь сделаем?
– Он отправил меня… – Конрад улыбнулся. Среди мертвенного оскала синих губ на мгновение промелькнули зубы, а потом исчезли. Он повернулся к Нивалу, и капитан вздрогнул, увидев черные зрачки, закрывавшие белки глаз. – …не для того, чтобы стать для них последним шансом.
Примарх отступил от оккулюса.
– Когда отец пришёл на Нострамо, когда вовлёк меня… во всё это… то поручил моему брату Фулгриму обучить меня истории Терры, человечества, великой мечте, создаваемой отцом. И знаешь, что я понял? – Кёрз поднял отрубленную голову и провёл вдоль глазниц когтями. – Что между людьми гораздо больше сходства, чем всех вместе взятых различий, независимо от языка, культуры, истории. Абсолютно все люди понимают нечто общее… страх…. страх, так глубоко укоренившийся в их маленьких звериных мозгах, делающий их молчаливыми, послушными, покорными. Ужас принесёт покой и порядок в царство моего отца. С ним мы скуём человечество цепями, более крепкими, чем всё, что мы могли бы создать иначе.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:23:24 87412514
Восстание Внори.
Империум времен Раннего крестового похода был подобен новорожденному, барахтающемуся в луже крови и родовых вод. Союзы и клятвы были быстры, непроверены и скоротечны. Даже когда Империум распространился за пределы Солнечной Системы, преданность и устойчивость владений, оставленных позади, часто вызывала вопросы. Попытки предательства и тайных сговоров были обычным делом. Империум пресекал большинство этих мятежей быстро и тихо. Некоторые, все же, требовали другого ответа, не просто подавления, а возмездия.
Внори был терранским анклавом городов, некогда являвшимся частью Панпасификской империи. Он был построен в разломе, уходившем глубоко в землю, и некогда был одним из последних павших бастионов Нартана Дюма. Равнины на сотни километров вокруг разлома покрывала беспорядочная застройка. Бронированные здания цеплялись к краям и бокам разлома и уходили на километры в глубину. До самых глубоких уровней свет луны и солнца долетал лишь слабыми бликами, и над ними висело облако человеческого зловония. Жители Внори с трудом приняли имперское иго, но спустя годы после поражения Дюма, они подчинились в угрюмом безмолвии. Все изменил приход Кровавых Странников.
Кровавые Странники были сектой псайкеров, генных инженеров и полководцев, некогда служивших последним из великих тиранов Эры Раздора. Обьединяя Терру, Император сверг многих царей и цариц, демагогов и деспотов. Их имена и деяния до сих пор живы в памяти многих. Они были монархами Древней Ночи, чудовищами, поработившими миллионы ложью, страхом или воспользовавшись проклятыми знаниями. Их чудовищные кровавые, генетические и колдовские зверства помогают нам помнить, что Император дал человечеству, окончив их властвование. Но некоторые недобитки Древней Ночи продолжали влачить жалкое существование в тенях: фанатичные прислужники, клонированные дети и беглые военачальники. Долгие годы многих из них преследовали, но некоторым удалось уцелеть. Они смогли найти друг друга, и, терзаясь ненавистью, объединиться, желая вернуть себе все, что Император отнял у них. Постепенно они раскинули тайную сеть по всей Терре, набирая последователей и ресурсы. Их центром активности был Внори.
В городе-каньоне Кровавые Странники нашли последователей и готовых на все союзников, и принялись строить новый оплот отчаяния. Впервые за многие годы на Терру вернулись старые кошмары: кузницы плоти, кровавые жатвы и живые мертвецы. Хуже было то, что когда Кровавые Странники пришли к власти, люди Внори последовали за ними как преданные звери за своим хозяином вместо того чтобы остерегаться ужасов, от которых они когда-то были избавлены. Те немногие, кто сопротивлялись, становились сырьем для омерзительных искусств Кровавых Странников. На первый взгляд казалось, что они могли ввергнуть часть Терры в кошмары прошлого. Говорят, когда Император услышал о возрождении этой угрозы, он сказал всего три слова: «Отправьте Восьмой Легион!».
Восьмой Легион ответил не сразу. Силы в пределах Солнечной системы в то время насчитывали чуть более пяти сотен воинов: великая сила, но не та, которая могла усмирить анклав городов, где проживали десятки миллионов жителей. Однако этот факт не беспокоил воинов Восьмого Легиона. Они знали, почему Император призвал их на эту битву, и что им надлежало сделать.
Все началось с огня, падающего с ночных небес. Турболазеры и зажигательные снаряды превратили тьму в день, взрываясь на окраинах Внори. Бомбардировка продолжалась шесть часов. Когда она завершилась, вокруг города образовалось кольцо из сплавленной земли и металла шириной в километр. Миллионы людей смотрели в небо, гадая, что принесет рассвет. Но рассвета не было. Черные облака закрыли свет по всему горизонту, и начался дождь – сильный поток, насыщенный химикатами, рассеянными с небес. У людей началось головокружение, их начало трясти на месте от каждого звука и движения. Дождь шел целый день, но солнце не встало, чтобы отделить его от наступившей затем ночи. Во тьме люди разрыдались, когда в тенях раздались звуки и замелькали очертания.
И тогда Восьмой Легион нанес удар с земли. Пока висящие в небесах корабли своим огнем превращали ночь в день, легионеры в полночно-черной броне падали сквозь пустоту в разлом в самом сердце анклава. Лишь когда ни один луч света не смог их достать, они активировали свои прыжковые ранцы, чтобы остановить свое падение. Пока над ними проходил день без солнца, они ждали прихода настоящей ночи во тьме глубоко под городом, цепляясь за скальные стены как пещерные существа. И тогда они вознеслись из бездны на потоках пламени. Они ворвались в нижние уровни висящего города, убивая всякого, кто оказывался на пути, подрывая целые секции зданий, отправляя их в бездну. Из каньона стали доноситься первые отголоски криков. У тех же, кто остался на поверхности, вопли ужаса и битвы многократно усиливались и крутились в их отравленных наркотиком головах. Многие просто падали, трясясь от ужаса, другие бежали, чтобы спастись от нарастающего шума.
В ответ Кровавые Странники выпустили армию монструозных созданий: сшитых големов, передвигавшихся на десятках человеческих рук, ряды безумцев со стеклянными глазами и стимулирующими датчиками в их открытых мозгах, слуг-псайкеров, наполнивших воздух статической вонью варпа. Пропасть освещали вспышки выстрелов и импульсы варп-пламени, но Восьмой Легион продолжал наступать, вертясь между обломков на прыжковых ранцах и рассекая уродцев на части окруженными молниями когтями. Сражаясь, они вопили голосами убитых, из их динамиков доносились записанные звуки страданий, боли и утраты. Когда пропасти заполыхали подобно разверзшемуся аду из древних мифов, с небес упали десантные капсулы. Подкрепления двигались в сторону пропастей, прорубаясь сквозь городской беспорядок и убивая всех на своем пути. Немногие узревшие эту ночь рассказывают о закованных в броню силуэтах, расстреливавших убегавших в спины, о пламени, пожиравшем хибары, но в первую очередь – о воплях, доносившихся всегда, отовсюду, и с каждой секундой все громче.
Силы Кровавых Странников были ужасны, но малочисленны. Кровавые Странники встретили свой конец разделенными, каждый пытался выжить и вырваться из проклятого города. Никому не удалось. Их омерзительные телохранители были разрублены на куски или расстреляны, а каждый ренегат нашел свою смерть у ног огромных силуэтов в полночно-синей броне, чьи лица скрывались за выбеленными лицевыми щитками шлемов, зная, что имперское правосудие пришло за ними. За теми, кому удалось добраться до разрушенных ударной волной границ города, пустились следом отряды разведчиков Восьмого Легиона. Говорят, что Восьмой Легион позволил многим убежать подальше, прежде чем пуститься в погоню в долгие часы искусственной ночи, затем они калечили своих жертв, но не убивали, а оттаскивали их обратно к пропасти окровавленными горами мяса и сломаных костей. Оставив вопящий город в огне, Восьмой Легион исполнил свой последний долг. Они привели еще живых Кровавых Странников в сознание, сбросили их в пропасть, а затем взорвали заряды, заложенные вдоль утеса, сорвав нависающий город с каменных стен. Рассказывают, что крики десяти миллионов укрывшихся от бойни в зданиях внутри скал, долетали до небес, когда они провалились в черные недра земли вслед за Кровавыми Странниками. Восьмой Легион покинул опустошенный город до наступления рассвета.
Тысяча Защо, вам не надоело ныть? Альфарий 17/07/19 Срд 09:28:03 87412615
– Что бы офицеры Восьмого Легиона ни записывали в своих архивах в этот момент – это дело их черных душ. Я – легионер Тысячи Сынов и имею дело только с истиной.
II

– Часть меня гадает, смягчит ли примарх свою оценку, дабы не говорить дурно о своем брате – варваре Кёрзе. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он будет честен, но честность может быть обнаженной, а может быть скрытой покровом милосердия. Лорд Магнус – великодушный человек. Он – мудр, в то время как его брат – злобен. Милосерден, в то время как Кёрз – ожесточен.
III

– Разорение Зоа было всего лишь вторым случаем, когда я сражался подле моего примарха. Я не закрываю глаза на честь, оказанную мне во время этого приведения к согласию, когда я оказался в присутствии не одного, но двух сыновей Императора. Также я не закрываю глаза на совершенные ошибки, которые привели к катастрофическому провалу кампании.
Я не пытаюсь переложить вину по собственной прихоти. Наоборот, я хочу объективно и взвешенно найти ошибку, ее истоки. Повелители Ночи уже отбыли, оставив нас одних. Несомненно, они отправились куда-то еще со своей слабоумной злобой, кичась своим невежеством, как безусловной добродетелью, заявляя, что они сделали только то, что было необходимо.
IV

– И вот мы стоим здесь среди пепла, тщательно проверяя рассыпающиеся остатки откровения. Слишком поздно что-то изменить. Слишком поздно сделать что-то, кроме как скорбеть об утраченном.
Все потеряно. Все – прах.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:53:18 87413216
67.jpeg.jpeg (195Кб, 520x520)
520x520
– Итак, ты говорил, что хочешь пообщаться с тем, кто присутствовал при Разорении Зоа. – Повелитель Ночи легко стукнул костяшками пальцев по нагруднику. – Я был там. Так что спрашивай.
Улатал прочистил горло.
– Я не знаю, должен ли регистрировать эти доклады. Тысяча Сынов выставили наш Легион в… негативном свете.
Севатар по-прежнему не отпускал инфопланшет.
– Именно так, – согласился он. – Хотя это вряд ли первый доклад с такой оценкой. Кто зарегистрировал эти жалкие стишки?
– Офицер записан под именем «Хайон из Хенетаи», принадлежащий к так называемому «Ордену Шакала». Указывается, что он капитан боевого корабля «Тлалок».
Севатар едва заметно пожал плечами.
– Никогда не слышал о нем. Я не могу сказать, был ли он там или нет. На Зоа я мало обращал внимания на младших офицеров Тысячи Сынов. Они все были склоны к одинаковому нытью. И спустя некоторое время размывались в памяти.
Больше унижения Алого Куколда Альфарий 17/07/19 Срд 10:22:18 87413717
Магнус Красный опустился на колени перед своим братом, оказавшись с ним лицом к лицу.
– Отведи своих людей от башни, Конрад, – сказал он мягким голосом. – Считаешь меня слишком гордым для компромисса? Это не так. Не в таком важном деле, ведь знания так необходимы. Дай мне две недели прочесать эту сокровищницу, отделить истину от вредной лжи. Я лично уничтожу все, что несет пятно обмана.
Когти выскочили. Затем скользнули обратно в наручные чехлы. А потом снова выскочили.
– Не делай этого, – с нажимом произнес Магнус. – Не предавай эти знания огню.
Конрад Кёрз поднял темный взгляд к полуприкрытым глазам брата.
– Я не выношу компромиссов. И не отступлю. Библиотека сгорит.
– Брат, – сдавленным голосом попросил Магнус. – Позволь сначала отправить сообщение нашему отцу. Пусть его слово станет нужным нам решением. Даю слово, он никогда не прикажет уничтожить библиотеку. А я останусь с тобой, пока мы ждем. И мои сыновья не войдут в Башню Просветления, пока Император не пришлет свое благословение.
Альфарий 22/07/19 Пнд 20:17:38 87733418
Тесните этот шунтированный металлолом!
Альфарий 23/07/19 Втр 21:48:13 87793519
Вера в духов машин — это одно, и никто не сомневался в них, потому что это было рационально.

