Warhammer

Ответить в тред Ответить в тред
Check this out!
Тред цитат III Альфарий 29/06/19 Суб 21:47:55 8670931
Vo3RC5CxaE.jpg 132Кб, 747x1024
747x1024
Альфарий 29/06/19 Суб 22:08:34 8671102
bump
Альфарий 30/06/19 Вск 21:25:11 8675473
Жиллиман ударил вновь, метя в брюхо демона, и вновь Великий Нечистый отбил клинок, но отсупил ещё дальше… - не будете уничтожены, а Галактика не станет свободной от вашей заразы!
- Нас не уничтожить! – закричал Септикус, ударив мечом в ответ. Примарх отвёл удар Дланью Владычества. – Мы – создания варпа! – демон знал, что не сможет победить Мстящего Сына, не сегодня. Ему нужно было лишь продержаться достаточно долго, чтобы его тело распалась, а душа смогла скрыться. Он чувствовал, как вокруг его сущности слабеет плотская оболочка, и направлял все силы на её разрушение, смеясь в предвкушении в лицо примарху, отступая всё дальше. – Тебе не победить! «Галатан» грядёт! – Он показал в небо истекающей порчей рукой. Облака расходились, открывая огромный силуэт. – Тиф здесь. Даже если ты зарежешь нас всех, как свиней, его тебе не одолеть! Имя нам – легион. Нас всех не уничтожить!
- Возможно, - улыбнулся Робаут Жиллиман, - но я могу начать с тебя!
Меч Императора ослепительно вспыхнул, и Септикус отшатнулся от палящего жара. Глаза демона иссохлись и кровавыми слезами потекли по лицу. Великий Нечистый не увидел убившего его удара, но ощутил, как пламя впивается в его кишки. Он незряче посмотрел на оружие, вошедшие в плоть по рукоять и пронзившее сердце.
- И когда я изгоню вас из этой вселенной, - зарычал примарх, - то приду в вашу и очищу варп. Однажды покой вернётся в разумы и сердца людей.. но ты этого не увидишь.
Ни одна хроника не назвала бы последние слова Септикуса достойными.
- Но… - вот и всё, что он успел сказать.
Закричав, Жиллиман рванул меч вверх, разрубая размякшие рёбра, испепеляя сгнившие органы, рассекая бесчисленные подбородки и кишащий бактериями череп, пока клинок не вырвался наружу, разбрызгивая порченую кровь. Тьма взвилась над телом убитого демона, и меч примарха ослепительно вспыхнул вновь, разгоняя тени, изничтожая их присутствие в бытие.
Свет Императора сжёг Септикуса навсегда.
Альфарий 01/07/19 Пнд 16:20:55 8678024
Еще раз убеждаюсь, что Мирожорам не чуждо чувство юмора.

*Вокруг них часто проявлялась боль, раскалывавшая их черепа. Когда церебральные имплантаты вгрызались по-настоящему глубоко, из пустоты возникали мелкие трепещущие духи-частицы страдания, которые ползали по броне Пожирателей Миров. Эти безмозглые импульсы воплощенного страдания носились по красному керамиту, словно ящерицы, а затем снова растворялись в насыщенном варпом воздухе. По большей части легионеры вообще не обращали внимания на эти несущественные явления — возникновение малых демонов эмоций едва ли являлось редкостью в Оке — но особенно часто мелкие бестии кишели на помощнике Леора, воине по имени Угривиан. Как-то раз я увидел, что тот съел одну из них. Крошечное змееподобное создание билось в его кулаке, пока он не откусил щелкающую зубами голову и не проглотил лакомство, издав низкий смешок.
— Ты же знаешь, что Нерожденные не годятся нам в пищу, — заметил я.
Угривиан заглотил остаток извивающегося белого тельца. Я наблюдал, как тварь билась в его пищеводе, вспучивая мышцы шеи, пока не провалилась в желудок.
— Хайон, ты хорош на топорах, и я это уважаю. Но ты слишком высок и могуч, чтобы признать: нет лучшего способа оскорбить врага, чем превратить его в дерьмо после того, как ты с ним покончил.
Альфарий 01/07/19 Пнд 20:17:37 8678785
— Ты вообще слышишь меня? Я сказал, что эти твари посмели пролить кровь представителя Третьего. Твоего брата, между прочим. Их надо усыпить, как бешеных животных, коими они и являются.
— Ну так попробуй, в чем проблема. — Фабий раздраженно показал на выход. — Пойди да прибей их, если получится. А я потом принесу свои извинения Эйдолону, когда тебя подвесят вниз головой и вырвут сердца. — Он не моргая уставился на Алкеникса. — Я создал их, чтобы они убивали таких, как мы, Флавий, точно так же, как нас создали убивать врагов нашего прежнего повелителя.
— Значит, братья для тебя — враги?
— Скажешь тоже! — Фабий расхохотался, погладив рукой один из стоящих на полке биогенных сосудов. В каждом плавало геносемя, извлеченное из воина XII миллениала. — Мы были выведены для особой цели, но не смогли ее достичь. Мои творения не подведут меня так, как мы подвели своего отца.
— Так ты возомнил себя императором? Богом-королем, окруженным раболепным гаремом генетически измененных женщин? — Алкеникс усмехнулся. — Я же вижу, что ты души не чаешь в своей Гончей. Зачем еще тебе производить на свет таких бесполезных тварей? Брат, неужели ты наконец-то поддался пороку? — Он склонился ближе. — Неужели Слаанеш разжег твои чувства и расшевелил твой…
— Довольно! — Фабий посмотрел на свое отражение в зеркале. — Ты действительно хочешь узнать, почему я усовершенствовал представителей обоих полов, Флавий, или тебе достаточно пошлых фантазий?
Альфарий 02/07/19 Втр 20:24:19 8681236
Отрывки из рассказа Джеймса Сваллоу "Покои в конце памяти". Разговор Дорна и Малкадора про потерянных примархов и судьбы их легионов.