Теперь я знаю, как мне рационально холодильник починить.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:25 87848020
У ВАС ТАМ ЛОЯЛЬНЫЙ НЕСУН-ДРЕДНОУТ, ПРОПАГАНДИРУЮЩИЙ СМИРЕНИЕ
Переборка с шипением открылась, выпустив порыв холодного, спёртого воздуха. Включились древние системы рециркуляции, разгоняя воздух. Кальдер проследовал за Имоном в плохо освещённое помещение, его авточувства тут же зарегистрировали что-то огромное слева от него. Он повернулся, рука автоматически опустилась на оружие.
-Вы хотели увидеть, что я скрывал,-сказал Имон.-Вот он. Лейтенант Кальдер, познакомьтесь с Отшельником.
-Добро пожаловать.
Голос был одновременно ужасным и успокаивающим. Кальдер остановился, держа руку на оружии, когда Отшельник, огромный и чудовищный, вышел на свет. Древний дредноут Контемптор был огромным, двуногим и неуклюжим, лишь слегка напоминающим человека. Великан из керамита и железа. Военная машина из забытой эпохи, её корпус был отмечен символами чистоты и молитвенными свитками. Руки оканчивались двумя огромными когтями.
Кальдер пристально посмотрел на него. Дредноут Контемптор был редкостью в эти дни. На нём не было знаков отличия. Он был серым и лишён всех украшений. Древняя машина наблюдала за ним горящими оптическими сенсорами, но не приближалась к нему.
-Ты что-то новое для этого мира,-прогремел он.-Все сыны Дорна прибавили в росте за века, которые я провёл в изоляции?
-Нет. Я...мы - новый вид. Или возможно старый, зависит от точки зрения,-Кальдер убрал руку с болт-пистолета.-Кто ты?
-Юный Имон сказал тебе. Я - Отшельник.
-Твоё имя.
-У меня нет имени. Человек, которым я был - мёртв. Я всё, что осталось. Скромный носитель слов. Посмотри. Видишь?-лампы ожили, осветив стены и бесчисленные строчки текста, вырезанные на них.
Кальдер перевёл взгляд со стен на дредноута.
-Носитель слов,-отрешённо произнёс он. Внезапно его охватил гнев. Теперь он кажется понял, почему Имон так не хотел раскрывать этот секрет.-Своеобразная фраза,-он посмотрел на Имона.-Объясни. Сейчас же.
-Оставь его, сын Дорна. Имон здесь ни при чём, как и его предки. Они были моими тюремщиками - точнее я был у них в гостях - дольше, чем ты живёшь. И не по собственному желанию, уверяю тебя.
-Кто ты такой, чтобы уверять меня в чём-либо? Безымянный предатель, скрывающийся в сердце этого города. По закону я должен казнить вас обоих,-он попытался посмотреть в глаза Имону, но кардинал-губернатор покачал головой и отвернулся.
-Ты знаешь, кто такой отшельник, мальчик?
Что-то в тоне дредноута обескуражило Кальдера.
-Нет, я не знаком с этим термином,-ответил он спустя мгновение. Быстрый тактический анализ подсказал ему, что если Отшельник решит атаковать, то вряд ли он сможет сделать что-нибудь, чтобы навредить военной машине. Слушать был лучшим из худших вариантов.
-Человек веры, который ограничивает себя, чтобы стать ближе к богу. Вот что значит отшельник, и это я.
-И кто же является твоим богом?-спросил Кальдер.
-А как ты думаешь, мальчик?-Отшельник наклонился ближе.-Есть лишь один бог в этой вселенной, и Он восседает на золотом троне.
Кальдер уставился на дредноут в замешательстве.
-Что?
-Бог-Император, мальчик. Даже в титул вынесено,-Отшельник издал звук, который мог сойти за вздох.-Теология никогда не была сильной стороной твоего легиона. Хороши в строительстве, но не в мышлении, как говорил Лоргар,-ещё один мягкий шипящий вздох.-Лоргар. Спасение и проклятие в одном лице. Бедный глупый Лоргар. Он так и не понял, что это было испытание - испытание нашей преданности. Нашей веры. Тогда...никто из нас этого не понял.
-Кроме тебя?-спросил Кальдер.
-Даже я не понял. Сперва. Я был так же зол, как все остальные. Я думал, как Он посмел отвергнуть нас, Его истинных сыновей. Как Он посмел обратить в прах наши труды. Но всё изменилось на Калте,-Отшельник поднял когти и посмотрел на них.-Я посмотрел на то, что мы делали там во тьме, и посчитал, что это справедливо. Глаз за глаз. Отпрыски Ультрамара разрушили наши храмы, предали верующих мечу. Разве это не справедливо потребовать компенсации? Ответить подобным на подобное?
Друдноут повернулся, жужжа древними сервоприводами.
-А затем прозрение. Крах понимания посреди хаоса войны. Я увидел тщетность всего этого. Уроборос, змей, который пожирает свой хвост. Они сломали нас, а мы пытались сломать их. Но мы стали сильнее после того, как они нас сломали, а значит могли и они. И что тогда? Больше войн? Ещё больше мести, нанесённой на гобелен галактики?
Раздался звук. Кальдеру показалось, что древний воин смеётся или рыдает. Отшельник протянул коготь и дотронулся до слов, начертанных в металле его камеры. В этом жесте было что-то почти задумчивое.
-И тогда я увидел, что цикл можно прервать лишь одним способом. Поэтому я остановился. Я отбросил свой клинок и преклонил колени. Я ждал, что мои кузены - сыны Жиллимана - убьют меня там во тьме. И они могли это сделать. Но у судьбы были другие планы.
-Они отпустили тебя,-с недоверием произнёс Кальдер. Ничто из этого не имело смысла. Это было безумие, и всё же все доказательства были перед ним.
-В каком-то роде,-Отшельник издал звук, который Кальдер теперь с уверенностью распознал как смех.-Я был закован в цепи и заточён в темнице. Оставленный гнить до конца войны. Когда мои братья ломали себя о стены Терры, я сидел в темноте и молился об их душах. Существа отвечали мне, пытаясь увести меня с пути покаяния, но я не понаслышке был знаком с такими духами. Пустыни Колхиды кишели ими, словно блохи на собаке. Я прогнал их от себя и продолжил молиться.
Кальдера посетила внезапная мысль.
-Времена, о которых мы говорим...тогда ты ещё не был в дредноуте.
-Нет. Это случилось позже.
Кальдер взглянул на Имона. Кардинал-губернатор прочистил горло.
-Отшельник пытался покончить с собой. Не в первый раз, но самый успешный, потребовавший приобретение амниотического саркофага.
Кальдеру было сложно это представить. Он повернулся, чтобы взглянуть на огромного дредноута. Древний воин словно поник, будто от стыда.
-Почему?
-Я слаб,-дредноут повернулся.-Мы все были слабы. Слабы душой, телом и волей. Мы позволили разрушить всё, что построили, из-за лжи нескольких человек.
-Прощение ждёт лишь после смерти,-процитировал Кальдер.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:48 87848121
-Тебя не должно быть здесь, мальчик.
-Как и тебя.
Отшельник засмеялся. Лампы мигнули, когда коридор тряхнуло.
-Почему ты здесь, Имон? Зачем нарушать моё уединение, когда ты должен находиться в безопасности командного бункера?
-Необходимость,-ответил Имон.-Твои братья - бывшие братья - идут. Лейтенант не может их остановить. Они идут к Вратам кардинала и бомбят дворец издалека. Время на исходе.
-Так пусть приходят. Я готов.
-Ты же знаешь, что я не могу позволить этому случиться,-сказал Имон.
-Значит ты пришёл убить меня, - в голосе послышалось ужасное облегчение, очевидное даже несмотря на искажение вокс-передатчиков саркофага.
-Нет. Но я умру здесь, стоя между тобой и избранной тобой судьбой,-Имон покачал головой.-Как и лейтенант. А сколько других? И ради чего? Ради тебя. Мы давали тебе укрытие на протяжении столетий. И теперь пришло время вернуть долг,-слова были подобны яду у него во рту. Слова, которые он поклялся никогда не произносить. Тайна Отшельника сохранялась поколениями, как Алмейс, и теперь всё рухнуло. Из-за его слабости. Его глаза наполнились слезами, но он не отвёл взгляда.
Отшельник молчал.
Имон смотрел на него, пытаясь найти слова, которые убедят его. Он всегда был хорош в этом, хорош в убеждении - прирождённый жрец, как часто повторял его отец. Но здесь, сейчас слова подвели его. Он мог сказать лишь одно. Только одно слово.
-Пожалуйста.
Отшельник сделал шаг вперёд, нависнув над ним с пылающими красными глазами.
-Ты не убьёшь меня. Ты не отойдёшь в сторону. Ты заставляешь меня взять дела в мои руки,-телохранители кардинал-губернатора напряглись. Имон отмахнулся от них, когда Отшельник положил свои когти ему на плечи. Он почувствовал их чудовищный вес, он знал, что дредноут может разорвать его одним взмахом этих когтей.
-Ты думаешь, я смогу остановить их, когда другие не справились?
-Я не знаю,-честно ответил Имон.
-Тогда зачем просить?
Имон склонил голову.
-Я верю.
Отшельник издал звук, который был похож на вздох.
-Хорошо. Тогда последний сын Колхиды отправится на войну в последний раз.
Альфарий 25/07/19 Чтв 17:08:05 87876522
.png (269Кб, 604x420)
604x420
>>878481
>>878480
А еще он участвовал в создании Эклезиархии и всей Имперской веры
Альфарий 25/07/19 Чтв 18:56:19 87879823
Вы нихуя не понимаете смысл слова "цитата", уёбки,
то, что вы тут целыми стенами ебашите - это выдержки.
Альфарий 06/08/19 Втр 20:56:04 88416724
The quill was a minor relic from her order's vaults and she carried it everywhere. Its nib had been carved from the incisor tooth of a long-dead prelate renowned for his eloquence...

Feherware jjot scuko
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:16:14 88557425
Ангелы Калибана. Издранное.

Обернувшись, космодесантники увидели боевого брата в темно-сером доспехе, выделявшегося даже среди грозных Легионес Астартес. Его бритую голову покрывали крошечные буквы, что складывались в строчки благочестивых текстов и догматов Несущих Слово. Глаза воина, острые и яркие, как ограненные алмазы, смотрели словно не на Каласа, а внутрь него.
Но Тифон хорошо знал этого легионера. Рассмеявшись, он притянул Несущего Слово к себе и с размаху хлопнул по плечу:
— Эреб! А говорили, будто ты погиб при захвате платформы «Пять». Как хорошо, что это оказалось пустыми слухами! — Повернувшись к остальным, Калас уже спокойнее произнес: — Эреб из Несущих Слово, ты встречал Лютера с Калибана?
— Еще нет, — отозвался первый капеллан.
Он протянул руку, и Темный Ангел быстро пожал ее.
— Мои советники, — сказал Лютер, поочередно представляя спутников. — Старший библиарий Израфаил и брат Захариил из библиариума. Мерир Астелян, магистр капитула. И мой адъютант, лорд Сайфер.
— Приветствую вас всех. Хотелось бы познакомиться с вами поближе, но у меня известия для командующего. — Странно посмотрев на Лютера, Эреб бросил взгляд на Тифона. — Скоро увидимся, Калас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:17:21 88557526
— Это Литус, он помогал мне освоиться здесь. Ты уже общался с кем-нибудь из Морниваля?
— Да, однажды имел удовольствие, — саркастически ответил Лютер. — Абаддон заявил, что нашему легиону пойдет на пользу более строгий кодекс воинской чести. Я не удержался от смеха, и он оскорбился.
Тифон удивленно взглянул на Темного Ангела:
— Ты смеялся в лицо Абаддону?
— Неумышленно, но он же высказал абсурдную идею. Я был гроссмейстером Ордена, военной организации, что существовала задолго до того, как другие легионы обрели собственные доктрины. — Не оглядываясь по сторонам, калибанец задал следующий вопрос: — Они уже пытались завлечь тебя в воинскую ложу?
Ответ Каласа прозвучал легко и естественно. Лютер не понимал, насколько нелепо его предположение, что Тифона требуется посвящать в тайны лож. Задолго до того, как Лунные Волки явились на Давин, легионер уже знал о мрачном прошлом человечества. Ему не требовалось выслушивать уроки о природе Вселенной или Другом Месте, где обитало истинное могущество. Кошмарное детство на Барбарусе и юность, отданная развитию внутреннего пси-потенциала, наделили его куда более глубокими познаниями, чем у любого из участников церемоний с вызубренными молитвами и обрядами братания.
Калас мог бы рассказать о своей роли Второго из Семи Столпов, воплощения потусторонней бессмертной воли Чумного Отца среди других бойцов легиона. Даже Мортариону был закрыт вход на их тайные собрания. Многие из Лунных Волков считали, что традиции межлегионного товарищества зародились после приведения к Согласию Давина и прообразом этих связей послужили воинские ложи той дикой планеты. Для Тифона и еще нескольких избранных такие контакты начались гораздо раньше.
Он был не завербованным, но вербовщиком. Не посланником, но посланием.
Однако Калас умолчал об этом и ответил намного проще:
— Я не могу сказать.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:18:26 88557727
Заметив какое-то движение, Тифон понял, что, как ни поразительно, хозяин флагмана все это время был здесь. Осталось загадкой, как он не увидел примарха, неподвижно стоявшего на командном возвышении. Показалось, что ожила колоссальная статуя: гости, заполнившие балкон, дивились на необъятный мостик, и вдруг среди них появился великан, сияющий белизной и полированным золотом.
Меха лежали на его плечах, доспехи украшали почетные знаки и медали десятка цивилизаций, недавно приведенных к мирному Согласию. Весь стратегиум словно бы озарился, и не только блеском драгоценного металла.
Хорус Луперкаль.
Примарх Лунных Волков и временный повелитель Каласа. Правда, барбарусец впервые видел командующего легионом так близко и испытывал совсем другие ощущения, чем в присутствии своего примарха, Мортариона. Повелитель Гвардии Смерти производил внушительное, даже гнетущее впечатление. Он, как и Хорус, словно занимал все пространство в комнате, но погружал ее в тень, а не освещал. Любого, кто вставал перед мрачноликим Мортарионом и смотрел в глаза, которые видели худшие из ужасов Барбаруса, обволакивало ледяное загробное уныние, осознание неизбежности конца.
Луперкаль олицетворял жизнь. Он улыбался, не показывая зубы, и осматривал толпу, встречаясь взглядом с каждым из гостей. На миг его взор — энергичный, радостный, отеческий — задержался и на Тифоне. Гвардеец Смерти склонил голову, стыдясь, что лучше думает о чужом командире, чем о собственном. Затем свет из глаз примарха направился дальше.
Но нельзя забывать о главной цели, верно? Хорус был самой жизнью, движением, будущим. Достойным кандидатом в Повелители Человечества, который поведет Галактику в новую эру благодатного и славного перерождения.
Как и многим другим, Каласу захотелось выразить почтение и покорность Луперкалю. Он уже почти согнул колено, но тут в зале прогремел голос примарха.
— Не вздумайте гнуть спины! — потребовал Хорус со смехом.
Вместо этого он сам отдал легкий поклон собравшимся воинам, поворачиваясь слева направо.
— Спасибо вам, — продолжил Луперкаль, взмахом руки приветствуя всех в стратегиуме. — Мои глубочайшие, самые сердечные благодарности каждому, кто пришел сегодня в этот зал. И, кроме них, всем солдатам Императора, которые помогли предотвратить катастрофу. Я в невыразимом долгу перед вами. Мне известно, что наградой вы считаете саму возможность сражаться во имя рода людского, но знайте: Император ценит ваши заслуги.
Вот так легко Хорус говорил от имени Отца. В каждом слове примарха звучала сила.
Помрачнев, он отвернулся и поднял голову к самому крупному гололит-экрану на главном мостике, что возвышался над толпой. Вспыхнувшие проекторы создали изображение Зарамунда и его орбитального пространства, усеянного рунами имперских кораблей и оборонительных систем, а также пояснениями к ним.
— Но, восхваляя тех, кто внимает мне, я отдаю дань уважения и тем, кто больше никогда ничего не услышит. — Луперкаль чуть опустил подбородок, лучи люменов ярко сверкнули на его бритой голове. — Они пожертвовали всем ради Императора, ради Зарамунда, ради своих братьев и сестер. Помните их и почитайте их.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:19:35 88557828
Широко ступая, Лев ворвался на балкон, и все бойцы вокруг него опустились на одно колено, будто стебли травы, пригнувшиеся под сильным ветром. Ощутив стремление повиноваться, Тифон не стал бороться с ним и вслед за остальными коснулся пола наколенником.
Только Хорус остался на ногах, но он молчал.
Лютер быстро выпрямился, однако не успел ничего сказать — Лев поднял руку, запрещая ему открывать рот. Сам примарх заговорил, не глядя на подчиненного:
— Скоро я с тобой разберусь.
Калас вздрогнул. Отповедь прозвучала не в его адрес, но опалила Тифона, будто жар от взрывной волны. Лютер, бывший целью угрозы, опустил голову и сжал руки на животе.
— Брат мой, тебе удалось то, чего не сумел добиться ни один враг, — шутливо произнес Луперкаль. — Ты застал меня врасплох.
Эль’Джонсон остановился в нескольких шагах от Лютера и впился взглядом в Хоруса. Калас понял, что искоса поглядывает на обоих примархов и держит голову неподвижно, словно боится выдать свое присутствие. Собравшиеся замерли в молчании, и, хотя Тифон знал, что на главном мостике все идет своим чередом, ему казалось, что стратегиум окружил пузырь тишины.
Гвардеец Смерти чувствовал, как всех вокруг него охватывает неуверенность — неуверенность и страх. Гости ощущали себя добычей, замеченной хищником. Пусть страх не мог пробраться в сердца космодесантников, но в тот момент несколько десятков Легионес Астартес застыли в чем-то, очень похожем на ужас. Они мечтали только о том, чтобы оказаться подальше от железного балкона.
— Где же «Непобедимый разум», брат? — спросил Луперкаль. — Печально, что я не смог подготовить тебе достойную встречу.
— Я предпочел явиться без церемоний. — Лев по-прежнему не смотрел на своих легионеров. — Случайно оказался возле Зарамунда. Представь же мое удивление, когда я увидел калибанские корабли во флоте Лунных Волков.
Его брат развел руками в извиняющемся жесте:
— Возникла неотложная нужда в бойцах. К чести твоих сыновей, они ответили на мой зов, достойно и храбро сражались во имя Императора.
— Хорус, ты не вправе тратить жизни моих воинов как звонкую монету. Покупай себе победы кровью своих Волков, но не моих рыцарей.
Луперкаль не стал огрызаться в ответ, но Лев этого и не ждал. Он обратил взор к Лютеру и другим Темным Ангелам. Примарх не повышал голос, но его гнев был почти ощутимым, и за тихими словами скрывалась едва сдерживаемая ярость.
— Я отдал четкие распоряжения, подробно разъяснил ваши задачи. Вам было приказано оставаться на Калибане. Вы подчиняетесь только мне и самому Императору.
— Именно так, повелитель, — ответил Лютер.
Это произвело на Тифона сильное впечатление. Кто-нибудь менее достойный начал бы объясняться или извиняться. Калибанец, несомненно, мог бы указать на важность кампании Хоруса, на то, что сохранение Согласия на Зарамунде имело приоритет над любыми действующими приказами и повседневными обязанностями. Лютер не стал оправдываться, но спокойно встретил свирепый взор Льва. Подобная решимость, очевидно, была возможна только из-за почти родственных отношений между ними. Сам Калас в похожей ситуации едва не расплакался как ребенок, услышав от Мортариона, что библиариум — нечестивая мерзость и его переводят в боевую роту легионером первого класса.
— Ты был моей правой рукой, Лютер, а я — твоей. Нельзя, чтобы моя десница проявляла своеволие. Недопустимо, чтобы она хваталась за клинок, стоит мне отвернуться.
— Ваша воля для меня закон, повелитель. — Темный Ангел затрясся, его слова слетали с дрожащих губ. — Отныне только ваши слова будут направлять меня.
— Меч следует убрать в ножны, Лютер. Тебя вернут на Калибан, где ты и останешься до моего возвращения или вызова. Я заберу твои корабли в экспедиционный флот легиона. Из-за проблем с Зарамундом мне нужен каждый звездолет, а тебе они ни к чему.
Явно отчаявшийся калибанец с трудом сглотнул. Молча кивнув в знак повиновения, он уставился на металлический пол.
— Готовьтесь к отбытию, — скомандовал Лев своим легионерам. Удостоив Хоруса еще одним взглядом, он на миг скривил губы от раздражения. — Хватит с вас празднеств и нарушений дисциплины.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:00 88557929
Тифон хорошо помнил, что тайному братству, к которому он принадлежал, удалось проникнуть во многие легионы, но не в Первый. Осознав, какая ему выпала возможность, Калас подступил к Лютеру и взял калибанца за локоть.
— Ты не одинок, брат, — успокоил он Темного Ангела. — Среди нас есть воины, тоже испытавшие на себе неудовольствие примарха. И мне довелось выслушать жестокий, несправедливый приговор.
Лютер промолчал, но понимающе взглянул на Тифона. Они смотрели друг на друга еще пару секунд, после чего калибанец отвернулся и обратился к своим товарищам:
— Вы слышали приказ, братья. Мы вернемся на Калибан и останемся в изгнании, вдали ото Льва, пока наш повелитель не соизволит помиловать нас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:42 88558130
— Какие будут приказы, первый магистр? Что ты намерен делать? — Галедан, как заместитель Астеляна, стоял чуть сбоку от него, на месте командира звездолета. Очень жаль, что Мелиан повел себя настолько наивно. Как славно бы вышло, если бы все трое воссоединились в прежних ролях.
— Мои приказы? — Терранин ухмыльнулся. — У меня под началом полностью боеспособное «Копье истины». Я могу делать, что пожелаю, старый друг. Если захочу отправиться к точке Мандевилля и покинуть убогий Калибан, так и поступлю. С боевой баржей и тридцатью тысячами космодесантников можно завоевать целый сектор.
Подойдя к штурманскому пульту, Мерир нажал несколько кнопок. Гололит-проектор вывел на главный экран объемное изображение ближайших звездных систем. Астелян с улыбкой повернулся к Галедану.
— Выбирай, — велел он.
— Магистр?
— Выбери систему, и я покорю ее для тебя. Даже переименую в твою честь. Галедания? Галедан Прим? Альфа-Галедия?
Его заместитель с нарочитой внимательностью изучил карту и потер подбородок.
— Почему бы нам…
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:24:58 88558331
Своими пробужденными чувствами он воспринимал душу Калибана как море, накатывающее на утес псионической защиты. Знаки на полу словно бы открывали помещение небесам, и Захариил видел над собой беспокойный пылающий варп — буря, что окружала планету, ярилась в бешенстве. Комната, где стояли псайкеры, была задумана и построена так, чтобы не дать шторму наверху встретиться с океаном внизу.
В этом убежище мистики могли обучаться, практиковаться и оттачивать свои умения, наблюдая за эфиром и черпая его энергию без вмешательства Калибана.
Без зовущего напева Уробороса в голове.
Сейчас Захариил слышал эту нежную песнь о жизни и красоте, пронизанную меланхоличными нотками одиночества и отверженности. Осеннюю балладу, в которой страх зимы сочетался с воспоминаниями о долгих днях лета.
Тайный зал служил местом сбора, но не для псиоников, а для их силы. Символы в нем перенаправляли и очищали энергию варпа, протекающую через них. Голодный дух Калибана удерживался взаперти и не смешивался с ней, поэтому мистики спокойно использовали эту мощь.
Целую эпоху планета жаждала вернуть утраченную связь. Всю свою бессмертную жизнь Уроборос пытался воссоединиться с владениями, из которых был похищен. Его секрет всегда находился здесь, укрытый за каменными стенами и свинцовыми оберегами. В хранилище, непроницаемом снаружи.
Захариил раскрыл разум, выпуская на волю принесенную им частицу Уробороса.
Теперь на Калибан снова придет весна.
Скуколдили и сожрали
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:32:42 88558732
l8XPrurghdE.jpg (62Кб, 640x421)
640x421
— Полагаю, такая новость смягчит сара Лютера, — обратился он к спутнику. — Если Гриффейн согласился примкнуть к совету, Белат может последовать за ним.
— Разве это плохо? Больше воинов, верных нашему делу, к тому же командиров. Все лучше, чем арестовывать их, не так ли?
Первый магистр незаметно скривился под личиной шлема. Для него важнее всего было сохранить место во внутреннем круге Лютера. Если туда включат Гриффейна и, возможно, Белата, терранин может утратить позиции. Оба легионера были калибанцами и никогда не любили Астеляна. С одним он еще мог бы справиться, но с двумя…
Альфарий 09/08/19 Птн 17:31:40 88607133
mK9eEPN5wDA.jpg (240Кб, 1280x819)
1280x819
Боги, я ненавидел Колхиду. Ненавидел ее жару, ненавидел пыль и вязкий пот. Я еще даже не успел узнать о существовании иных миров, а уже проклял богов за то, что они сотворили мой дом таким невыносимым. Религии не просто так процветают в пустыне – там больше нечем заниматься, кроме как раздумывать о невзгодах.
Альфарий 10/08/19 Суб 18:52:59 88676034
>>886071
Отличный рассказ. Райт в них хорошо умеет.
Альфарий 11/08/19 Вск 18:31:28 88727535
А есть что-то крутое под адмехов. Хочется humanity mechanicus fuck yeah! моменты. А то у всех фракции такое есть, а шестерни везде лазеры и дебилы. Когда тянка из иг забирает у мертвого адмеха гальваническую винтовку и сразу всех ваншотает, когда сами вангарды и рейнджеры слились сразу не набив ни одного фрага
Альфарий 12/08/19 Пнд 13:48:20 88754936
Крики обтекали «Трисагион», скользящий в потоках варпа. Тридцать две тысячи семь сотен и восемьдесят шесть человек висели на гвоздях, вогнанных в наружную часть его корпуса. Все они были живы, когда корабль перешел из холода реального пространства в объятия Царства Богов. Они были живы и теперь, в определенном смысле: их смерть растянулась до вечной какофонии мук. Демоны роились над ними, липли к корпусу корабля, жадно лакая агонию и горячку из человеческих душ и тел, которые они разрывали на части. При взгляде сверху казалось, что схожий формой с наконечником копья корпус «Трисагиона» одет в переменчивую оболочку из хитина и влажной плоти. Факельные башни пылали надо всем этим, огни колыхались в медленном ритме вместе с воплями боли и вскриками кормящихся демонов.