Когда всё закончилось Дорн направился дальше, но Массак задержался. Библиарий подходил к каждой исходной точке пси-форм и проводил силовым мечом по вырезанным иероглифам, чтобы они не смогли восстановиться. Догнав своего господина, Массак услышал рокот его слов, прорубавших воздух.
– Я знаю эти покои, – размышлял примарх, когда они дошли до палаты перед двумя большими дверями. – Я помню их… Они были в другой части Дворца.
– Как это возможно? – спросил Массак. – Как…?
Его слова превратились в пепел, когда ужасающая тишина стиснула его. На библиария обрушились психические ощущения. Не только муки недавно погибших и пытки, которые претерпевали их духи, не только ненавистные отголоски пси-форм, но и тень гигантского психического присутствия. Разум хитроумного смертоносного великолепия, поступь которого невидимо окрашивала стены, и только такие, как Массак могли почувствовать её.
Вся мощь была сконцентрирована на дверях. Справа на медном портике красовалась вырезанная на старый манер цифра II. Слева на точно таком же входе в стали была выгравирована цифра XI. Массак не мог оторвать взгляда от этих злосчастных символов, и генетически изменённая кровь в его венах застыла.
– Второй и Одиннадцатый, – еле сумел произнести он. Говорить о них было запрещено осуждением самого Повелителя Человечества. Каждый сын каждого легиона, верный или предатель, знал слухи о двойной трагедии потерянных титанов, правда же об их утрате была навечно скрыта и непостижима.
Некогда Император создал двадцать сыновей, аспектов своей сущности, Рогал Дорн был одним из самых могучих среди них. Но двух примархов вычеркнули из списков чести задолго до восстания магистра войны, каждого поглотила катастрофа такого масштаба, что мало кто знал её подлинные размеры. Массак мог добавить только слухи и полуправду к своим знаниям, но глядя на лицо генетического отца, он понял, что Дорн глубоко в своих сердцах хранил суровую память об этой катастрофе.
– Мои братья… – примарх убрал оружие и направился к дверям. Дорн протянул обе руки и коснулся металла пальцами в бронированных перчатках. Псайкер редко видел такое почтение, такое сомнение в действиях Кулака.
– Если вы были бы сейчас здесь, что изменилось бы? – спросил Дорн холодный кисловатый воздух, словно забыл, что Массак ещё рядом. – Как изменился бы ход этой войны, если вы были бы вместе с нами? Или с ними? – Он покачал головой. – Хотел бы я знать.
Наконец Дорн убрал руки и оглянулся на сына-воина:
– Хотел бы я знать, что скажут о них в далёком будущем. Их будут помнить, Массак? Мы будем их помнить?
Вопрос казалось причинял Дорну физическое неудобство, и Массак видел, как мышцы напряглись на запавших щеках его повелителя.
– Что это за место? – осмелился спросить библиарий. – Сам воздух насыщен псионической силой.
– Это покои моих утраченных родственников, – ответил Дорн. – У меня есть такие же покои во владениях Дворца, как и у всех сыновей моего отца. Они редко используются, но поддерживаются в хорошем состоянии на случай необходимости. Принадлежавшие предателям закрыли с началом мятежа… – Он замолчал и нахмурился, когда оглянулся на двери. – Но эти… они должны находиться в другом месте.
Медленно и неумолимо поднимались мысли в разуме Массака, когда воспоминания связали здешний психический след с исходной точкой. Он вспомнил. Он узнал телепатическую подпись. Он знал, кому она принадлежала.
Много лет назад Массак стоял в присутствии автора этих хитроумных ловушек во время Улланорского триумфа. Психическая аура была такой же сильной и различимой, как и тогда, задержавшись в эфире шёпотами неземной мощи.
– Сигиллит, – прошептал Массак. – Это – его работа. Ловушки, дверь, печати. Милорд, это настолько очевидно, как если он вырезал бы своё имя на стенах!
– Ты прав, – произнёс Малкадор, его одежды шелестели, когда он вошёл в приёмную из коридора позади них. Чёрный металлический посох звенел об испачканные кровью плиты пола. Ледяная иссушающая ярость сверкала в глазах старика, и Массак почувствовал, как колоссальное давление разума Сигиллита сдавило его. – Вы не должны находиться здесь, Рогал.
– Я знаю это место, – возразил Дорн. – Или нет? Воспоминания туманны. Они нечёткие. Как такое возможно! – прокричал последние слова примарх, его голос гремел. – Отец создал нас с идеальной памятью! Мы ничего не забываем! И всё же… – Он взмахнул рукой.
Малкадор посмотрел на Массака и кивнул дальше по коридору:
– Оставь нас. Ты не должен слышать о чём мы будем говорить.
Библиарий попытался открыть рот, чтобы возразить, но не смог. Двигаясь без сознательного контроля – борясь, но не в силах управлять собственным телом – Массак повернулся и направился по коридору к далёкому свету.
– Как ты посмел, Сигиллит. – В другое время Дорн соблюдал бы приличия и не позволил бы себе показать ярость, которая текла в нём, словно расплавленная сталь. Но наедине со стариком не было никакого смысла в подобном проявлении вежливости. – Мои сыновья не игрушки, чтобы ты играл с ними из прихоти!
– Ему нельзя позволить вспомнить то, что он увидел здесь. Ради общего блага он должен забыть.
Гнев Дорна вспыхнул:
– Вы непочтительно относитесь к моему легиону. Вы непочтительно относитесь ко мне!
– А Имперские Кулаки всегда почтительно относятся к регенту Терры, – язвительно возразил Малкадор.
– Я глубоко уважаю занимаемую вами должность, – не согласился Дорн.
– Но не занимающего её человека? – Горько усмехнулся Малкадор, но мгновение спустя смех исчез. – Вам не следовало входить в коридор, Рогал. Я говорил вам держаться подальше от этих зданий! – Он мрачно посмотрел на кровь на стенах. – Теперь вы понимаете почему. Это вторжение необходимо исправить. Оно будет вычеркнуто из истории, словно никогда не происходило… Я позабочусь об этом.
– Вы солгали мне об этом месте, – ответил Дорн, разочарование читалось на его лице. – Вы по-другому не можете, Малкадор? Даже в самых простых ваших словах всегда должна присутствовать ложь? – Он кивнул на обгоревшие останки. – Смерти эти верных имперских граждан на вашей совести, а не на моей. Но сомневаюсь, что вы даже заметили их.
Если в старике и было сожаление, то Дорн не увидел его. Сигиллит не стал отвечать на его высказывание, а вместо этого произнёс собственное:
– Могу представить, что вы сейчас думаете. Мне не нужно даже читать ваши мысли. Вы думаете о том, предатель ли я… Ни такой, как ваш брат Гор, хватающийся за голую власть и черпающий силы из злобы, а человек, который сам за себя. Интриган и игрок.
– Вы считаете себя верным, – прорычал Дорн. – Не сомневаюсь, что вы можете оправдать каждый свой кровавый поступок. Но кое-что из этого в вас есть. – Он отвёл взгляд. – Сигиллит играет галактикой, словно доской для регицида. Это место? Ваш очередной запутанный гамбит, очередная похороненная тайна. Я знаю это.
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:05 8681257
– Я делаю то же что и вы! – не сдержался Малкадор, и плазматическое пламя в железной корзинке на конце его посоха яростно вспыхнуло. – Я всегда делал только то, что мне поручили делать!
– Ещё одна ложь? – Дорн посмотрел на двойные двери, словно мог увидеть сквозь них силой воли. – В лучшем случае полуправда?
Что он нашёл в этих покоях, если бы вошёл? Какие ответы получит, какие наставления могут быть сокрыты внутри? Говорили, что трагедии утраченных примархов стали предвестниками раскола, с которым сейчас столкнулся Империум. Неужели это правда?
– Я никогда не лгал вам, – упорствовал Малкадор. – Скрывал кое-что от вас? Да. Переключал ваше внимание на что-то другое? И это так. Но в наших отношениях всегда была правда. Можете не верить мне, но знайте это. Из всех ваших родственников, Рогал, вы тот, кем я восхищаюсь сильнее всего.
– Не льстите мне, – резко ответил он. – Меня не волнуют такие вещи. Мне нужны ответы, старик! Вы отослали Массака, остались только мы двое. Говорите!
– Это место сокрыто по серьёзной причине. Наследие потерянных хранит в себе слишком много сомнений, слишком много горьких истин, которые только пошатнут равновесие нашего драгоценного Империума. Сейчас не время тянуть за эти нити. Сын Инвита!
– Если не сейчас, то, когда? – не уступал Дорн. – Что если там есть ответ, способ…
– Способ закончить войну? – Малкадор покачал головой. – Это слова человека, проклятого надеждой! Я говорю вам: за этими барьерами нет ничего кроме горя, – вздохнул он. – Возможно, когда весы снова обретут равновесие и Гора поставят на колени, эти вопросы можно будет задать. Но только тогда!
– Я знал их, – Дорн сделал ещё шаг к дверям, молча пытаясь погрузиться в воспоминания о двух братьях. Не все примархи могли сказать, что дышали одним воздухом с утраченными сыновьями, но Дорн был одним из немногих. Он был с ними, пусть и не долго.
– Вы когда-нибудь задумывались, почему никто не говорит о них? – спросил Сигиллит. – Конечно, всем, кто знает о потерянных, запрещено открыто говорить об их существовании. Однако при отсутствии фактов люди всегда начинают строить предположения. Но не вы. Примархи никогда не говорят о своих потерянных родственниках иначе, чем в самых расплывчатых выражениях. Вы когда-нибудь задумывались почему?
– Как вы уже сказали, нам запретили говорить.
– Даже когда вы вдали от взора вашего отца? Даже когда никто не узнал бы о таком разговоре? Спросите себя, почему ваши мысли всегда соскальзывают и проходят мимо. – Малкадор наклонил голову. – Как их звали, Рогал? – Сигиллит казался почти печальным, когда спросил его. – Ваших исчезнувших братьев. Назовите их имена и титулы.
Дорн попытался ухватиться за смутное воспоминание, сформулировать мучившие его вопросы, но снова совершенная эйдетическая память подвела его. Он видел только фантомы тех моментов. Удержать их было всё равно что пытаться схватить пальцами дым.
– Их звали… – его могучий голос дрогнул. Он разочаровано нахмурился. – Они…
К своему ужасу Дорн понял, что он не знает. Осведомлённость была: он почти видел очертания знания на далёком горизонте своих мыслей. Но оно отступало ото всех попыток рассмотреть его тщательнее. Каждый раз, когда он пытался создать воспоминание о потерянном, это было похоже на борьбу с приливной волной. Всё остальное ясно, но они – призраки в моём разуме.
Имперский Кулак испытывал невозможное. Каждое известное событие его жизни было открыто для него, словно страницы огромной книги.
Но не эти события.
– Со мной что-то сделали. – В груди снова зародилась ярость, вскипая от осознания подобного оскорбления. – Вы стоите за этим! – Дорн повернулся, и взмахнул цепным мечом, устремив сияющую дугу смертоносного металла в сгорбленную и прикрытую плащом фигуру Малкадора. – Вы окутали мою память! Вы вторглись в мой разум… Я должен зарубить вас за это!
Сигиллит никак не отреагировал на угрозу.
– Не только в ваш. Жиллимана и остальных, кто встречал их. – Он дал время осознать свои слова. – Воспоминания чрезвычайно трудно извлечь, – продолжил Малкадор. – Даже у обычного человека. Для мозга же настолько сложного и отлично спроектированного, как у примарха, задача становится во истину титанической. Представьте дерево в земле, растущее из паутины корней. Как можно удалить его, не потревожив ни единого атома почвы? Память нельзя вырезать и исправить, как мнемоническую катушку. Она существует, как голографическая проекция, во множестве измерений. Но её можно подправить.
– Отец позволил это? – Меч Дорна не дрогнул.
– Он не стал останавливать вас.
– Останавливать меня? – прищурился примарх.
Малкадор медленно попятился, подальше от смертоносной дуги искусно украшенного меча.
– Потеря Второго и Одиннадцатого стала тяжёлой раной для нас и угрожала идеалам, лежавшим в основе Великого крестового похода. Она разрушила бы всё, что мы построили в стремлении воссоединить человечество и изгнать врагов. Необходимо было что-то предпринять. – Он встретил пристальный взгляд Дорна. – Оставленные ими легионеры, лишившиеся лидеров и покинутые, являлись слишком ценным ресурсом, чтобы от него отказаться. Они не разделили судьбу своих отцов. Вы и Робаут выступили на их стороне, но не помните этого. – Малкадор кивнул сам себе. – Мне выпал жребий наблюдать, как они приспосабливаются к новым обстоятельствам.
– Вы отняли у них воспоминания.
– Я даровал им милосердие! – оскорбился Малкадор. – Второй шанс!
– Какое милосердие может быть во лжи? – громко возразил Дорн.
– Спросите себя! – Сигиллит ткнул горящим навершием посоха в сторону примарха. – Хотите знать правду, Рогал? Вы сами приказали окутать вас! Вы сказали мне сделать это. Вы с Робаутом придумали этот план и дали мне разрешение!
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:29 8681268
Дорн нахмурился ещё сильнее:
– Я никогда не одобрил бы подобного.
– Неправда! – Малкадор ударил основанием посоха в пол, лязгом металла подчёркивая сказанное. – Судьба потерянных была такой, что вы охотно позволили это. Вы стремились спрятать подобное знание.
Новое опровержение сформировалось в горле Дорна, но он сдержал его. Он отбросил гнев и изучил возможность отрешённым холодным взглядом Преторианца.
Мог ли я пойти на такое? Если дело было достаточно серьёзным, стал бы я настолько прагматичным и бесчувственным, чтобы отдать такой приказ?
Дорн инстинктивно знал ответ. Безусловно, да.
Если Империум окажется под угрозой, он отдаст за него жизнь. Стоимость некоторых воспоминаний, кусочек его чести, являлись той ценой, которую он вполне готов заплатить.
Малкадор подошёл к нему, оставив посох на месте. Костлявая рука с длинными пальцами показалась из широкого рукава его монашеских одежд, и Сигиллит протянул её, остановив перед лицом Дорна. Вспыхнули искры сверхъестественного света.
– Я покажу вам, – сказал псайкер. – Ненадолго я позволю вам вспомнить. Вы узнаете, почему потерянное должно оставаться тайной.
Дорн закрыл глаза и ледяной огонь вспыхнул позади них. У него перехватило дыхание, когда глубоко внутри на мгновение рассеялась тень.
Он шёл по запачканному кровью коридору и с каждым шагом вновь пробуждённая память отступала всё глубже во мрак.
Дорн чувствовал, как она исчезала. Он знал, что к тому времени, как достигнет выхода, от неё не останется ничего. Правда, которую он мельком увидел, скрытая, показанная, а теперь скрытая снова, становилась преходящей и эфемерной.
Он не сомневался в показанном Малкадором. Дорн достаточно хорошо знал собственный разум и был вполне уверен, что Сигиллит не спроецировал какую-то колдовскую иллюзию в его мысли. Примарх пробудился от навеянного забытья считанные секунды спустя, но он чувствовал на себе бремя нескольких дней. Когда он открыл глаза, то не увидел ни малейших следов присутствия Сигиллита.
Имперский Кулак не принимал многое из того, что говорил и делал псайкер, и несмотря на утверждение Малкадора, что тот был искренен с ним, у Дорна оставались сомнения, которые никогда не развеются.
Но не в этом случае. В этом он был уверен.
Потерянных больше не было и хорошо, что их больше не было. Постигшие их великие неудачи разрушились в уме Дорна, но оставили после себя уверенность.
Произошедшее могло бросить тень на всё. Теперь Дорн знал это. Кровоточащая и ненавистная правда ясна для меня. Если они сейчас были бы с нами… Мы уже проиграли бы эту войну.
Он вышел под искусственный дневной свет и обнаружил ожидавшего его Массака. Позади легионера на расстоянии держались спасательные бригады и арбитры, зная, что произошедшее в башне не являлось их делом. К завтрашнему дню никто из них не вспомнит о том, что увидел.
– Милорд… – начал Массак. – Простите, меня вынудили…
Дорн отклонил извинения:
– Ты исполнил свой долг, Йоред.
Массак принял сказанное, склонив голову, и затем посмотрел на зиявшую в стене минарета трещину:
– Что с покоями? Какие ваши приказы?
Примарх на мгновение задумался, ища в своих мыслях вопросы, на которые не получил ответов. Воспоминания о разговоре внутри минарета уже поблекли, превратились в ничто. Он нашёл только твёрдую, как гранит решительность в том, что должно было быть сделано.
– Похороните это место, – сказал он Массаку. – Теперь это только гробница. Оно будет забыто.
Альфарий 13/07/19 Суб 12:10:12 8723729
«Если мир – только то, что я вижу», думал Дафан, «то он умрет вместе со мной. И мне не стоит думать о том, что будет с миром после того, как я умру. Если в нем уже сейчас не осталось ничего из того, что было мне дорого, тем больше оснований не слишком задумываться о его дальнейшей судьбе. Даже Гицилла уже не та, которую я когда-то любил; она стала частью демона, и связана с ним сильнее, чем я. Но человек не просто  живое существо само по себе. Он есть результат жизни своей семьи, своей деревни, своего мира и всей истории человеческой расы. Он – хозяин всего этого наследия, и если он считает себя истинным человеком, то должен принять на себя ответственность перед всеми наследниками, которые будут после него. Если человек – действительно человек, он не может считать, что после его смерти уже ничто не будет иметь значения. Он не должен быть равнодушным лишь потому, что его ждет смерть
Я внутри демона, и демон внутри меня, и если бы не это, я был бы уже мертв. Но если я человек, то я должен думать о человечестве, а не о демоне – а я человек. Я уже не ребенок, которому грозит опасность утонуть, уже не мальчик, от которого взрослые скрывают тайны его народа. Я человек. И все люди, которые умирают там, внизу, наследники того, что делает меня человеком, и их жертва – моя жертва, независимо от того, какой бессознательный импульс заставил демона взять меня в свой мрак. Голод демона – не мой голод, и никогда не будет, потому что этот голод хочет пожрать само человечество, и каждый человек – настоящий человек – должен ему противостоять»
Альфарий 17/07/19 Срд 08:46:34 87411410
Паучьи автоматы и получеловеческие илоты склонялись перед своим повелителем, когда Он проходил мимо, после чего возвращались к своей работе. Некоторые корпели над сложными устройствами неизвестного предназначения, другие возились с изделиями, в которых Мортарион узнавал пластины брони или огромные образцы оружия ближнего боя. Затем примарх увидел стеклянные капсулы, внутри которых находились шары кипучей энергии, жидкие сферы и объекты, геометрия которых была не известна людям.
– Мои исследования помогают концентрироваться, – сказал Император. – Они дают мыслям ясность.
Он указал на стойки с прототипами огнестрельного оружия и модифицированными моделями боевых доспехов космодесантников.
– И в этом есть определенный смысл. Когда примарх готов, я вручаю моему сыну подарок, выкованный собственной рукой. Иногда оружие. Иногда доспех или другое воинское снаряжение.
Он обвел руками помещение.
– Теперь пришла твоя очередь.
Мортариону хотелось остаться отрешенным от этого всего. Но окружавшие его сокровища пробудили жажду к знаниям, которая всегда влекла его. Он захотел узнать больше.
Примарх увидел висевшие в воздухе голограммы оружия, уже подаренного братьям-примархам. Огромная шипастая черно-серебристая булава, щеголявшая зловещим оком, рядом с которой парил силовой меч с крылатой гардой, сиявший в тусклом холодном свете.
Были и другие незаконченные предметы. Взгляд Мортариона упал на черный доспех, лежавший на одном рабочем месте, и каркас шлема в виде рычащего зверя – на другом.
Чем больше он смотрел, тем больше видел оружия. Сотни разработок и конструкций, сотни разобранных реликвий и осколки утраченных тысячелетия назад технологий. Военные развлечения Императора были разложены многочисленными рядами.
«Твой отец считает себя оружейником в той же мере, что и полководцем». Догадка закрепилась в разуме Мортариона, и ее темная значимость вызвала у него негодование.
«Так вот вы кто? – Голос сомнений и недоверия Мортариона, ненадолго замолчавший, снова вернулся к нему. – Примархи – Его оружие».
Властелин Некаре, распоряжаясь жизнью найденного ребенка, относился к Мортариону именно таким образом. Так ли сильно отличался Император Человечества?
– Мой сын? – Заскрипев зубами от негодования, Мортарион повернулся на голос отца и увидел, что Он протягивает ему грозную саблю – широкую и смертоносную.
– Это для тебя, – начал Он.
Мортарион ответил, прежде чем Император закончил предложение.
– У меня уже есть клинок. – Он движением плеч указал на примагниченную к силовому доспеху гигантскую косу. – Другой мне не нужен.
Примарх отошел, сознательно проигнорировав застывшее лицо отца. Боевая коса в его хватке всегда была тверда и готова действовать. Она стала частью примарха с того момента, как он выковал ее. Годами клинок переделывался, усиливался, улучшался. Он был продолжением самого Мортариона, и ничто – ни рожденный в звезде металл, ни загадочный мастер-оружейник – его не заменят.
– Ты отказываешься от моего подарка? – мягко спросил Император, но в словах читалось предостережение.
В день нарушенных протоколов будет ли это чрезмерно? Мортарион задумался над этим, пока его взгляд осматривал комнату и остановился на оружии, лежащем на пласталевой подставке.
Пистолет. Тяжелое, похожее на цилиндр огнестрельное оружие, созданное для рук существа крупнее человека. Оно был сделан из меди, латуни и стали, а его форма напомнила Мортариону инструмент ремесленника. Это было не тщательно отделанное изделие выдающегося мастера-оружейника. Это было тяжеловесное орудие убийцы.
Не спрашивая разрешения, Мортарион подошел и взял его.
– Мне нужен пистолет, – признался примарх и пригляделся к конструкции. Части механизма были разъединены, и он автоматически взялся приводить его в рабочее состояние.
Император нахмурился.
– Создатель этого оружия назвал его Лампионом. Он сказал мне об этом перед тем, как я предал его смерти.
Альфарий 17/07/19 Срд 08:53:03 87412011
– У меня много вопросов, – сказал он, наконец. Его голос заскрежетал в неожиданной тишине сводчатого помещения. – Но я откажусь от всех них ради ответа на всего один. Скажи мне, зачем ты забрал у меня победу в день, когда пришел в мой мир.
В глазах Императора мелькнула редкая вспышка смущения.
– Я сделал это, чтобы спасти жизнь моего сына. Ты бы умер на той горе. Там мог победить только тот изверг, что истязал тебя столько времени. – Он посмотрел на Мортариона долгим взглядом. – Я не мог позволить тебе погибнуть, не после таких длительных поисков.
– И все же это брошенный тобой вызов отправил меня туда.
– Разве? Мы все еще можем многое узнать друг о друге, мой сын, но одно для меня очевидно. – Император указал на Лампион. – Хоть один поступок в твоей жизни не был актом протеста? Неповиновения? Ты сразился с Некаре по собственному выбору. Та дверь уже была открыта.
– Ты не помешал мне пройти через нее.
«Он знал, как ты поступишь, – сказал внутренний голос. – В конце концов, он сотворил тебя. Кому, как ни ему знать, как манипулировать тобой?»
В поведении Императора появилась холодная непостижимая отдаленность.
– Отец обязан обучать своих сыновей. В тот день ты получил ценный урок. Я понял, что должен напомнить тебе о смирении, Мортарион. Некоторых врагов тебе не победить в одиночку.
«Никогда! – Непокорно проревел безмолвный голос. – Никогда не признавай поражение!»
Мортарион посмотрел на оружие в своей руке и задумался над его возможностями. На одну сумасбродную секунду ему в голову пришел темный и жуткий вопрос.
«Что если я направлю пистолет на Него? Что случится тогда?»
В следующую секунду непроизносимый вопиющий вопрос растворился, а его место заняла пустота. В зияющей бездне эмоций Мортарион разглядел тусклый огонек необходимости, несформировавшуюся потребность в родстве, в кровных узах.
Он без колебаний раздавил это чувство. У него было братья и товарищи среди тех, с кем он проливал кровь, и, возможно, он найдет их и среди своих родичей-примархов в грядущие дни. Принимая во внимание взгляды генетического отца, Мортарион не сомневался, что кое-кто из его братьев может разделять двойственные чувства, которые он испытывал к их общему предку.
«Император позволил тебя похитить, когда ты был всего лишь ребенком. Затем Он снова нашел тебя, только чтобы унизить тебя, и ради чего?
Чтобы повторить то, что сделал Некаре? По крайней мере, Властелин был честен в своей жестокости».
– Ты забудешь об этом, Мортарион? – Император протянул руку. – Будешь ли ты сражаться подле меня в Великом крестовом походе?
– Буду. – Примарх принял предложение, и союз был заключен. – У меня нет выбора, – добавил он.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:00 87412312
Тонкие облака не скрывали солнца, сиявшего над Иррабастом, бьющим жизнью метрополисом Пиамена. Когда же на улицах потемнело и загремели раскаты грома, то миллионы глаз обратились к небу. Даже сами низкие облака стали темнее, приняв оттенок тёмного янтаря.
Флагман «Грозовая скала» явился взглядам пиаменцев во всём своём величии. Все они знали о войне в небесах, и возносили молитвы за защитников, отправившихся на встречу врагам, за то, чтобы Пиамен остался свободным. С борта корабля трубно взревели рога, раскачивая деревья и поднимая в воздух бумаги. После битвы у Грозовой скалы, где последний чужак умер на земле планеты, когда её люди обрели свободу, рога так же трубили по всему миру. То был звук победы, наполняющий гордостью сердца всех пиаменцев, и, услышав его вновь, они ликующе закричали. Улицы заполонили празднующие люди. Они радовались тому, что их воины изгнали захватчиков и сохранили будущее мира…
А затем нечто рухнуло на землю.
На углу улицы люди остановились и повернули головы, видя, как вокруг места падения собирается толпа их сограждан. Что-то упало там, превратившись в неузнаваемую груду мяса, размазанную по скалобетону. Один за другим люди умолкали. Напуганные вопли заглушали ликование, а на улицы падали всё новые предметы, падали всё быстрее, всё чаще.
Люди глядели на небо, их взгляды наполняли паника и смятение. Вокруг «Грозовой скалы» расходилось розово-красное облако. Горожане разбегались, прячась от жуткого града, бьющегося о стены и ломающего кости. Женщина завопила, увидев, что разбилось в лепёшку о крышу её машины, увидев, как на неё глядит половина освежёванного лица.
Трупы… Целый дождь из тел…
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:17 87412413
Через оккулюс «Грозовой скалы» Кёрз и Нивал наблюдали, как Иррабаст погружается в хаос. На руках капитана все еще была кровь, покрывавшая доспехи до самого локтя. Он всего лишь выполнял приказ примарха.
Их генетический отец был прав. Для исполнения его указаний им требовалось всё очищенное место и даже больше. Им даже пришлось пробить в палубе ямы, чтобы сложить туда кожу некогда носивших её стенающих созданий, потом сброшенных с корабля.
– Император… он знал, что ты… что мы здесь сделаем?
– Он отправил меня… – Конрад улыбнулся. Среди мертвенного оскала синих губ на мгновение промелькнули зубы, а потом исчезли. Он повернулся к Нивалу, и капитан вздрогнул, увидев черные зрачки, закрывавшие белки глаз. – …не для того, чтобы стать для них последним шансом.
Примарх отступил от оккулюса.
– Когда отец пришёл на Нострамо, когда вовлёк меня… во всё это… то поручил моему брату Фулгриму обучить меня истории Терры, человечества, великой мечте, создаваемой отцом. И знаешь, что я понял? – Кёрз поднял отрубленную голову и провёл вдоль глазниц когтями. – Что между людьми гораздо больше сходства, чем всех вместе взятых различий, независимо от языка, культуры, истории. Абсолютно все люди понимают нечто общее… страх…. страх, так глубоко укоренившийся в их маленьких звериных мозгах, делающий их молчаливыми, послушными, покорными. Ужас принесёт покой и порядок в царство моего отца. С ним мы скуём человечество цепями, более крепкими, чем всё, что мы могли бы создать иначе.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:23:24 87412514
Восстание Внори.
Империум времен Раннего крестового похода был подобен новорожденному, барахтающемуся в луже крови и родовых вод. Союзы и клятвы были быстры, непроверены и скоротечны. Даже когда Империум распространился за пределы Солнечной Системы, преданность и устойчивость владений, оставленных позади, часто вызывала вопросы. Попытки предательства и тайных сговоров были обычным делом. Империум пресекал большинство этих мятежей быстро и тихо. Некоторые, все же, требовали другого ответа, не просто подавления, а возмездия.
Внори был терранским анклавом городов, некогда являвшимся частью Панпасификской империи. Он был построен в разломе, уходившем глубоко в землю, и некогда был одним из последних павших бастионов Нартана Дюма. Равнины на сотни километров вокруг разлома покрывала беспорядочная застройка. Бронированные здания цеплялись к краям и бокам разлома и уходили на километры в глубину. До самых глубоких уровней свет луны и солнца долетал лишь слабыми бликами, и над ними висело облако человеческого зловония. Жители Внори с трудом приняли имперское иго, но спустя годы после поражения Дюма, они подчинились в угрюмом безмолвии. Все изменил приход Кровавых Странников.
Кровавые Странники были сектой псайкеров, генных инженеров и полководцев, некогда служивших последним из великих тиранов Эры Раздора. Обьединяя Терру, Император сверг многих царей и цариц, демагогов и деспотов. Их имена и деяния до сих пор живы в памяти многих. Они были монархами Древней Ночи, чудовищами, поработившими миллионы ложью, страхом или воспользовавшись проклятыми знаниями. Их чудовищные кровавые, генетические и колдовские зверства помогают нам помнить, что Император дал человечеству, окончив их властвование. Но некоторые недобитки Древней Ночи продолжали влачить жалкое существование в тенях: фанатичные прислужники, клонированные дети и беглые военачальники. Долгие годы многих из них преследовали, но некоторым удалось уцелеть. Они смогли найти друг друга, и, терзаясь ненавистью, объединиться, желая вернуть себе все, что Император отнял у них. Постепенно они раскинули тайную сеть по всей Терре, набирая последователей и ресурсы. Их центром активности был Внори.
В городе-каньоне Кровавые Странники нашли последователей и готовых на все союзников, и принялись строить новый оплот отчаяния. Впервые за многие годы на Терру вернулись старые кошмары: кузницы плоти, кровавые жатвы и живые мертвецы. Хуже было то, что когда Кровавые Странники пришли к власти, люди Внори последовали за ними как преданные звери за своим хозяином вместо того чтобы остерегаться ужасов, от которых они когда-то были избавлены. Те немногие, кто сопротивлялись, становились сырьем для омерзительных искусств Кровавых Странников. На первый взгляд казалось, что они могли ввергнуть часть Терры в кошмары прошлого. Говорят, когда Император услышал о возрождении этой угрозы, он сказал всего три слова: «Отправьте Восьмой Легион!».
Восьмой Легион ответил не сразу. Силы в пределах Солнечной системы в то время насчитывали чуть более пяти сотен воинов: великая сила, но не та, которая могла усмирить анклав городов, где проживали десятки миллионов жителей. Однако этот факт не беспокоил воинов Восьмого Легиона. Они знали, почему Император призвал их на эту битву, и что им надлежало сделать.
Все началось с огня, падающего с ночных небес. Турболазеры и зажигательные снаряды превратили тьму в день, взрываясь на окраинах Внори. Бомбардировка продолжалась шесть часов. Когда она завершилась, вокруг города образовалось кольцо из сплавленной земли и металла шириной в километр. Миллионы людей смотрели в небо, гадая, что принесет рассвет. Но рассвета не было. Черные облака закрыли свет по всему горизонту, и начался дождь – сильный поток, насыщенный химикатами, рассеянными с небес. У людей началось головокружение, их начало трясти на месте от каждого звука и движения. Дождь шел целый день, но солнце не встало, чтобы отделить его от наступившей затем ночи. Во тьме люди разрыдались, когда в тенях раздались звуки и замелькали очертания.
И тогда Восьмой Легион нанес удар с земли. Пока висящие в небесах корабли своим огнем превращали ночь в день, легионеры в полночно-черной броне падали сквозь пустоту в разлом в самом сердце анклава. Лишь когда ни один луч света не смог их достать, они активировали свои прыжковые ранцы, чтобы остановить свое падение. Пока над ними проходил день без солнца, они ждали прихода настоящей ночи во тьме глубоко под городом, цепляясь за скальные стены как пещерные существа. И тогда они вознеслись из бездны на потоках пламени. Они ворвались в нижние уровни висящего города, убивая всякого, кто оказывался на пути, подрывая целые секции зданий, отправляя их в бездну. Из каньона стали доноситься первые отголоски криков. У тех же, кто остался на поверхности, вопли ужаса и битвы многократно усиливались и крутились в их отравленных наркотиком головах. Многие просто падали, трясясь от ужаса, другие бежали, чтобы спастись от нарастающего шума.
В ответ Кровавые Странники выпустили армию монструозных созданий: сшитых големов, передвигавшихся на десятках человеческих рук, ряды безумцев со стеклянными глазами и стимулирующими датчиками в их открытых мозгах, слуг-псайкеров, наполнивших воздух статической вонью варпа. Пропасть освещали вспышки выстрелов и импульсы варп-пламени, но Восьмой Легион продолжал наступать, вертясь между обломков на прыжковых ранцах и рассекая уродцев на части окруженными молниями когтями. Сражаясь, они вопили голосами убитых, из их динамиков доносились записанные звуки страданий, боли и утраты. Когда пропасти заполыхали подобно разверзшемуся аду из древних мифов, с небес упали десантные капсулы. Подкрепления двигались в сторону пропастей, прорубаясь сквозь городской беспорядок и убивая всех на своем пути. Немногие узревшие эту ночь рассказывают о закованных в броню силуэтах, расстреливавших убегавших в спины, о пламени, пожиравшем хибары, но в первую очередь – о воплях, доносившихся всегда, отовсюду, и с каждой секундой все громче.
Силы Кровавых Странников были ужасны, но малочисленны. Кровавые Странники встретили свой конец разделенными, каждый пытался выжить и вырваться из проклятого города. Никому не удалось. Их омерзительные телохранители были разрублены на куски или расстреляны, а каждый ренегат нашел свою смерть у ног огромных силуэтов в полночно-синей броне, чьи лица скрывались за выбеленными лицевыми щитками шлемов, зная, что имперское правосудие пришло за ними. За теми, кому удалось добраться до разрушенных ударной волной границ города, пустились следом отряды разведчиков Восьмого Легиона. Говорят, что Восьмой Легион позволил многим убежать подальше, прежде чем пуститься в погоню в долгие часы искусственной ночи, затем они калечили своих жертв, но не убивали, а оттаскивали их обратно к пропасти окровавленными горами мяса и сломаных костей. Оставив вопящий город в огне, Восьмой Легион исполнил свой последний долг. Они привели еще живых Кровавых Странников в сознание, сбросили их в пропасть, а затем взорвали заряды, заложенные вдоль утеса, сорвав нависающий город с каменных стен. Рассказывают, что крики десяти миллионов укрывшихся от бойни в зданиях внутри скал, долетали до небес, когда они провалились в черные недра земли вслед за Кровавыми Странниками. Восьмой Легион покинул опустошенный город до наступления рассвета.
Тысяча Защо, вам не надоело ныть? Альфарий 17/07/19 Срд 09:28:03 87412615
– Что бы офицеры Восьмого Легиона ни записывали в своих архивах в этот момент – это дело их черных душ. Я – легионер Тысячи Сынов и имею дело только с истиной.
II