Только «Трисагион» скользил вперед, как королева, оставившая позади свиту, чтобы приблизиться к трону императрицы. Сыны Гора держались в отдалении, позволив кораблю пройти без сопровождения. Турбины вспыхнули по всей длине его корпуса, с каждой вспышкой распыляя пепел тысяч рабов, загнанных в двигательные туннели, дабы благословить эту встречу своей смертью. Наконец, «Трисагион замер», нос к носу с Мстительным духом, их разделял чуть больше, чем километр. Так они зависли на некоторое время: два божества разрушения, схожие размером и силой, но мало чем иным.

Ух свергнем ложного императора сразу заживем как свободные люди в царстве истины.

Альфарий 13/08/19 Втр 21:02:15 88790237
Сука, читаю про Войну кошмаров, и понимаю, что во фразе "Из-за запрета смотреть на небо никто не заметил атаку ХСМ" прекрасно всё.
Альфарий 21/08/19 Срд 00:19:47 89050438
Яэль выстрелил. Его хеллган загудел на полсекунды, заряжаясь, и выплюнул луч шипящей энергии. Оба солдата услышали вскрик, и из окна сверху выпал одетый в красную форму солдат. Панический вопль оборвался влажным шлепком. То, что некогда было человеком, сейчас лежало размазанным по каменной плитке.
Яэль осклабился.
- Он не вернется на ферму к мамочке.
Коммод все еще изучал местность.
- Я спрашиваю, где Каррон?
- Без понятия, серж. А, вот он. Прижат за примархом.
«Примарх» представлял собой статую облаченного в стихарь человека, возвышавшуюся над всеми остальными, и изображавшую одного из благословенных сыновей Императора. Без сомнений, в лучшие времена она была настоящим произведением искусства. Недели зверств Архиврага не прошли бесследно. Она лишилась руки, лицо было разбито молотами, и с каждым мгновением на каменной плоти появлялось все больше следов от пуль.
Ее в качестве укрытия использовали сразу несколько бойцов Аргентума, поэтому она подвергалась ураганному огню с верхних этажей.
Каррон пригнулся за пьедесталом статуи, паля из пистолета по стенам.
- Вижу, - отозвался Коммод. – Не лучшее укрытие.
- Полностью согласен, - кивнул Яэль.
Каррон приподнялся, чтобы еще раз выстрелить. Его тут же сняли сразу трое снайперов. Даже первого выстрела вполне хватило бы, чтобы убить его – пуля вышибла ему мозги прежде, чем голова успела откинуться назад. Каррон безвольной грудой повалился на землю.
- Умер у ног Рогала Дорна, - отметил Яэль. – Немногие удостаиваются такой чести.
Коммод вместе с Яэлем принялся вести огонь по окнам.
- Это Жиллиман.
Еще одно тело закувыркалось в воздухе.
- С чего ты взял, что Жиллиман?
Их ответный огонь явно не остался незамеченным. Вокруг засвистели пули, еще больше уродуя их ангельского защитника. Яэль и Коммод бросились на землю и воспользовались передышкой, чтобы перезарядиться.
- Ты слепой? У него в руке книга.
Яэль перезарядил первым и выстрелил туда, откуда в них летели пули в последний раз.
- И? Думаю, Рогал Дорн умел читать, серж.
- Это священная книга Астартес, - Трон, что за дубина. – В ней все их законы.
- Ну, раз ты так говоришь, - Яэль ни на миг не прекращал стрелять. – Никогда не любил уроки мифологии.
Альфарий 21/08/19 Срд 03:43:13 89051639
.jpg (141Кб, 454x720)
454x720
>>867093 (OP)
— Если ты будешь лучше других детей, если станешь самым умным и самым сильным, тебе никогда не придется возвращаться в этот мир.
Мальчик взглянул на нее снизу вверх. Он не был уверен, правильно ли расслышал и, если да, нравится ли ему эта идея.
— Покинуть наш мир? Кто…
Он почти спросил: «Кто будет заботиться о тебе?» — но от этого она снова бы расплакалась.
— Кто останется с тобой?
— Не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке. Но пожалуйста, пожалуйста, отвечай на вопросы учительницы. Ты должен показать, какой ты умный. Это важно.
— Но куда я пойду? Что буду делать?
— Ты пойдешь, куда захочешь, и будешь делать, что пожелаешь. — Мать улыбнулась ему. — Герои могут делать все, что захотят.
— Герои?
Эта мысль заставила мальчика рассмеяться. Его смех радовал мать больше всего на свете — он был достаточно взрослым, чтобы это заметить, но слишком маленьким, чтобы понять, почему такая простая вещь может ее утешить.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, покорителем звезд.
Мальчик смотрел на нее долго и пристально.
— Сколько тебе лет, мама?
— Двадцать шесть циклов.
— Ты слишком старая, чтобы пройти эти испытания?
Прежде чем заговорить, мать поцеловала его в лоб. Внезапно она разулыбалась, и напряжение, повисшее в тесной комнатке, рассеялось.
— Я не могу участвовать в испытаниях. Я женщина. И ты не сможешь, если вырастешь таким, как твой отец.
— Но в легион все время берут мальчишек из банд.
— Так было не всегда.
Она пересадила его на кровать и вернулась на кухню помешать макароны в кастрюле.
— Помни, что легион берет только некоторых мальчишек из банд. Они всегда ищут самых лучших и самых умных. Обещай мне, что станешь таким.
— Хорошо, мама.