– Часть меня гадает, смягчит ли примарх свою оценку, дабы не говорить дурно о своем брате – варваре Кёрзе. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он будет честен, но честность может быть обнаженной, а может быть скрытой покровом милосердия. Лорд Магнус – великодушный человек. Он – мудр, в то время как его брат – злобен. Милосерден, в то время как Кёрз – ожесточен.
III

– Разорение Зоа было всего лишь вторым случаем, когда я сражался подле моего примарха. Я не закрываю глаза на честь, оказанную мне во время этого приведения к согласию, когда я оказался в присутствии не одного, но двух сыновей Императора. Также я не закрываю глаза на совершенные ошибки, которые привели к катастрофическому провалу кампании.
Я не пытаюсь переложить вину по собственной прихоти. Наоборот, я хочу объективно и взвешенно найти ошибку, ее истоки. Повелители Ночи уже отбыли, оставив нас одних. Несомненно, они отправились куда-то еще со своей слабоумной злобой, кичась своим невежеством, как безусловной добродетелью, заявляя, что они сделали только то, что было необходимо.
IV

– И вот мы стоим здесь среди пепла, тщательно проверяя рассыпающиеся остатки откровения. Слишком поздно что-то изменить. Слишком поздно сделать что-то, кроме как скорбеть об утраченном.
Все потеряно. Все – прах.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:53:18 87413216
67.jpeg.jpeg 195Кб, 520x520
520x520
– Итак, ты говорил, что хочешь пообщаться с тем, кто присутствовал при Разорении Зоа. – Повелитель Ночи легко стукнул костяшками пальцев по нагруднику. – Я был там. Так что спрашивай.
Улатал прочистил горло.
– Я не знаю, должен ли регистрировать эти доклады. Тысяча Сынов выставили наш Легион в… негативном свете.
Севатар по-прежнему не отпускал инфопланшет.
– Именно так, – согласился он. – Хотя это вряд ли первый доклад с такой оценкой. Кто зарегистрировал эти жалкие стишки?
– Офицер записан под именем «Хайон из Хенетаи», принадлежащий к так называемому «Ордену Шакала». Указывается, что он капитан боевого корабля «Тлалок».
Севатар едва заметно пожал плечами.
– Никогда не слышал о нем. Я не могу сказать, был ли он там или нет. На Зоа я мало обращал внимания на младших офицеров Тысячи Сынов. Они все были склоны к одинаковому нытью. И спустя некоторое время размывались в памяти.
Больше унижения Алого Куколда Альфарий 17/07/19 Срд 10:22:18 87413717
Магнус Красный опустился на колени перед своим братом, оказавшись с ним лицом к лицу.
– Отведи своих людей от башни, Конрад, – сказал он мягким голосом. – Считаешь меня слишком гордым для компромисса? Это не так. Не в таком важном деле, ведь знания так необходимы. Дай мне две недели прочесать эту сокровищницу, отделить истину от вредной лжи. Я лично уничтожу все, что несет пятно обмана.
Когти выскочили. Затем скользнули обратно в наручные чехлы. А потом снова выскочили.
– Не делай этого, – с нажимом произнес Магнус. – Не предавай эти знания огню.
Конрад Кёрз поднял темный взгляд к полуприкрытым глазам брата.
– Я не выношу компромиссов. И не отступлю. Библиотека сгорит.
– Брат, – сдавленным голосом попросил Магнус. – Позволь сначала отправить сообщение нашему отцу. Пусть его слово станет нужным нам решением. Даю слово, он никогда не прикажет уничтожить библиотеку. А я останусь с тобой, пока мы ждем. И мои сыновья не войдут в Башню Просветления, пока Император не пришлет свое благословение.
Альфарий 22/07/19 Пнд 20:17:38 87733418
Тесните этот шунтированный металлолом!
Альфарий 23/07/19 Втр 21:48:13 87793519
Вера в духов машин — это одно, и никто не сомневался в них, потому что это было рационально.

Теперь я знаю, как мне рационально холодильник починить.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:25 87848020
У ВАС ТАМ ЛОЯЛЬНЫЙ НЕСУН-ДРЕДНОУТ, ПРОПАГАНДИРУЮЩИЙ СМИРЕНИЕ
Переборка с шипением открылась, выпустив порыв холодного, спёртого воздуха. Включились древние системы рециркуляции, разгоняя воздух. Кальдер проследовал за Имоном в плохо освещённое помещение, его авточувства тут же зарегистрировали что-то огромное слева от него. Он повернулся, рука автоматически опустилась на оружие.
-Вы хотели увидеть, что я скрывал,-сказал Имон.-Вот он. Лейтенант Кальдер, познакомьтесь с Отшельником.
-Добро пожаловать.
Голос был одновременно ужасным и успокаивающим. Кальдер остановился, держа руку на оружии, когда Отшельник, огромный и чудовищный, вышел на свет. Древний дредноут Контемптор был огромным, двуногим и неуклюжим, лишь слегка напоминающим человека. Великан из керамита и железа. Военная машина из забытой эпохи, её корпус был отмечен символами чистоты и молитвенными свитками. Руки оканчивались двумя огромными когтями.
Кальдер пристально посмотрел на него. Дредноут Контемптор был редкостью в эти дни. На нём не было знаков отличия. Он был серым и лишён всех украшений. Древняя машина наблюдала за ним горящими оптическими сенсорами, но не приближалась к нему.
-Ты что-то новое для этого мира,-прогремел он.-Все сыны Дорна прибавили в росте за века, которые я провёл в изоляции?
-Нет. Я...мы - новый вид. Или возможно старый, зависит от точки зрения,-Кальдер убрал руку с болт-пистолета.-Кто ты?
-Юный Имон сказал тебе. Я - Отшельник.
-Твоё имя.
-У меня нет имени. Человек, которым я был - мёртв. Я всё, что осталось. Скромный носитель слов. Посмотри. Видишь?-лампы ожили, осветив стены и бесчисленные строчки текста, вырезанные на них.
Кальдер перевёл взгляд со стен на дредноута.
-Носитель слов,-отрешённо произнёс он. Внезапно его охватил гнев. Теперь он кажется понял, почему Имон так не хотел раскрывать этот секрет.-Своеобразная фраза,-он посмотрел на Имона.-Объясни. Сейчас же.
-Оставь его, сын Дорна. Имон здесь ни при чём, как и его предки. Они были моими тюремщиками - точнее я был у них в гостях - дольше, чем ты живёшь. И не по собственному желанию, уверяю тебя.
-Кто ты такой, чтобы уверять меня в чём-либо? Безымянный предатель, скрывающийся в сердце этого города. По закону я должен казнить вас обоих,-он попытался посмотреть в глаза Имону, но кардинал-губернатор покачал головой и отвернулся.
-Ты знаешь, кто такой отшельник, мальчик?
Что-то в тоне дредноута обескуражило Кальдера.
-Нет, я не знаком с этим термином,-ответил он спустя мгновение. Быстрый тактический анализ подсказал ему, что если Отшельник решит атаковать, то вряд ли он сможет сделать что-нибудь, чтобы навредить военной машине. Слушать был лучшим из худших вариантов.
-Человек веры, который ограничивает себя, чтобы стать ближе к богу. Вот что значит отшельник, и это я.
-И кто же является твоим богом?-спросил Кальдер.
-А как ты думаешь, мальчик?-Отшельник наклонился ближе.-Есть лишь один бог в этой вселенной, и Он восседает на золотом троне.
Кальдер уставился на дредноут в замешательстве.
-Что?
-Бог-Император, мальчик. Даже в титул вынесено,-Отшельник издал звук, который мог сойти за вздох.-Теология никогда не была сильной стороной твоего легиона. Хороши в строительстве, но не в мышлении, как говорил Лоргар,-ещё один мягкий шипящий вздох.-Лоргар. Спасение и проклятие в одном лице. Бедный глупый Лоргар. Он так и не понял, что это было испытание - испытание нашей преданности. Нашей веры. Тогда...никто из нас этого не понял.
-Кроме тебя?-спросил Кальдер.
-Даже я не понял. Сперва. Я был так же зол, как все остальные. Я думал, как Он посмел отвергнуть нас, Его истинных сыновей. Как Он посмел обратить в прах наши труды. Но всё изменилось на Калте,-Отшельник поднял когти и посмотрел на них.-Я посмотрел на то, что мы делали там во тьме, и посчитал, что это справедливо. Глаз за глаз. Отпрыски Ультрамара разрушили наши храмы, предали верующих мечу. Разве это не справедливо потребовать компенсации? Ответить подобным на подобное?
Друдноут повернулся, жужжа древними сервоприводами.
-А затем прозрение. Крах понимания посреди хаоса войны. Я увидел тщетность всего этого. Уроборос, змей, который пожирает свой хвост. Они сломали нас, а мы пытались сломать их. Но мы стали сильнее после того, как они нас сломали, а значит могли и они. И что тогда? Больше войн? Ещё больше мести, нанесённой на гобелен галактики?
Раздался звук. Кальдеру показалось, что древний воин смеётся или рыдает. Отшельник протянул коготь и дотронулся до слов, начертанных в металле его камеры. В этом жесте было что-то почти задумчивое.
-И тогда я увидел, что цикл можно прервать лишь одним способом. Поэтому я остановился. Я отбросил свой клинок и преклонил колени. Я ждал, что мои кузены - сыны Жиллимана - убьют меня там во тьме. И они могли это сделать. Но у судьбы были другие планы.
-Они отпустили тебя,-с недоверием произнёс Кальдер. Ничто из этого не имело смысла. Это было безумие, и всё же все доказательства были перед ним.
-В каком-то роде,-Отшельник издал звук, который Кальдер теперь с уверенностью распознал как смех.-Я был закован в цепи и заточён в темнице. Оставленный гнить до конца войны. Когда мои братья ломали себя о стены Терры, я сидел в темноте и молился об их душах. Существа отвечали мне, пытаясь увести меня с пути покаяния, но я не понаслышке был знаком с такими духами. Пустыни Колхиды кишели ими, словно блохи на собаке. Я прогнал их от себя и продолжил молиться.
Кальдера посетила внезапная мысль.
-Времена, о которых мы говорим...тогда ты ещё не был в дредноуте.
-Нет. Это случилось позже.
Кальдер взглянул на Имона. Кардинал-губернатор прочистил горло.
-Отшельник пытался покончить с собой. Не в первый раз, но самый успешный, потребовавший приобретение амниотического саркофага.
Кальдеру было сложно это представить. Он повернулся, чтобы взглянуть на огромного дредноута. Древний воин словно поник, будто от стыда.
-Почему?
-Я слаб,-дредноут повернулся.-Мы все были слабы. Слабы душой, телом и волей. Мы позволили разрушить всё, что построили, из-за лжи нескольких человек.
-Прощение ждёт лишь после смерти,-процитировал Кальдер.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:48 87848121
-Тебя не должно быть здесь, мальчик.
-Как и тебя.
Отшельник засмеялся. Лампы мигнули, когда коридор тряхнуло.
-Почему ты здесь, Имон? Зачем нарушать моё уединение, когда ты должен находиться в безопасности командного бункера?
-Необходимость,-ответил Имон.-Твои братья - бывшие братья - идут. Лейтенант не может их остановить. Они идут к Вратам кардинала и бомбят дворец издалека. Время на исходе.
-Так пусть приходят. Я готов.
-Ты же знаешь, что я не могу позволить этому случиться,-сказал Имон.
-Значит ты пришёл убить меня, - в голосе послышалось ужасное облегчение, очевидное даже несмотря на искажение вокс-передатчиков саркофага.
-Нет. Но я умру здесь, стоя между тобой и избранной тобой судьбой,-Имон покачал головой.-Как и лейтенант. А сколько других? И ради чего? Ради тебя. Мы давали тебе укрытие на протяжении столетий. И теперь пришло время вернуть долг,-слова были подобны яду у него во рту. Слова, которые он поклялся никогда не произносить. Тайна Отшельника сохранялась поколениями, как Алмейс, и теперь всё рухнуло. Из-за его слабости. Его глаза наполнились слезами, но он не отвёл взгляда.
Отшельник молчал.
Имон смотрел на него, пытаясь найти слова, которые убедят его. Он всегда был хорош в этом, хорош в убеждении - прирождённый жрец, как часто повторял его отец. Но здесь, сейчас слова подвели его. Он мог сказать лишь одно. Только одно слово.
-Пожалуйста.
Отшельник сделал шаг вперёд, нависнув над ним с пылающими красными глазами.
-Ты не убьёшь меня. Ты не отойдёшь в сторону. Ты заставляешь меня взять дела в мои руки,-телохранители кардинал-губернатора напряглись. Имон отмахнулся от них, когда Отшельник положил свои когти ему на плечи. Он почувствовал их чудовищный вес, он знал, что дредноут может разорвать его одним взмахом этих когтей.
-Ты думаешь, я смогу остановить их, когда другие не справились?
-Я не знаю,-честно ответил Имон.
-Тогда зачем просить?
Имон склонил голову.
-Я верю.
Отшельник издал звук, который был похож на вздох.
-Хорошо. Тогда последний сын Колхиды отправится на войну в последний раз.
Альфарий 25/07/19 Чтв 17:08:05 87876522
.png 269Кб, 604x420
604x420
>>878481
>>878480
А еще он участвовал в создании Эклезиархии и всей Имперской веры
Альфарий 25/07/19 Чтв 18:56:19 87879823
Вы нихуя не понимаете смысл слова "цитата", уёбки,
то, что вы тут целыми стенами ебашите - это выдержки.
Альфарий 06/08/19 Втр 20:56:04 88416724
The quill was a minor relic from her order's vaults and she carried it everywhere. Its nib had been carved from the incisor tooth of a long-dead prelate renowned for his eloquence...

Feherware jjot scuko
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:16:14 88557425
Ангелы Калибана. Издранное.