......

В воздухе повисла неловкость. Талос буркнул:
— Это все?
— Что ждет нас в Мальстреме? Что такое Зрачок Бездны?
Талос мотнул головой.
— Увидишь своими глазами, если корабль продержится достаточно долго, чтобы достичь дока.
— Значит, это док.
— Это… Октавия, я — воин, а не писец или сочинитель. У меня не хватает слов, чтобы воздать ему должное. Да, Зрачок Бездны — это док.
— Вы сказали «я — воин» так, словно это какое-то проклятие.
Прежде, чем продолжить, Октавия облизнула пересохшие губы.
— Кем вы хотели стать? — спросила девушка. — Я рассказала вам правду — я всегда мечтала о том, чтобы вести боевой корабль, и — к добру или к худу — судьба дала мне желаемое. А как насчет вас? Ничего, что я спрашиваю?
Талос снова рассмеялся тем же приглушенным смехом и постучал пальцем по оскверненному орлу на нагруднике.
— Я хотел стать героем.
В следующий миг он спрятал иссеченное шрамами лицо под череполиким шлемом, и на девушку бесстрастно уставились алые глазные линзы.
— А теперь погляди, что из этого вышло.
Альфарий 21/08/19 Срд 09:21:24 89054140
15.jpg.png (411Кб, 720x405)
720x405
>>890516
> — Я хотел стать героем.
> — А теперь погляди, что из этого вышло.
Альфарий 21/08/19 Срд 09:23:11 89054241
>>890541
Так он это с улыбкой говорил.
Альфарий 21/08/19 Срд 11:15:01 89055942
>>890516
тянка тянучька тянучечька у каждого спейсмарина должна біть тян девочка писечка так сказал адб
Альфарий 21/08/19 Срд 14:29:36 89058943
>>890559
Так писечка там была у раба, а не Талоса.
Альфарий 21/08/19 Срд 15:10:25 89060044
>>890589
Раб просрал такой шанс остаться на станции Ганг и разъебать его бывших хозяев.
Альфарий 21/08/19 Срд 15:44:43 89061445
>>890589
Он ее регулярно обнюхивал, можно считать за наличие тяночки.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:05:42 89062246
>>890614
Спермотоксикознику везде тяночки чудятся. Там сразу почти было ясно, что будет роман раба и ПИЛОТЕССЫ. У Ночников другая любовь - Керз, он им везде снится. Энивей, все 3 книги все равно классные, и ушли ребята красиво.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:32:49 89063247
>>890622
>ушли ребята красиво
Уход Узаса разорвал кучу срак.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:36:23 89063548
>>890632
Гопник в скафандре же. Из-за чего бомбаж?
Альфарий 21/08/19 Срд 16:42:32 89063749
>>890635
ему коррапт фениксовым сюрикеном вышибло начисто, наконец-то начал соображать нормально. Вспомнил что его приговорили и поставили метку петуха на перчатки за то что он не совершал, попытался восстановить справедливость и был убит главгероем. Цирион (который оказался мудилой-садистом-крысой-варпозашкваренным
умирая просит прощения у уже убитого Узаса.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:51:58 89064350
>>890637
Я года 3 назад читал, уже и забыл просто. Да, момент трогательный, только вот вся его фигура в целом мне не нравилась. Кхорниты вообще ребята не очень симпатичные мне.
Альфарий 22/08/19 Чтв 00:49:42 89100351
>>890637
Мне всегда нравился Узас, а Цыриона я срать ебал говна. Но Меркуциан это просто топ, сычует себе в обнимку с хэвиболтером, дневники пишет. Я специально даже запилил в его честь ебенячьего с хэвиболтером.
Альфарий 22/08/19 Чтв 01:00:43 89100552
>>890643
Так в том и суть что он перестал быть кхорнитом. А на протяжении трилогии другие персонажи часто вспоминают что Узас был совсем другим до того как скорраптился.
Альфарий 27/08/19 Втр 10:27:58 89291053
>>891003
А в какой книге/рассказе Меркуциан дневники пишет? Я о нем реально знаменательного помню только геройскую смерть в стиле ночников.
Альфарий 28/08/19 Срд 22:16:50 89336454
>>891572
Ну ебана. Могли бы спасти волевым решением. Например в последний момент ее бы сбил плюшевый лендрейдер слаанешитов, Кхарна бы от такого накрыло бы и он устроил Скалатракс 2.0.
Альфарий 29/08/19 Чтв 00:40:06 89339355
>>892910
Не дневники он там пишет, а стихи. Был момент, когда Талос уже будучи кэпом корабля перечислял чем его команда занимается в свободное время.
Великая книга великого писателя Альфарий 15/10/19 Втр 20:06:21 90706256
Человек-бык крикнул:
— Тебе нужно посетить сладостные подвалы пыток нашего города, отступник, чтобы полностью оценить то, что может предложить наш мир!
Альфарий 15/10/19 Втр 21:20:52 90711857
Отрывок из книги Путь Архонта, Энди Чамберс.
Посреди этих трепещущих знамен стоял самый крупный мандрагор из всех, что когда-либо видел Харбир. Обычно мандрагоры были тощими созданиями с узкими плечами и сгорбленными спинами, но этот был настоящей громадиной, чудовищем, не уступающим гротескам гемункулов. Он был вооружен гигантской ржавой косой, а на его коже корчились те же перекрученные руны, что на знаменах. Все было пронизано вонью демонов, и Харбир был уверен, что им суждено умереть в этом подземелье.


— Я должен был догадаться, — пробормотал себе под нос Иллитиан.


— Догадаться о чем? — прогрохотал теневой гигант голосом, который как будто доносился из неизмеримых глубин. — Что ты окажешься под моей пятой? На колени перед Ксхакоруахом, подлинным и единственным королем Аэлиндраха!


— Я так не думаю, — с поразительным высокомерием ответил Иллитиан. — Ты удостоил нас аудиенции только потому, что тебе нужна моя помощь. Давай не тратить время на игры, когда мы можем сражаться с нашим общим могущественным врагом — Асдрубаэлем Вектом.


— Храбрые слова для лидера, у которого столь мало последователей, — прорычал Ксхакоруах.


— Я — архонт Иллитиан из Белого Пламени, и эти немногие — лишь малая толика тех, кто поклялся мне в верности. Вскоре, с помощью архонта Кселиан, еще один из мощнейших кабалов города присоединится к нашей борьбе против Векта. Эпоха тирании Векта приближается к концу, и все те, кто поможет осуществить его падение, оставят свой след на этом городе, какого не оставил никто за шесть тысяч лет!


Даже Харбир должен был признать, что это была впечатляющая речь. Ксхакоруах, впрочем, по-прежнему выглядел скептично настроенным.


— Я слышал о Белом Пламени, но комморриты печально известны своей лживостью и бахвальством, — проворчал король теней. — Однако мне посчастливилось иметь слуг, который могут сказать, лжешь ты или нет. Беллатонис, скажи мне, является ли эта личность архонтом Иллитианом?


Харбир заморгал от удивления, что гигантский мандрагор обратился к нему. Потом он понял, что целью вопроса был не он — громадный король обращался к затененной фигуре, которая наполовину скрывалась за знаменами. Харбир мгновенно узнал этот силуэт, ведь он был его собственным.


— Беллатонис! — завопил Харбир. Ноги сами понесли его вперед без всякого сознательного усилия. — Беллатонис, ублюдок! Верни мое тело!


Безумный хохот Анжевер эхом отдавался в его голове. Король теней повернулся и угрожающе поднял косу, когда Харбир помчался вперед. Кселиан ничего не делала, а Иллитиан, на секунду оторопев, просто наблюдал за ним жесткими черными глазами. Их лица и их движения превратились просто в размытые пятна, в фон для хлопающего знамени и того, что стояло за ним. Харбир отшвырнул гниющий шелк в сторону и увидел свое собственное лицо — бледное и странное, но по-прежнему то же самое, которое он когда-то видел всякий раз, когда смотрелся в зеркало.


Харбир протянул руки, чтобы схватить доппельгангера и каким-то образом втянуть себя обратно в его тело, где было его место. Каким-то уровнем сознания он понимал, что его разум дает трещину. Вид собственного зеркального двойника разбил его на миллион осколков памяти, которые резали душу. Харбир бессвязно заорал на подлинного Беллатониса, но существо, носящее его лицо, легко выскользнуло из его хватки и оттолкнуло его прочь.