Обернувшись, космодесантники увидели боевого брата в темно-сером доспехе, выделявшегося даже среди грозных Легионес Астартес. Его бритую голову покрывали крошечные буквы, что складывались в строчки благочестивых текстов и догматов Несущих Слово. Глаза воина, острые и яркие, как ограненные алмазы, смотрели словно не на Каласа, а внутрь него.
Но Тифон хорошо знал этого легионера. Рассмеявшись, он притянул Несущего Слово к себе и с размаху хлопнул по плечу:
— Эреб! А говорили, будто ты погиб при захвате платформы «Пять». Как хорошо, что это оказалось пустыми слухами! — Повернувшись к остальным, Калас уже спокойнее произнес: — Эреб из Несущих Слово, ты встречал Лютера с Калибана?
— Еще нет, — отозвался первый капеллан.
Он протянул руку, и Темный Ангел быстро пожал ее.
— Мои советники, — сказал Лютер, поочередно представляя спутников. — Старший библиарий Израфаил и брат Захариил из библиариума. Мерир Астелян, магистр капитула. И мой адъютант, лорд Сайфер.
— Приветствую вас всех. Хотелось бы познакомиться с вами поближе, но у меня известия для командующего. — Странно посмотрев на Лютера, Эреб бросил взгляд на Тифона. — Скоро увидимся, Калас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:17:21 88557526
— Это Литус, он помогал мне освоиться здесь. Ты уже общался с кем-нибудь из Морниваля?
— Да, однажды имел удовольствие, — саркастически ответил Лютер. — Абаддон заявил, что нашему легиону пойдет на пользу более строгий кодекс воинской чести. Я не удержался от смеха, и он оскорбился.
Тифон удивленно взглянул на Темного Ангела:
— Ты смеялся в лицо Абаддону?
— Неумышленно, но он же высказал абсурдную идею. Я был гроссмейстером Ордена, военной организации, что существовала задолго до того, как другие легионы обрели собственные доктрины. — Не оглядываясь по сторонам, калибанец задал следующий вопрос: — Они уже пытались завлечь тебя в воинскую ложу?
Ответ Каласа прозвучал легко и естественно. Лютер не понимал, насколько нелепо его предположение, что Тифона требуется посвящать в тайны лож. Задолго до того, как Лунные Волки явились на Давин, легионер уже знал о мрачном прошлом человечества. Ему не требовалось выслушивать уроки о природе Вселенной или Другом Месте, где обитало истинное могущество. Кошмарное детство на Барбарусе и юность, отданная развитию внутреннего пси-потенциала, наделили его куда более глубокими познаниями, чем у любого из участников церемоний с вызубренными молитвами и обрядами братания.
Калас мог бы рассказать о своей роли Второго из Семи Столпов, воплощения потусторонней бессмертной воли Чумного Отца среди других бойцов легиона. Даже Мортариону был закрыт вход на их тайные собрания. Многие из Лунных Волков считали, что традиции межлегионного товарищества зародились после приведения к Согласию Давина и прообразом этих связей послужили воинские ложи той дикой планеты. Для Тифона и еще нескольких избранных такие контакты начались гораздо раньше.
Он был не завербованным, но вербовщиком. Не посланником, но посланием.
Однако Калас умолчал об этом и ответил намного проще:
— Я не могу сказать.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:18:26 88557727
Заметив какое-то движение, Тифон понял, что, как ни поразительно, хозяин флагмана все это время был здесь. Осталось загадкой, как он не увидел примарха, неподвижно стоявшего на командном возвышении. Показалось, что ожила колоссальная статуя: гости, заполнившие балкон, дивились на необъятный мостик, и вдруг среди них появился великан, сияющий белизной и полированным золотом.
Меха лежали на его плечах, доспехи украшали почетные знаки и медали десятка цивилизаций, недавно приведенных к мирному Согласию. Весь стратегиум словно бы озарился, и не только блеском драгоценного металла.
Хорус Луперкаль.
Примарх Лунных Волков и временный повелитель Каласа. Правда, барбарусец впервые видел командующего легионом так близко и испытывал совсем другие ощущения, чем в присутствии своего примарха, Мортариона. Повелитель Гвардии Смерти производил внушительное, даже гнетущее впечатление. Он, как и Хорус, словно занимал все пространство в комнате, но погружал ее в тень, а не освещал. Любого, кто вставал перед мрачноликим Мортарионом и смотрел в глаза, которые видели худшие из ужасов Барбаруса, обволакивало ледяное загробное уныние, осознание неизбежности конца.
Луперкаль олицетворял жизнь. Он улыбался, не показывая зубы, и осматривал толпу, встречаясь взглядом с каждым из гостей. На миг его взор — энергичный, радостный, отеческий — задержался и на Тифоне. Гвардеец Смерти склонил голову, стыдясь, что лучше думает о чужом командире, чем о собственном. Затем свет из глаз примарха направился дальше.
Но нельзя забывать о главной цели, верно? Хорус был самой жизнью, движением, будущим. Достойным кандидатом в Повелители Человечества, который поведет Галактику в новую эру благодатного и славного перерождения.
Как и многим другим, Каласу захотелось выразить почтение и покорность Луперкалю. Он уже почти согнул колено, но тут в зале прогремел голос примарха.
— Не вздумайте гнуть спины! — потребовал Хорус со смехом.
Вместо этого он сам отдал легкий поклон собравшимся воинам, поворачиваясь слева направо.
— Спасибо вам, — продолжил Луперкаль, взмахом руки приветствуя всех в стратегиуме. — Мои глубочайшие, самые сердечные благодарности каждому, кто пришел сегодня в этот зал. И, кроме них, всем солдатам Императора, которые помогли предотвратить катастрофу. Я в невыразимом долгу перед вами. Мне известно, что наградой вы считаете саму возможность сражаться во имя рода людского, но знайте: Император ценит ваши заслуги.
Вот так легко Хорус говорил от имени Отца. В каждом слове примарха звучала сила.
Помрачнев, он отвернулся и поднял голову к самому крупному гололит-экрану на главном мостике, что возвышался над толпой. Вспыхнувшие проекторы создали изображение Зарамунда и его орбитального пространства, усеянного рунами имперских кораблей и оборонительных систем, а также пояснениями к ним.
— Но, восхваляя тех, кто внимает мне, я отдаю дань уважения и тем, кто больше никогда ничего не услышит. — Луперкаль чуть опустил подбородок, лучи люменов ярко сверкнули на его бритой голове. — Они пожертвовали всем ради Императора, ради Зарамунда, ради своих братьев и сестер. Помните их и почитайте их.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:19:35 88557828
Широко ступая, Лев ворвался на балкон, и все бойцы вокруг него опустились на одно колено, будто стебли травы, пригнувшиеся под сильным ветром. Ощутив стремление повиноваться, Тифон не стал бороться с ним и вслед за остальными коснулся пола наколенником.
Только Хорус остался на ногах, но он молчал.
Лютер быстро выпрямился, однако не успел ничего сказать — Лев поднял руку, запрещая ему открывать рот. Сам примарх заговорил, не глядя на подчиненного:
— Скоро я с тобой разберусь.
Калас вздрогнул. Отповедь прозвучала не в его адрес, но опалила Тифона, будто жар от взрывной волны. Лютер, бывший целью угрозы, опустил голову и сжал руки на животе.
— Брат мой, тебе удалось то, чего не сумел добиться ни один враг, — шутливо произнес Луперкаль. — Ты застал меня врасплох.
Эль’Джонсон остановился в нескольких шагах от Лютера и впился взглядом в Хоруса. Калас понял, что искоса поглядывает на обоих примархов и держит голову неподвижно, словно боится выдать свое присутствие. Собравшиеся замерли в молчании, и, хотя Тифон знал, что на главном мостике все идет своим чередом, ему казалось, что стратегиум окружил пузырь тишины.
Гвардеец Смерти чувствовал, как всех вокруг него охватывает неуверенность — неуверенность и страх. Гости ощущали себя добычей, замеченной хищником. Пусть страх не мог пробраться в сердца космодесантников, но в тот момент несколько десятков Легионес Астартес застыли в чем-то, очень похожем на ужас. Они мечтали только о том, чтобы оказаться подальше от железного балкона.
— Где же «Непобедимый разум», брат? — спросил Луперкаль. — Печально, что я не смог подготовить тебе достойную встречу.
— Я предпочел явиться без церемоний. — Лев по-прежнему не смотрел на своих легионеров. — Случайно оказался возле Зарамунда. Представь же мое удивление, когда я увидел калибанские корабли во флоте Лунных Волков.
Его брат развел руками в извиняющемся жесте:
— Возникла неотложная нужда в бойцах. К чести твоих сыновей, они ответили на мой зов, достойно и храбро сражались во имя Императора.
— Хорус, ты не вправе тратить жизни моих воинов как звонкую монету. Покупай себе победы кровью своих Волков, но не моих рыцарей.
Луперкаль не стал огрызаться в ответ, но Лев этого и не ждал. Он обратил взор к Лютеру и другим Темным Ангелам. Примарх не повышал голос, но его гнев был почти ощутимым, и за тихими словами скрывалась едва сдерживаемая ярость.
— Я отдал четкие распоряжения, подробно разъяснил ваши задачи. Вам было приказано оставаться на Калибане. Вы подчиняетесь только мне и самому Императору.
— Именно так, повелитель, — ответил Лютер.
Это произвело на Тифона сильное впечатление. Кто-нибудь менее достойный начал бы объясняться или извиняться. Калибанец, несомненно, мог бы указать на важность кампании Хоруса, на то, что сохранение Согласия на Зарамунде имело приоритет над любыми действующими приказами и повседневными обязанностями. Лютер не стал оправдываться, но спокойно встретил свирепый взор Льва. Подобная решимость, очевидно, была возможна только из-за почти родственных отношений между ними. Сам Калас в похожей ситуации едва не расплакался как ребенок, услышав от Мортариона, что библиариум — нечестивая мерзость и его переводят в боевую роту легионером первого класса.
— Ты был моей правой рукой, Лютер, а я — твоей. Нельзя, чтобы моя десница проявляла своеволие. Недопустимо, чтобы она хваталась за клинок, стоит мне отвернуться.
— Ваша воля для меня закон, повелитель. — Темный Ангел затрясся, его слова слетали с дрожащих губ. — Отныне только ваши слова будут направлять меня.
— Меч следует убрать в ножны, Лютер. Тебя вернут на Калибан, где ты и останешься до моего возвращения или вызова. Я заберу твои корабли в экспедиционный флот легиона. Из-за проблем с Зарамундом мне нужен каждый звездолет, а тебе они ни к чему.
Явно отчаявшийся калибанец с трудом сглотнул. Молча кивнув в знак повиновения, он уставился на металлический пол.
— Готовьтесь к отбытию, — скомандовал Лев своим легионерам. Удостоив Хоруса еще одним взглядом, он на миг скривил губы от раздражения. — Хватит с вас празднеств и нарушений дисциплины.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:00 88557929
Тифон хорошо помнил, что тайному братству, к которому он принадлежал, удалось проникнуть во многие легионы, но не в Первый. Осознав, какая ему выпала возможность, Калас подступил к Лютеру и взял калибанца за локоть.
— Ты не одинок, брат, — успокоил он Темного Ангела. — Среди нас есть воины, тоже испытавшие на себе неудовольствие примарха. И мне довелось выслушать жестокий, несправедливый приговор.
Лютер промолчал, но понимающе взглянул на Тифона. Они смотрели друг на друга еще пару секунд, после чего калибанец отвернулся и обратился к своим товарищам:
— Вы слышали приказ, братья. Мы вернемся на Калибан и останемся в изгнании, вдали ото Льва, пока наш повелитель не соизволит помиловать нас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:42 88558130
— Какие будут приказы, первый магистр? Что ты намерен делать? — Галедан, как заместитель Астеляна, стоял чуть сбоку от него, на месте командира звездолета. Очень жаль, что Мелиан повел себя настолько наивно. Как славно бы вышло, если бы все трое воссоединились в прежних ролях.
— Мои приказы? — Терранин ухмыльнулся. — У меня под началом полностью боеспособное «Копье истины». Я могу делать, что пожелаю, старый друг. Если захочу отправиться к точке Мандевилля и покинуть убогий Калибан, так и поступлю. С боевой баржей и тридцатью тысячами космодесантников можно завоевать целый сектор.
Подойдя к штурманскому пульту, Мерир нажал несколько кнопок. Гололит-проектор вывел на главный экран объемное изображение ближайших звездных систем. Астелян с улыбкой повернулся к Галедану.
— Выбирай, — велел он.
— Магистр?
— Выбери систему, и я покорю ее для тебя. Даже переименую в твою честь. Галедания? Галедан Прим? Альфа-Галедия?
Его заместитель с нарочитой внимательностью изучил карту и потер подбородок.
— Почему бы нам…
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:24:58 88558331
Своими пробужденными чувствами он воспринимал душу Калибана как море, накатывающее на утес псионической защиты. Знаки на полу словно бы открывали помещение небесам, и Захариил видел над собой беспокойный пылающий варп — буря, что окружала планету, ярилась в бешенстве. Комната, где стояли псайкеры, была задумана и построена так, чтобы не дать шторму наверху встретиться с океаном внизу.
В этом убежище мистики могли обучаться, практиковаться и оттачивать свои умения, наблюдая за эфиром и черпая его энергию без вмешательства Калибана.
Без зовущего напева Уробороса в голове.
Сейчас Захариил слышал эту нежную песнь о жизни и красоте, пронизанную меланхоличными нотками одиночества и отверженности. Осеннюю балладу, в которой страх зимы сочетался с воспоминаниями о долгих днях лета.
Тайный зал служил местом сбора, но не для псиоников, а для их силы. Символы в нем перенаправляли и очищали энергию варпа, протекающую через них. Голодный дух Калибана удерживался взаперти и не смешивался с ней, поэтому мистики спокойно использовали эту мощь.
Целую эпоху планета жаждала вернуть утраченную связь. Всю свою бессмертную жизнь Уроборос пытался воссоединиться с владениями, из которых был похищен. Его секрет всегда находился здесь, укрытый за каменными стенами и свинцовыми оберегами. В хранилище, непроницаемом снаружи.
Захариил раскрыл разум, выпуская на волю принесенную им частицу Уробороса.
Теперь на Калибан снова придет весна.
Скуколдили и сожрали
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:32:42 88558732
l8XPrurghdE.jpg 62Кб, 640x421
640x421
— Полагаю, такая новость смягчит сара Лютера, — обратился он к спутнику. — Если Гриффейн согласился примкнуть к совету, Белат может последовать за ним.
— Разве это плохо? Больше воинов, верных нашему делу, к тому же командиров. Все лучше, чем арестовывать их, не так ли?
Первый магистр незаметно скривился под личиной шлема. Для него важнее всего было сохранить место во внутреннем круге Лютера. Если туда включат Гриффейна и, возможно, Белата, терранин может утратить позиции. Оба легионера были калибанцами и никогда не любили Астеляна. С одним он еще мог бы справиться, но с двумя…
Альфарий 09/08/19 Птн 17:31:40 88607133
mK9eEPN5wDA.jpg 240Кб, 1280x819
1280x819
Боги, я ненавидел Колхиду. Ненавидел ее жару, ненавидел пыль и вязкий пот. Я еще даже не успел узнать о существовании иных миров, а уже проклял богов за то, что они сотворили мой дом таким невыносимым. Религии не просто так процветают в пустыне – там больше нечем заниматься, кроме как раздумывать о невзгодах.
Альфарий 10/08/19 Суб 18:52:59 88676034
>>886071
Отличный рассказ. Райт в них хорошо умеет.
Альфарий 11/08/19 Вск 18:31:28 88727535
А есть что-то крутое под адмехов. Хочется humanity mechanicus fuck yeah! моменты. А то у всех фракции такое есть, а шестерни везде лазеры и дебилы. Когда тянка из иг забирает у мертвого адмеха гальваническую винтовку и сразу всех ваншотает, когда сами вангарды и рейнджеры слились сразу не набив ни одного фрага
Альфарий 12/08/19 Пнд 13:48:20 88754936
Крики обтекали «Трисагион», скользящий в потоках варпа. Тридцать две тысячи семь сотен и восемьдесят шесть человек висели на гвоздях, вогнанных в наружную часть его корпуса. Все они были живы, когда корабль перешел из холода реального пространства в объятия Царства Богов. Они были живы и теперь, в определенном смысле: их смерть растянулась до вечной какофонии мук. Демоны роились над ними, липли к корпусу корабля, жадно лакая агонию и горячку из человеческих душ и тел, которые они разрывали на части. При взгляде сверху казалось, что схожий формой с наконечником копья корпус «Трисагиона» одет в переменчивую оболочку из хитина и влажной плоти. Факельные башни пылали надо всем этим, огни колыхались в медленном ритме вместе с воплями боли и вскриками кормящихся демонов.

Только «Трисагион» скользил вперед, как королева, оставившая позади свиту, чтобы приблизиться к трону императрицы. Сыны Гора держались в отдалении, позволив кораблю пройти без сопровождения. Турбины вспыхнули по всей длине его корпуса, с каждой вспышкой распыляя пепел тысяч рабов, загнанных в двигательные туннели, дабы благословить эту встречу своей смертью. Наконец, «Трисагион замер», нос к носу с Мстительным духом, их разделял чуть больше, чем километр. Так они зависли на некоторое время: два божества разрушения, схожие размером и силой, но мало чем иным.

Ух свергнем ложного императора сразу заживем как свободные люди в царстве истины.

Альфарий 13/08/19 Втр 21:02:15 88790237
Сука, читаю про Войну кошмаров, и понимаю, что во фразе "Из-за запрета смотреть на небо никто не заметил атаку ХСМ" прекрасно всё.
Альфарий 21/08/19 Срд 00:19:47 89050438
Яэль выстрелил. Его хеллган загудел на полсекунды, заряжаясь, и выплюнул луч шипящей энергии. Оба солдата услышали вскрик, и из окна сверху выпал одетый в красную форму солдат. Панический вопль оборвался влажным шлепком. То, что некогда было человеком, сейчас лежало размазанным по каменной плитке.
Яэль осклабился.
- Он не вернется на ферму к мамочке.
Коммод все еще изучал местность.
- Я спрашиваю, где Каррон?
- Без понятия, серж. А, вот он. Прижат за примархом.
«Примарх» представлял собой статую облаченного в стихарь человека, возвышавшуюся над всеми остальными, и изображавшую одного из благословенных сыновей Императора. Без сомнений, в лучшие времена она была настоящим произведением искусства. Недели зверств Архиврага не прошли бесследно. Она лишилась руки, лицо было разбито молотами, и с каждым мгновением на каменной плоти появлялось все больше следов от пуль.
Ее в качестве укрытия использовали сразу несколько бойцов Аргентума, поэтому она подвергалась ураганному огню с верхних этажей.
Каррон пригнулся за пьедесталом статуи, паля из пистолета по стенам.
- Вижу, - отозвался Коммод. – Не лучшее укрытие.
- Полностью согласен, - кивнул Яэль.
Каррон приподнялся, чтобы еще раз выстрелить. Его тут же сняли сразу трое снайперов. Даже первого выстрела вполне хватило бы, чтобы убить его – пуля вышибла ему мозги прежде, чем голова успела откинуться назад. Каррон безвольной грудой повалился на землю.
- Умер у ног Рогала Дорна, - отметил Яэль. – Немногие удостаиваются такой чести.
Коммод вместе с Яэлем принялся вести огонь по окнам.
- Это Жиллиман.
Еще одно тело закувыркалось в воздухе.
- С чего ты взял, что Жиллиман?
Их ответный огонь явно не остался незамеченным. Вокруг засвистели пули, еще больше уродуя их ангельского защитника. Яэль и Коммод бросились на землю и воспользовались передышкой, чтобы перезарядиться.
- Ты слепой? У него в руке книга.
Яэль перезарядил первым и выстрелил туда, откуда в них летели пули в последний раз.
- И? Думаю, Рогал Дорн умел читать, серж.
- Это священная книга Астартес, - Трон, что за дубина. – В ней все их законы.
- Ну, раз ты так говоришь, - Яэль ни на миг не прекращал стрелять. – Никогда не любил уроки мифологии.
Альфарий 21/08/19 Срд 03:43:13 89051639
.jpg 141Кб, 454x720
454x720
>>867093 (OP)
— Если ты будешь лучше других детей, если станешь самым умным и самым сильным, тебе никогда не придется возвращаться в этот мир.
Мальчик взглянул на нее снизу вверх. Он не был уверен, правильно ли расслышал и, если да, нравится ли ему эта идея.
— Покинуть наш мир? Кто…
Он почти спросил: «Кто будет заботиться о тебе?» — но от этого она снова бы расплакалась.
— Кто останется с тобой?
— Не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке. Но пожалуйста, пожалуйста, отвечай на вопросы учительницы. Ты должен показать, какой ты умный. Это важно.
— Но куда я пойду? Что буду делать?
— Ты пойдешь, куда захочешь, и будешь делать, что пожелаешь. — Мать улыбнулась ему. — Герои могут делать все, что захотят.
— Герои?
Эта мысль заставила мальчика рассмеяться. Его смех радовал мать больше всего на свете — он был достаточно взрослым, чтобы это заметить, но слишком маленьким, чтобы понять, почему такая простая вещь может ее утешить.
— Да. Если ты пройдешь испытания, тебя возьмут в легион. Ты станешь героем, рыцарем, покорителем звезд.
Мальчик смотрел на нее долго и пристально.
— Сколько тебе лет, мама?
— Двадцать шесть циклов.
— Ты слишком старая, чтобы пройти эти испытания?
Прежде чем заговорить, мать поцеловала его в лоб. Внезапно она разулыбалась, и напряжение, повисшее в тесной комнатке, рассеялось.
— Я не могу участвовать в испытаниях. Я женщина. И ты не сможешь, если вырастешь таким, как твой отец.
— Но в легион все время берут мальчишек из банд.
— Так было не всегда.
Она пересадила его на кровать и вернулась на кухню помешать макароны в кастрюле.
— Помни, что легион берет только некоторых мальчишек из банд. Они всегда ищут самых лучших и самых умных. Обещай мне, что станешь таким.
— Хорошо, мама.


......

В воздухе повисла неловкость. Талос буркнул:
— Это все?
— Что ждет нас в Мальстреме? Что такое Зрачок Бездны?
Талос мотнул головой.
— Увидишь своими глазами, если корабль продержится достаточно долго, чтобы достичь дока.
— Значит, это док.
— Это… Октавия, я — воин, а не писец или сочинитель. У меня не хватает слов, чтобы воздать ему должное. Да, Зрачок Бездны — это док.
— Вы сказали «я — воин» так, словно это какое-то проклятие.
Прежде, чем продолжить, Октавия облизнула пересохшие губы.
— Кем вы хотели стать? — спросила девушка. — Я рассказала вам правду — я всегда мечтала о том, чтобы вести боевой корабль, и — к добру или к худу — судьба дала мне желаемое. А как насчет вас? Ничего, что я спрашиваю?
Талос снова рассмеялся тем же приглушенным смехом и постучал пальцем по оскверненному орлу на нагруднике.
— Я хотел стать героем.
В следующий миг он спрятал иссеченное шрамами лицо под череполиким шлемом, и на девушку бесстрастно уставились алые глазные линзы.
— А теперь погляди, что из этого вышло.
Альфарий 21/08/19 Срд 09:21:24 89054140
15.jpg.png 411Кб, 720x405
720x405
>>890516
> — Я хотел стать героем.
> — А теперь погляди, что из этого вышло.
Альфарий 21/08/19 Срд 09:23:11 89054241
>>890541
Так он это с улыбкой говорил.
Альфарий 21/08/19 Срд 11:15:01 89055942
>>890516
тянка тянучька тянучечька у каждого спейсмарина должна біть тян девочка писечка так сказал адб
Альфарий 21/08/19 Срд 14:29:36 89058943
>>890559
Так писечка там была у раба, а не Талоса.
Альфарий 21/08/19 Срд 15:10:25 89060044
>>890589
Раб просрал такой шанс остаться на станции Ганг и разъебать его бывших хозяев.
Альфарий 21/08/19 Срд 15:44:43 89061445
>>890589
Он ее регулярно обнюхивал, можно считать за наличие тяночки.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:05:42 89062246
>>890614
Спермотоксикознику везде тяночки чудятся. Там сразу почти было ясно, что будет роман раба и ПИЛОТЕССЫ. У Ночников другая любовь - Керз, он им везде снится. Энивей, все 3 книги все равно классные, и ушли ребята красиво.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:32:49 89063247
>>890622
>ушли ребята красиво
Уход Узаса разорвал кучу срак.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:36:23 89063548
>>890632
Гопник в скафандре же. Из-за чего бомбаж?
Альфарий 21/08/19 Срд 16:42:32 89063749
>>890635
ему коррапт фениксовым сюрикеном вышибло начисто, наконец-то начал соображать нормально. Вспомнил что его приговорили и поставили метку петуха на перчатки за то что он не совершал, попытался восстановить справедливость и был убит главгероем. Цирион (который оказался мудилой-садистом-крысой-варпозашкваренным
умирая просит прощения у уже убитого Узаса.
Альфарий 21/08/19 Срд 16:51:58 89064350
>>890637
Я года 3 назад читал, уже и забыл просто. Да, момент трогательный, только вот вся его фигура в целом мне не нравилась. Кхорниты вообще ребята не очень симпатичные мне.
Альфарий 22/08/19 Чтв 00:49:42 89100351
>>890637
Мне всегда нравился Узас, а Цыриона я срать ебал говна. Но Меркуциан это просто топ, сычует себе в обнимку с хэвиболтером, дневники пишет. Я специально даже запилил в его честь ебенячьего с хэвиболтером.
Альфарий 22/08/19 Чтв 01:00:43 89100552
>>890643
Так в том и суть что он перестал быть кхорнитом. А на протяжении трилогии другие персонажи часто вспоминают что Узас был совсем другим до того как скорраптился.
Альфарий 27/08/19 Втр 10:27:58 89291053
>>891003
А в какой книге/рассказе Меркуциан дневники пишет? Я о нем реально знаменательного помню только геройскую смерть в стиле ночников.
Альфарий 28/08/19 Срд 22:16:50 89336454
>>891572
Ну ебана. Могли бы спасти волевым решением. Например в последний момент ее бы сбил плюшевый лендрейдер слаанешитов, Кхарна бы от такого накрыло бы и он устроил Скалатракс 2.0.
Альфарий 29/08/19 Чтв 00:40:06 89339355
>>892910
Не дневники он там пишет, а стихи. Был момент, когда Талос уже будучи кэпом корабля перечислял чем его команда занимается в свободное время.
Великая книга великого писателя Альфарий 15/10/19 Втр 20:06:21 90706256
Человек-бык крикнул:
— Тебе нужно посетить сладостные подвалы пыток нашего города, отступник, чтобы полностью оценить то, что может предложить наш мир!
Альфарий 15/10/19 Втр 21:20:52 90711857
Отрывок из книги Путь Архонта, Энди Чамберс.
Посреди этих трепещущих знамен стоял самый крупный мандрагор из всех, что когда-либо видел Харбир. Обычно мандрагоры были тощими созданиями с узкими плечами и сгорбленными спинами, но этот был настоящей громадиной, чудовищем, не уступающим гротескам гемункулов. Он был вооружен гигантской ржавой косой, а на его коже корчились те же перекрученные руны, что на знаменах. Все было пронизано вонью демонов, и Харбир был уверен, что им суждено умереть в этом подземелье.