P.S. Беллатонис поменялся телами со своим наемником Харбиром, тот не знал его действий и хочет вернуть свое тело обратно.
Альфарий 11/01/20 Суб 18:13:11 91790858
81D+kKXXE7L.jpg (311Кб, 1400x2148)
1400x2148
Губы Эйзенхорна задвигались быстрее. Он начал что-то что-то бормотать. Гоблека услышал первые слоги, и они ударили его в грудь, будто разряды тока. Всё больше полных не-слов вылетало изо рта инквизитора.
Давинч отступил к краю платформы и настороженно наблюдал за происходящим. Он подобрал винтовку, оброненную Гоблекой, и крепко сжимал её в руках. Горан тоже решил отойти подальше. Эйзенхорн говорил достаточно внятно, быстро и четко произнося не-слова, каждое из которых врезалось в грудь Гоблеки.
Он никогда не слышал, чтобы литании на Энунции звучали так чисто. Магос овладел языком и скрытой в нем силой, но устная речь всегда давалась ему с трудом, как будто поддержание контроля требовало постоянных усилий. Сарк часто запинался или начинал невнятно бормотать. Его работа периодически прерывалась бесполезными криками и хныканьем. Эйзенхорн говорил спокойно и уверенно. Он почти моментально изучил энунцию.
Сидящий в клетке инквизитор закрыл глаза и запрокинул голову.
Прутья психометрической клетки начали обрастать потрескивающей ледяной коркой. Разряды зеленой энергии зазмеились по решетчатому настилу платформы, попадая в обмотки катушек или металлические конструкции. Один разряд ударил в один из осветительных блоков, моментально погасив все лампы и осыпав платформу дождем искр.
— Ты только посмотри на него! — выдохнул Давинч. Его голос с трудом пробивался сквозь звуки не-слов и треск разрядов.
— Практически сразу взял под контроль, — ответил Гоблека. — Боги, это значит, что он долго готовился. Как я и предполагал, он не просто подоходил для этой роли, он был готов. Он уже очень давно стал одним из нас, еретиком. Задолго до того, как ордосы объявили его таковым.
Альфарий 15/01/20 Срд 10:23:04 91815659
>>891003
Два чая.
Меркуций уважаемый человек.
Хотя я всё равно отдал бы свою звездочку Ксарлу. Мой герой.
Альфарий 14/02/20 Птн 20:25:42 92059860
152528788711898[...].jpg (308Кб, 650x1146)
650x1146
Бритнот, поднимая кружку за ручку, отставлял мизинчик. Мне библиарий казался аллегорией войны в мирное время. Он лакировал свою чудовищную мощь утонченными манерами, не позволяя пугающим силам вырваться на свободу. Он поднимал кружку, отставлял мизинец, сверялся со своими записями и задавал очередной вопрос, прежде чем сделать еще один глоток.
А то, что мизинец размерами и формой напоминает булаву арбитра, его не заботило
Альфарий 14/02/20 Птн 23:46:04 92061461
>>917908
Так это роман по типу как о Натаниэле Гарро - взяли несколько рассказов и объединили в одну большую книгу?
Альфарий 18/02/20 Втр 17:20:27 92093562
Альфарий 19/02/20 Срд 14:50:56 92103663
Альфарий 19/02/20 Срд 18:51:12 92105864
Beavis-Butthead.jpg (61Кб, 720x720)
720x720
>>920614
Не совсем, первая половина книги рассказы про Эйзенхорна, вторая половина - цельный роман с несколькими отсылками на эти же рассказы.
В книге ГГ скорее даже не Эйзенхорн, а, внезапно, магос Драшер, если помните такого.
Альфарий 19/02/20 Срд 22:52:52 92107665
>>921058
О, т.е. таки новый креатив?
Почитаю.
Только что-то магоса Драшера не припомню из главных трилогий.
Альфарий 23/02/20 Вск 21:37:17 92132866
14214816566290.jpg (77Кб, 581x604)
581x604
>>921076
Этот новый креатив пока только в печатной форме есть.

> магоса Драшера не припомню из главных трилогий.
Он был в паре небольших рассказиков от Абнетта, не связанных с Эйзенхорно-Рейвеноровщиной. А книгу можнео рассматривать как прелюдию к Парии.
Альфарий 24/02/20 Пнд 00:03:01 92134067
>>921328
Понял. Ничего, подожду, пока сопрут.

Там вроде еще есть продолжение о штрафниках, Кейдже и Шеффере? Или я путаю?
Альфарий 24/02/20 Пнд 10:19:48 92137068
"‘Charts that were created before the Cyclopean One returned,’ she sighed. ‘Before the Great Rift. All is in flux again. The invasion caused many ripples through the warp.’
+What does she mean? What invasion does she speak of?+
Njal stepped away from Majula to allow her to concentrate on her task. He kept his voice low, below her hearing but enough vocalisation that Izzakar would be aware of it.
‘Your primarch is not the creature you remember, sorcerer. He fell far after the Wolf King threw down his treacherous creations. He bargained away your Legion for blasphemous power and sought revenge upon those that had sought to halt his slide into damnation.’
+You lie! It cannot be so. Magnus was the greatest mind. The surest guide of all after the Emperor himself. What you speak of is weakness, a weakness far below the Crimson King.+
‘The Allfather had bidden you to stop and you did not. Where else did you think your delving would take you? Arrogance fuelled your quest for knowledge and you ignored the warnings of the greatest of us all. Your master has become a consort of daemons and Dark Powers and he brought that darkness to Fenris.’"
- The Ashes of Prospero
Альфарий 29/02/20 Суб 23:14:12 92186169
Гаунт медленно и осторожно покрутил книги в руках, внимательно осматривая, и выражение его лица было каким-то неясным: то ли он боялся, что столь древние реликты рассыпятся, то ли опасался, что заключенное в них нечто может его укусить. Не почувствовав ничего, похожего на обычно исходящее от связанных с варпом предметов влияниие, комиссар-полковник обратил на собеседника вопросительный взгляд.
- Час быка? Жук в муравейнике?
Лорд-инквизитор Малус усмехнулся.
- Это ересь настолько древняя и забытая, что дух, стоявший за ней, то ли умер, то ли покинул наши пределы. В некоторых кругах бытует мнение, что он переселился к Тау.
Альфарий 29/02/20 Суб 23:43:26 92186670
>>921861
Опа, где это отсылки на Ефремова и Стругацких?
Альфарий 02/03/20 Пнд 12:04:56 92195171
>>921861
Что это за ёбаный фанфик? 100% не канон.
Альфарий 12/03/20 Чтв 16:12:00 92293672
"‘Bright Hawks, Bright Hawks! Squadron Mistress Daveinpor requesting immediate support.’
Nothing came back. She glanced at her unit markers. Half her ship lights were red. Another blinked from green to mortis glow as she watched. There was a garbled message from somewhere, then nothing but the howling of interference and the half-heard shouts of orders blasting over the vox-net.
She was on her own. Warning signifiers bleated that the Xiphon was lining her up again. Gritting her teeth, she pushed Blue Zephyr into a punishing dive, penetrating the weakened aegis and coming down behind the walls of the Palace. An obvious manoeuvre, but designed to goad her foe to follow. She yanked up a few hundred metres above the deck, skimming fast down burning streets. The Palace was taking damage directly now. The aegis still held back the worst of the orbital bombardment, and doubtless would for months more, but Palace airspace was dense with enemy attack craft that rained down bombs on everything. She punched through a firestorm, narrowly avoided a toppling spire. All the while the Xiphon was closing. The pilot chanced a few lascannon volleys, herding her again like livestock to the slaughter.
An opportunity presented itself. A bridge ahead, grandiose, huge, typically Imperial. Her auspex was a welter of confused signals, but she knew it was there, in the poison fog and fire. She hoped only that her foe did not.
Accelerating as fast as she dared, she lessened her evasive movements, luring the Xiphon closer. Rockets stormed past her cockpit. Las light flashed by.
The bridge was there, somewhere.
She misjudged. The bridge, ablaze from end to end, burst from the gas almost too suddenly for her to react. She pulled up to nearly vertically, making Blue Zephyr scream in machine pain.
The Space Marine, for all his gifts, could not avoid the unexpected obstacle. The Xiphon slammed into the bridge and burst out the other side as a wingless stub in a shower of broken armourglass and masonry.
She took a breath, then another, and banked back round.
There was enough time to register three more fighters closing in on her from three separate directions. From that position, there was no escape.
Her fingers stretched out to the pict glued to the instrument panel. They did not reach her husband’s face before Blue Zephyr was torn to flaming pieces."
- The Lost and The Damned
Альфарий 13/03/20 Птн 11:49:23 92298873
Альфарии, дайте цитату из аннотации что ли к одному из кодексов, где примерно было описано происходящее в Империуме. Мол, "стратегическая карта вся светится красным, мольбы о помощи из каждого сектора кроме одного". Не помню, хоть убей.
Альфарий 15/03/20 Вск 06:17:01 92311674
Леман Русс был жопошником! (С)
Альфарий 15/03/20 Вск 08:59:41 92312075
"He nodded. ‘A battlegroup,’ he said, sounding a little distracted. ‘Gunship-carriers, many more escort-class, some line warships. All inbound, due to make system-entry within two days.’
Two days. Why were alerts in place for something that was still two days out?
‘But then–’
I never finished the sentence. I looked over to one of the real­viewers, following the gaze of many others, including Mordecai.
I do not know where the sensor array was that gave us the signals. Possibly on Phalanx itself, for the resolution was extremely good even at such levels of magnification. I watched, just as everyone else did, as the cause of all the commotion slid into view, emerging out of the darkness like a dagger being withdrawn from a wound.
It was colossal. It was gigantic. Only Phalanx was bigger, but this thing was uglier, harder, grimier. Its engines burned with an angry, golden flame. Its flanks were of burnished bronze, marked with stripes of black and red. Gigantic cannon emplacements disfigured its already crabbed outline. There was no artistry to that thing’s construction, just a raw, bloody aggression. It had been made to slaughter, built back in a forgotten age when our species had been frighteningly good at it. For a moment, I thought that its heavy prow was actually bloodstained, before it emerged more fully into view, exposing yet more weapon arrays, yet more killing potential, yet more destructive energy. Even its movements were ominous, a swagger that spoke of an infinite, unquenchable, arrogant brutality.
Mordecai was the first to speak. I wondered if he took some satisfaction from the sight, as if it confirmed that his pessimism had always been well founded.
‘Daedelos Krata,’ he said, grimly. ‘So much for single squads. We have the Chapter to contend with, now.’"
- The Regent's Shadow
Альфарий 15/03/20 Вск 09:04:56 92312176
"Ka’Bandha fell through the hidden spaces between worlds. The occulted gears of creation rushed by him. In the machineries of being were the inner secrets of the universe displayed to him. The daemonkin of Tzeentch would have damned a dozen eternities for a glimpse of what he saw, but Ka’Bandha did not care for knowledge. The things on display were valueless to him, and the wonders of infinity whirled by unappreciated.
Ka’Bandha fell forever and for no time at all, until a wave of change rippled out through the multidimensional space he infected, upsetting the delicate workings of infinite, interleaved universes.
Ka’Bandha howled in triumph. The promised storm had been unleashed.
Far from Baal, at Cadia, Abaddon the Despoiler achieved goals he had pursued since the Horus Heresy. Reality split as faultlines closed millions of years ago were rent wide. Isolated warpstorms and anomalies spread their arms, reaching for the burning might of the warp. The Eye of Terror vomited its diabolical energies across the firmament. The raging storm it unleashed devoured tens of thousands of star systems. Millions of worlds were consumed. Races that had never known the wrath of man or the taint of Chaos were expunged in an instant. Imperial worlds fell by the score. Many thousands not destroyed outright were plagued by hordes of daemons, their psykers’ minds ripped open to allow the fell beings of the empyrean to walk among mortal populations. A warp storm of a size not seen since the Emperor took to the Golden Throne raged across the breadth of the galaxy. A billowing wave of madness engulfed space, travelling far faster than time and distance should have allowed. In the empyrean the Astronomican flickered and died. Rains of blood fell on terrified people on worlds thousands of light years from the Cadian Gate.
All creation rocked. In the no-spaces between realities, the rift was felt. In places far distant to the reality of man, strange beings dreamed of fire and blood.
Old Night, a source of hazy myth and fear to the peoples of the 41st millennium, was reborn.
Ka’Bandha roared joyously at its return.
The daemon recovered from his endless fall, beat his wings, and flew for a weakness in the fabric of all things. A single swipe of his axe split space-time, exploiting a faultline opened by the Cicatrix Maledictum Ka’Bandha emerged into the material universe high over Baal Primus as the rift split the sky and the roiling energies of Chaos spread like a slick of burning promethium over the imperturbable depths of space."
- Devastation of Baal
Альфарий 15/03/20 Вск 09:06:53 92312277
"Artex adjusted his pistol’s selector by nerve-link to full-auto, pointed it at the first Hospitaller to have appeared and opened fire.
The Hospitaller’s sword blurred, batting rounds aside to detonate in walls and consoles. One ricocheted straight back and blasted the pistol from Artex’s hand with an explosion that left the steel ringing. Augmetic tendons clenched and unclenched. His onboard cogitator qualified the occurrence highly improbable. With a mechanised growl, he engaged his power axe. The Hospitaller parried, unerringly still, even as his sword moved about him. A rapid exchange of blows concluded with Artex’s axe buried ten centimetres into his own thigh. <Improbable,> his cogitator concluded, as a pommel ruby the size of an armoured fist cracked his helmet and knocked him to the deck.
The Hospitaller spun his weapon, two-handed, then one, as though properly concluding a weapon kata, and brought it point down to the deck without so much as a scratch of the metal."
- The Voice of Mars
Альфарий 15/03/20 Вск 09:10:11 92312378
"…He was a man far from home. An explorer. One who had volunteered to depart the cradle world sure in the knowledge that he would never see home or family again. The thought made him sad, but the thrill of exploration filled him. His colony ship had landed on an uncharted world, barely habitable by humans, and had become a fortress and a home for its crew of colonists. Now he strode out in one of the STC biped-walkers that his ship’s systems had created. A Knight, they called it, and so too was he…
…He was a warrior, a loyal man faced by the horror of disloyalty. He was a Knight of the House Draconis, marching beneath the colours of High King Rhoderic Tan Chimaeros to war across a burning plain. Before him were arrayed the traitors who had allied themselves with the Warmaster Horus. Knights of House Hydrax and House Medusos…
…He was a Knight engaging in a dual of honour upon the great Jousting Plains of the Valatane…
…He was a herald to the High King, holding his ion shield firm as alien energy weapons battered at it…
…He was a warrior beset by bellowing greenskins that swarmed up the legs of his immobilised steed…
On and on it went, until Danial feared he would go mad, or else lose his sense of self forever amidst these whirling ghosts."
- Kingsblade
Альфарий 15/03/20 Вск 09:11:35 92312479
"The chain reaction set in. The great plunge was so sudden, so absolute, Krezoc grunted in unwanted awe. The entire slope between the Pallidus Mor and the crater that had been the keep disappeared. The Iron Skulls dropped into the darkness of flame. Explosions gouted from the maw. Fountains of burning gas reached upwards like the hands of a drowning man. Volcano las and quake shells followed the traitors down. The torrent of destruction turned the abyss into an erupting crater. A Titan exploded. The blast was nuclear, and in the confined quarters of the pit it annihilated everything that might have slowed the fall. It punched all the way through the depths of the undercity and deeper into the crust of Katara.
‘Keep firing,’ Krezoc said again. ‘Keep firing. We do not stop until there is nothing left of them.’
The monsters of the Iron Skulls landed on each other. Some fell hundreds of feet and shattered their limbs with the impact of their own mass. They were prone. They collided with each other. Many still blasted upwards with their weapons. Rockets rose from the pit and arced down onto the Pallidus Mor.
These were the attacks of desperation. They were last gasps. What Krezoc had begun could not be arrested.
Fortress-destroying las melted the earth. Shells blew the wounds of the crust wide. Now direct fire on the Iron Skulls was useful. Tangled, damaged, enraged beasts hurled their rage up at their executioners. Distorted limbs emerged from dark seas of flame to blast violet lightning one last time. Uncontrolled bursts ushered the end closer. Metal skeletons wrestled against the formation of their grave. Each explosive death pushed the fall deeper.
Deicoon’s roots went down far. So very far, it was as if their construction were nothing more than a foreshadowing of the form of their annihilation. The holocaust cracked through the crust until the even greater heat of the mantle rose to meet it.
The greatest explosion came then. The true eruption. The pit became a caldera. Gloria Vastator ceased fire as the wall of magma and incandescent clouds roared to the sky."
- Warlord: Fury of the God-Machine
Альфарий 15/03/20 Вск 09:17:24 92312580
"An inferno enveloped Kade. Pale ropes of heat spun around her, as a crack within her soul split wide, and the terror which had been following her flowed out. She lifted into the air. The deck beneath her glowed red. Ensign Luco jerked back, his uniform, hair and skin flaring as it ignited. The servitors in cradles close to her began to burn, flesh cooking even as they tried to execute their functions. The troopers in red carapace fired. Las-bolts converged on the avatar of fire rising into the air above them. They spun away like stones thrown into a tornado. The crew on the rest of the bridge were running cowering from the heat, their clothes smoking, their lungs filling with burning air. Rounds cooked off in the breeches of their shot-cannons.
In her cocoon of blind emotion, Kade roared, and the fire of the warp roared with her. Emotion filled her and poured into the world. Every scrap of fear she had ever felt, every wish she had cherished and seen denied, every moment when hate had been more powerful than reason: all of it rose into her, blinding bright, painted in colours of blood and fire.
She was a child again, being pushed by her nurse through high doors to meet a woman in a blue and silver uniform that looked at her with cold eyes.
‘Greet your mother, Kade,’ the nurse had said.
A wave of force ripped out from her. Plates tore from the command deck and spun into the air. The human bridge crew were cowering and running.
She was a lieutenant feeling her hands shake on the hilt of her sword as the corridor in front of her filled with smoke and screams, and a deck ganger came out of it, swinging a piston-wrench, and she was thrusting her sword forward, screaming a cry of fear and rage as she stabbed and hacked, and felt the blade bite into muscle and bone, and somehow she was still alive and still screaming.
One of the armsmen on the bridge levelled his shotcannon around the side of a bank of controls. His finger squeezed the trigger at the same moment that his body was slammed into the floor. Armour and bones broke. Telekinetic force yanked him up into the air, crushing his body like a ripe fruit squeezed in a fist.
She was standing before Admiral Glate, hearing the applause of the fleet officers as the new commander pins gleamed on her collar. Warm pride radiated from the smile that she could not keep from her face.
Waves of heat and pressure gripped the bridge’s deck and support pillars. Metal creaked. Kade’s mind flickered between images, her senses flooded.
Beyond the bounds of the bridge she saw with eyes that pierced the metal and flesh. She saw the minds of its thousands of crew as glimmers of candle flame in the dark sea of souls. The commands of the officers high on the cruiser’s spine turned in their minds like half-formed cogs. The sweat of ratings on the lower decks hung in the air, the molecules within each drop buzzing like insects caught in a bottle. She could change them, she realised; she could take the next instant of reality and remake it. All she needed to do was breathe in, to draw the cords of existence to her. It was all in her power to decide.
This… thought Kade, this is what it must be to be divine.
‘Kade.’ The woman in green was standing before her, fire-streaked grey clouds boiling behind her. The poise of her slim features was marred by ash, and by wounds which wept black blood onto the silk of her robe. ‘Kade, please listen.’
Kade felt a wave of confusion crash through her. The woman in green raised her hands as a blizzard of cinders lashed her. Somewhere beyond the world that she was seeing, metal sheared and melted.
‘You must listen,’ said the woman, forcing herself forward. ‘I am not here to fight you. I cannot fight you. But I can help you.’
Kade trembled. Confusion boiled through her. The woman in green flinched as though struck. Cracks opened across her skin. She was…
On the bridge of the Valour’s Flame, two spheres of light exploded against each other. Ropes of burning ectoplasm fell to the torn and burning deck.
‘This is your ship, Kade,’ said the woman. ‘These are your crew. Look at them. They trust you. Look at them. Listen to me. You can choose–’
‘I…’ began Kade. ‘I can see… I can see it all.’"
- Resurrection
Альфарий 15/03/20 Вск 09:18:35 92312681
"The patriarch hissed, and leapt for Khauri. It did so with such speed that Sharr could not follow it, until the psyker intervened. One moment the great genestealer was a blur of clawed, chitinous motion, the next it was perfectly still, suspended in mid-air, its talons less than a foot from Khauri’s head. It remained frozen, as though time itself had ceased to function, though round about it the lightning of Khauri’s stave still crackled and snapped.
The Carcharodon reached out with a single gauntlet, the motion unhurried. A collective shriek went up all through the cathedra as the xenos saw their father threatened, yet none could move to its defence. It was as though the entire space had been removed from the considerations of reality, reduced to a place where Khauri did as he pleased and all was bent to his will.
The Librarian touched the patriarch’s distended brow. A single bare forefinger pressed against the veined, purple flesh. The reaction was immediate. The patriarch’s skull exploded, blasted to a pulp, a shower of grey matter splattering Khauri and everything within a dozen paces. It was as though a wave of immense, focused pressure had hit the trapped alien, pummelling its way through its body in a ripple, splitting its carapace, shattering its chitin, bursting its organs and ripping away its flesh all the way down to its thick, spiked tail. In barely a second, the founder and master of Piety V’s genestealer cult was obliterated."
- Outer Dark
Альфарий 15/03/20 Вск 09:24:40 92312782
"What is this thing we are becoming?
Born of death. Forged in death. Living memoria of lost brothers, returning in anger.
‘What are we?’ Warfist roared. The question demanded an answer, but it was shouted with the certainty of the inevitability of that answer.
‘We are witness!’ said Forcas, and Abathar heard his thoughts present and past being spoken by others.
Here, now, we are one, he thought. We are this new weapon.
‘We watch from death,’ said the Ultramarine in black.
We are vigilance.
We are vengeance.
We are the judgement come for the xenos challenger.
There was such clamour in his mind, in his soul and in the hall that Abathar could not tell if the words came from within or without. Perhaps they were both. Internal need had led to an external manifestation on his armour, and on that of other battle-brothers. They were the example. They were the clarity of black.
Space Wolf, Dark Angel, Blood Angel and Ultramarine had spoken with a single voice.
‘We are the Deathwatch!’
The words rang out above the others, given strength by their iron truth. It was a moment before Abathar realised the voice was his.
‘Deathwatch!’ Warfist repeated.
‘Deathwatch!’ said Forcas.
Deathwatch. The word, the name, the truth was shouted by every warrior in the Monitus. It was the moment of creation. That which had been shattered on Ullanor had taken on a new shape, renewed of purpose.
Deathwatch. It was a blade aimed at the throat of the Beast.
The clouds parted. The attack moon appeared, as if in anger at the challenge. The roars grew louder yet.
Deathwatch.
Abathar shouted the name, and it was a mission. It was a calling. It was an identity. Sachael had been correct. Abathar was a Dark Angel. Nothing would change that. Nothing could. But he was also this new thing. As his armour bore the colours of two allegiances, so did his being. There was no contradiction. The Deathwatch was formed of disparate pieces, and it would depend on their separate identities to create its own.
What have we become? The full answer would come in time. But the name was here, defined by the crucible of sacrifice and vengeance. The one and the many had become synonymous.
Deathwatch.
The refrain was a thunder strong far beyond sound. It shook the Stilicho Tower. It cracked the air over the Imperial Palace. It rose to the sky. Towards the attack moon. It was an answer to the endless shout.
I AM SLAUGHTER, the Beast exulted.
And the warriors of many Chapters said, Fear us."
- Watchers in death
Альфарий 16/03/20 Пнд 13:00:22 92323883
"Amon returned his attention to the woman at the front of the platform. She had started to address the crowd, the words audible to his enhanced senses, though he paid them little mind.
‘The webway was only one means for protecting mankind from the lure of Chaos,’ said Malcador, taking a step forward, eyeing the drop with some concern. ‘The Emperor thought that the best means to break the Dark Powers was to starve them of energy at the source.’
‘Mastering the secrets of the webway would have allowed humanity to traverse the stars without the warp. No warp, no Navigators, no psykers.’
‘Yet psykers are still born among us.’ Malcador tapped the side of his head, reminding Amon that he spoke to one with such abilities. His next words materialised directly inside the Custodian’s thoughts. It was not pleasant, something he had only experienced from the Emperor previously. +What would we do with all of those psykers?+
‘The Astronomican is power…’ Amon realised the meaning of Malcador’s question. ‘With the webway there is no need for the Emperor to project the light of the heavens. The void would fall dark.’
Malcador edged closer, fingers tight around his staff as he peered down to the processional far below, people still making their way to the gathering.
‘What if that psychic power was used by the Emperor rather than projected?’ Malcador shrugged. ‘If our base emotions feed the Dark Powers, what of our common humanity?’
‘The webway project failed, this is idle speculation.’
‘Not so. Not for me. Dorn wrestles with the logistics of waging war across a continent-sized fortress-city, I contend with the implications of a battle that rages over the boundless realms of the immaterial.’ Leaning on his staff, he sighed, gaze turning towards the distant speaker. ‘If we cannot stifle the gods’ power in the warp, then what better means to defeat them than to channel it away? Or perhaps given sufficient psychic energy, could the Emperor weaponise the Astronomican? Rather than light the warp, could He purge it?’
‘This discussion is a distraction. I do not understand why you came here.’
‘To see it for myself. To see faith growing, in the flesh even as I feel it in my thoughts.’ Malcador smiled but there was no humour in his eyes. ‘You see, everyone is a psyker. Everyone has a tiny connection to the warp, even you. Except the Silent Sisters, of course, and a relative handful of others. Instinct, empathy, sympathy… They are products of the soul, communicating in infinitesimally small ways with the souls of others. What if a force bound not just the powerful psykers together, but every soul in humanity?’
‘That force is faith, you think?’ Amon was not sure he could deal with the nuances of Malcador’s suggestion. It was as outside his expertise as algae harvesting or Martian theologika poetry. ‘You want to see if faith has power? Is that why you have let this folly grow so wildly?’
‘Let us call it weapons research,’ said the Regent.
‘The Emperor forbade His own worship.’
‘And the moment He makes known His will to end this, I will order the extermination of every last member of the Lightbearers and any other cult.’ Malcador drew up straighter. ‘Until that time, I am the Regent and I allow it to continue.’"
- The First Wall
Альфарий 19/03/20 Чтв 17:05:57 92354884
"Centuries passed, then millennia, and the cities grew. As they did so the images became darker, the people more debauched. More and more power brought greater and greater wealth and luxury, and that in turn, brought spiritual corruption. He saw the eldar grow corrupt. He saw great orgies of indulgence and torchlit rallies where painted prophets spoke words of wickedness to a willing audience. One of them seemed somehow familiar. It was not anything about his appearance: it was his aura. It was the same as the daemon Janus had encountered in his last vision. It was in some strange way Shaha Gaathon or someone possessed by him. He moved through the crowds talking and preaching, hidden by potent spells from even the psychic senses of the eldar. The Harbinger of Slaanesh, come to prepare the way for the god's birth.
He saw the hidden daemon preach. Many listened, perhaps the majority, for his words were persuasive and his presence great.
A few of the eldar had some presentiment of the disaster. Some turned their faces from the dark and prepared to flee their worlds in great arks, but most stayed and so were doomed. Others, the priests who had built this temple, who also saw gathering doom, remained and tried to preach against the corruption. When this failed, they retired to its depths to forge a weapon against what was to come. Using engines of awesome power, they forged a sword that was not a sword, but a captured echo of the death force of the universe bound into the shape of a blade. Then they waited for their doom to come upon them.
The days grew darker, strange savage rites stained the streets with blood, and eldar hunted eldar for pleasure through the streets of the city. Red garbed priests rose, preaching the coming of a new god, a deity created by the eldar themselves, who would lead them into an age of ever greater wonders and life everlasting. Janus did not know how he understood what was going on, but he did. It unreeled before his eyes like scenes from a vast pageant. Over it all brooded the smiling enigmatic face of Shaha Gaathon.
There came a day when a mighty ritual was performed under the supervision of those perverse and dedicated priests, the ritual they promised would usher in a new age of even greater splendour and pleasure. He saw the faces of the crowd aglow as they watched the rituals being performed. He saw the creation of mighty vortices of energy linked between many worlds. He saw the pride and the power written on every face, and then saw the horror enter their expressions as the watchers realised that something had gone wrong.
Lightning flickered, black clouds raced across the sky. The sun's rays reddened and a blood-coloured light illumined the crowds. Janus sensed something grow. As the ritual took place, something was born: something dark and evil and terrible. From the vortices, shafts of light lanced out, striking at every eldar, extending tentacles into every soul, reaching out to grasp every being on the surface of the planet. He saw the eldar scream with a mixture of pleasure and horror as the summoned tiling drew the very life from them, consuming their souls and their bodies, reducing them to a fine powder of ash that blew away in the wind. With each death, with every soul it absorbed, the dark thing grew stronger and stronger.
The priests emerged from the shrine of Asuryan, armed with their weapon that had been so long in forging. It was a blade that glowed brighter than the sun, and was pregnant with the power of death, a blade powered by the mighty spirit engines that slept beneath the temple. They came for Shaha Gaathon, the dark prophet. The leader of the priests cut and wounded him, and the prophet vanished, fleeing beyond their reach. Filled with triumph the eldar high priest turned on the newborn god.
He struck the growing ming and wounded it, but it was not enough. The new being was too strong. It threw itself at the priests and consumed them, and they died screaming in ecstasy and horror. The few that survived snatched up the sword and were driven back within their fortress temple. They forced closed the doors, but not even the mighty seals they invoked could save them. The tentacles of the dark god reached into the heart of the temple, found them and consumed them. All save the one who bore the blade, who sealed himself into the ultimate sanctuary beneath the temple and vanished behind its spell walls.
And the day of destruction came. And so was Slaanesh born. A daemon god birthed by the dark side of the eldar soul, a composite being composed of every single life-force it had devoured. He knew now why the eldar feared and hated the Lord of Pleasures so.
His eyes snapped open and he saw that Athenys and Auric were staring at him. His mind reeled from the vision he had just seen. Not for a moment did he doubt its truth.
Was this what had happened to all of the eldar, Janus wondered? Had this scene been re-enacted on their every world? Had most of an entire race really been consumed to feed the newborn deity? He did not doubt that the answer was yes. The two eldar bowed their heads as if they had been secretly reading his thoughts and were ashamed of what he had seen."
- Farseer
Альфарий 24/03/20 Втр 12:09:43 92394485
Рассечённая гончая припечатал Абаддона об стену. Кирпичи потрескались. Абаддон почувствовал, как ломаются кости и лопаются органы. Хаар превосходил его в росте и грубой физической силе.
Ни о каком мастерстве речи не было. Просто прекрасная ярость, как у одного из псов Русса или ангроновского головореза Кхарна. Стена силы, которая сокрушает всё на своём пути.
Чёрный щит схватил его за горло. Хаар получил шесть или семь смертельных ран в грудь и живот, но отказывался умирать. Просто отказывался. Его сила, казалось, возрастала с потерей крови. Силовой кулак Хаара, словно осадный таран, бил в голову Абаддона, пока шлем не сломался и не деформировался, превратив лицо Абаддона в кровавую кашу.
Ещё один такой удар. Ещё один и всё будет кончено.Но Хаар мёртвым грузом висел на Абаддоне, прижимая его к стене. Клинок Абаддона нашёл горло Хаара и прошёл через него прямо в мозг, выйдя из затылка Рассечённой гончей.Абаддон не мог двигаться. Он едва мог видеть. Труп Хаара висел на нём прижимая к стене. Абаддон попытался освободиться. Времени не было.
Гарро поднялся на ноги. Его меч светился.Гарро поднял его.Вот значит как. Один нисходящий удар меча, чьё лезвие разрубает всё. Вот и всё.Абаддон хотел, чтобы это никогда никогда не заканчивалось. Никогда. Никогда.Конец всё равно настиг его.
Гарро опустил Вольнолюбца.
-Нет!-закричал он.-Нет!-он ударил в стену.
Огромный труп Хаара сместился и упал, когда погасла вспышка телепорта.
-Милорд!-закричали адепты Механикус.
-Милорд!Они отнесли его к сидениям и попытались снять окровавленный визор шлема, не содрав при этом его лицо.Все остальные сидения в отсеке Мантолита были пусты.
-Мы пытались,-произнёс Магос.-Энергосистема...Нам пришлось перезапустить систему. Это заняло время. Мне жаль.Абаддон пробормотал что-то.
-Что он говорит?-спросил магос.
-Мы возвращаемся,-ответил другой Абаддону.
-Полным ходом. Мы покидаем брешь, повелитель, враг не успеет закрыть её. Медики будут ждать вас.
Рот Абаддона снова пошевелился.
-Милорд?-переспросил магос, наклоняясь ближе, чтобы услышать.
-Верните меня назад...-прошептал Абаддон. Он плакал.-Верните меня назад...
Альфарий 24/03/20 Втр 14:52:35 92397486
>>923944
Ещё один претендент на звание худший момент в бл
Альфарий 29/03/20 Вск 19:56:30 92459287
Anyone authorised to scan this Liber Sccretorum is privy to the darkest of conspiracies. Anyone not thus authorised faces the penalty of mindscrubbing or death. In either event, you are warned.
Альфарий 03/04/20 Птн 21:57:23 92520188
Confusion is the cousin to Chaos. Knowledge causes confusion.
Ignorance can be the strongest shield of the innocent.
Альфарий 04/04/20 Суб 01:25:08 92521989
>>925201
Мудила, пиши на русском. Мы не знаем других языков, ибо
>Ignorance can be the strongest shield of the innocent.
Альфарий 04/04/20 Суб 20:09:07 92533090
>>925219
Что значит "пиши"?
Ты тредом ошибся, здесь не пишут, а цитаты цитировают.
Альфарий 05/04/20 Вск 13:33:09 92538791
>>925201
>Ignorance can be the strongest shield of the innocent.

Девиз /wm/, /po/, /ukr/
Альфарий 08/04/20 Срд 21:03:04 92574092
>>925387
Ты забыл ещё /primarchs и /fehervari.
Настройки X
Ответить в тред X
15000 [S]
Макс объем: 6Mб, макс кол-во файлов: 4
Кликни/брось файл/ctrl-v
Стикеры X
Избранное / Топ тредов