— Я должен был догадаться, — пробормотал себе под нос Иллитиан.


— Догадаться о чем? — прогрохотал теневой гигант голосом, который как будто доносился из неизмеримых глубин. — Что ты окажешься под моей пятой? На колени перед Ксхакоруахом, подлинным и единственным королем Аэлиндраха!


— Я так не думаю, — с поразительным высокомерием ответил Иллитиан. — Ты удостоил нас аудиенции только потому, что тебе нужна моя помощь. Давай не тратить время на игры, когда мы можем сражаться с нашим общим могущественным врагом — Асдрубаэлем Вектом.


— Храбрые слова для лидера, у которого столь мало последователей, — прорычал Ксхакоруах.


— Я — архонт Иллитиан из Белого Пламени, и эти немногие — лишь малая толика тех, кто поклялся мне в верности. Вскоре, с помощью архонта Кселиан, еще один из мощнейших кабалов города присоединится к нашей борьбе против Векта. Эпоха тирании Векта приближается к концу, и все те, кто поможет осуществить его падение, оставят свой след на этом городе, какого не оставил никто за шесть тысяч лет!


Даже Харбир должен был признать, что это была впечатляющая речь. Ксхакоруах, впрочем, по-прежнему выглядел скептично настроенным.


— Я слышал о Белом Пламени, но комморриты печально известны своей лживостью и бахвальством, — проворчал король теней. — Однако мне посчастливилось иметь слуг, который могут сказать, лжешь ты или нет. Беллатонис, скажи мне, является ли эта личность архонтом Иллитианом?


Харбир заморгал от удивления, что гигантский мандрагор обратился к нему. Потом он понял, что целью вопроса был не он — громадный король обращался к затененной фигуре, которая наполовину скрывалась за знаменами. Харбир мгновенно узнал этот силуэт, ведь он был его собственным.


— Беллатонис! — завопил Харбир. Ноги сами понесли его вперед без всякого сознательного усилия. — Беллатонис, ублюдок! Верни мое тело!


Безумный хохот Анжевер эхом отдавался в его голове. Король теней повернулся и угрожающе поднял косу, когда Харбир помчался вперед. Кселиан ничего не делала, а Иллитиан, на секунду оторопев, просто наблюдал за ним жесткими черными глазами. Их лица и их движения превратились просто в размытые пятна, в фон для хлопающего знамени и того, что стояло за ним. Харбир отшвырнул гниющий шелк в сторону и увидел свое собственное лицо — бледное и странное, но по-прежнему то же самое, которое он когда-то видел всякий раз, когда смотрелся в зеркало.


Харбир протянул руки, чтобы схватить доппельгангера и каким-то образом втянуть себя обратно в его тело, где было его место. Каким-то уровнем сознания он понимал, что его разум дает трещину. Вид собственного зеркального двойника разбил его на миллион осколков памяти, которые резали душу. Харбир бессвязно заорал на подлинного Беллатониса, но существо, носящее его лицо, легко выскользнуло из его хватки и оттолкнуло его прочь.

P.S. Беллатонис поменялся телами со своим наемником Харбиром, тот не знал его действий и хочет вернуть свое тело обратно.
Альфарий 11/01/20 Суб 18:13:11 91790858
81D+kKXXE7L.jpg 311Кб, 1400x2148
1400x2148
Губы Эйзенхорна задвигались быстрее. Он начал что-то что-то бормотать. Гоблека услышал первые слоги, и они ударили его в грудь, будто разряды тока. Всё больше полных не-слов вылетало изо рта инквизитора.
Давинч отступил к краю платформы и настороженно наблюдал за происходящим. Он подобрал винтовку, оброненную Гоблекой, и крепко сжимал её в руках. Горан тоже решил отойти подальше. Эйзенхорн говорил достаточно внятно, быстро и четко произнося не-слова, каждое из которых врезалось в грудь Гоблеки.
Он никогда не слышал, чтобы литании на Энунции звучали так чисто. Магос овладел языком и скрытой в нем силой, но устная речь всегда давалась ему с трудом, как будто поддержание контроля требовало постоянных усилий. Сарк часто запинался или начинал невнятно бормотать. Его работа периодически прерывалась бесполезными криками и хныканьем. Эйзенхорн говорил спокойно и уверенно. Он почти моментально изучил энунцию.
Сидящий в клетке инквизитор закрыл глаза и запрокинул голову.
Прутья психометрической клетки начали обрастать потрескивающей ледяной коркой. Разряды зеленой энергии зазмеились по решетчатому настилу платформы, попадая в обмотки катушек или металлические конструкции. Один разряд ударил в один из осветительных блоков, моментально погасив все лампы и осыпав платформу дождем искр.
— Ты только посмотри на него! — выдохнул Давинч. Его голос с трудом пробивался сквозь звуки не-слов и треск разрядов.
— Практически сразу взял под контроль, — ответил Гоблека. — Боги, это значит, что он долго готовился. Как я и предполагал, он не просто подоходил для этой роли, он был готов. Он уже очень давно стал одним из нас, еретиком. Задолго до того, как ордосы объявили его таковым.
Альфарий 15/01/20 Срд 10:23:04 91815659
>>891003
Два чая.
Меркуций уважаемый человек.
Хотя я всё равно отдал бы свою звездочку Ксарлу. Мой герой.
Альфарий 14/02/20 Птн 20:25:42 92059860
152528788711898[...].jpg 308Кб, 650x1146
650x1146
Бритнот, поднимая кружку за ручку, отставлял мизинчик. Мне библиарий казался аллегорией войны в мирное время. Он лакировал свою чудовищную мощь утонченными манерами, не позволяя пугающим силам вырваться на свободу. Он поднимал кружку, отставлял мизинец, сверялся со своими записями и задавал очередной вопрос, прежде чем сделать еще один глоток.
А то, что мизинец размерами и формой напоминает булаву арбитра, его не заботило
Альфарий 14/02/20 Птн 23:46:04 92061461
>>917908
Так это роман по типу как о Натаниэле Гарро - взяли несколько рассказов и объединили в одну большую книгу?
Альфарий 18/02/20 Втр 17:20:27 92093562
Альфарий 19/02/20 Срд 14:50:56 92103663
Альфарий 19/02/20 Срд 18:51:12 92105864
Beavis-Butthead.jpg 61Кб, 720x720
720x720
>>920614
Не совсем, первая половина книги рассказы про Эйзенхорна, вторая половина - цельный роман с несколькими отсылками на эти же рассказы.
В книге ГГ скорее даже не Эйзенхорн, а, внезапно, магос Драшер, если помните такого.
Альфарий 19/02/20 Срд 22:52:52 92107665
>>921058
О, т.е. таки новый креатив?
Почитаю.
Только что-то магоса Драшера не припомню из главных трилогий.
Альфарий 23/02/20 Вск 21:37:17 92132866
14214816566290.jpg 77Кб, 581x604
581x604
>>921076
Этот новый креатив пока только в печатной форме есть.

> магоса Драшера не припомню из главных трилогий.
Он был в паре небольших рассказиков от Абнетта, не связанных с Эйзенхорно-Рейвеноровщиной. А книгу можнео рассматривать как прелюдию к Парии.
Альфарий 24/02/20 Пнд 00:03:01 92134067
>>921328
Понял. Ничего, подожду, пока сопрут.

Там вроде еще есть продолжение о штрафниках, Кейдже и Шеффере? Или я путаю?
Альфарий 24/02/20 Пнд 10:19:48 92137068
"‘Charts that were created before the Cyclopean One returned,’ she sighed. ‘Before the Great Rift. All is in flux again. The invasion caused many ripples through the warp.’
+What does she mean? What invasion does she speak of?+
Njal stepped away from Majula to allow her to concentrate on her task. He kept his voice low, below her hearing but enough vocalisation that Izzakar would be aware of it.
‘Your primarch is not the creature you remember, sorcerer. He fell far after the Wolf King threw down his treacherous creations. He bargained away your Legion for blasphemous power and sought revenge upon those that had sought to halt his slide into damnation.’
+You lie! It cannot be so. Magnus was the greatest mind. The surest guide of all after the Emperor himself. What you speak of is weakness, a weakness far below the Crimson King.+
‘The Allfather had bidden you to stop and you did not. Where else did you think your delving would take you? Arrogance fuelled your quest for knowledge and you ignored the warnings of the greatest of us all. Your master has become a consort of daemons and Dark Powers and he brought that darkness to Fenris.’"
- The Ashes of Prospero
Альфарий 29/02/20 Суб 23:14:12 92186169
Гаунт медленно и осторожно покрутил книги в руках, внимательно осматривая, и выражение его лица было каким-то неясным: то ли он боялся, что столь древние реликты рассыпятся, то ли опасался, что заключенное в них нечто может его укусить. Не почувствовав ничего, похожего на обычно исходящее от связанных с варпом предметов влияниие, комиссар-полковник обратил на собеседника вопросительный взгляд.
- Час быка? Жук в муравейнике?
Лорд-инквизитор Малус усмехнулся.
- Это ересь настолько древняя и забытая, что дух, стоявший за ней, то ли умер, то ли покинул наши пределы. В некоторых кругах бытует мнение, что он переселился к Тау.
Альфарий 29/02/20 Суб 23:43:26 92186670
>>921861
Опа, где это отсылки на Ефремова и Стругацких?
Альфарий 02/03/20 Пнд 12:04:56 92195171
>>921861
Что это за ёбаный фанфик? 100% не канон.
Альфарий 12/03/20 Чтв 16:12:00 92293672
"‘Bright Hawks, Bright Hawks! Squadron Mistress Daveinpor requesting immediate support.’
Nothing came back. She glanced at her unit markers. Half her ship lights were red. Another blinked from green to mortis glow as she watched. There was a garbled message from somewhere, then nothing but the howling of interference and the half-heard shouts of orders blasting over the vox-net.
She was on her own. Warning signifiers bleated that the Xiphon was lining her up again. Gritting her teeth, she pushed Blue Zephyr into a punishing dive, penetrating the weakened aegis and coming down behind the walls of the Palace. An obvious manoeuvre, but designed to goad her foe to follow. She yanked up a few hundred metres above the deck, skimming fast down burning streets. The Palace was taking damage directly now. The aegis still held back the worst of the orbital bombardment, and doubtless would for months more, but Palace airspace was dense with enemy attack craft that rained down bombs on everything. She punched through a firestorm, narrowly avoided a toppling spire. All the while the Xiphon was closing. The pilot chanced a few lascannon volleys, herding her again like livestock to the slaughter.
An opportunity presented itself. A bridge ahead, grandiose, huge, typically Imperial. Her auspex was a welter of confused signals, but she knew it was there, in the poison fog and fire. She hoped only that her foe did not.
Accelerating as fast as she dared, she lessened her evasive movements, luring the Xiphon closer. Rockets stormed past her cockpit. Las light flashed by.
The bridge was there, somewhere.
She misjudged. The bridge, ablaze from end to end, burst from the gas almost too suddenly for her to react. She pulled up to nearly vertically, making Blue Zephyr scream in machine pain.
The Space Marine, for all his gifts, could not avoid the unexpected obstacle. The Xiphon slammed into the bridge and burst out the other side as a wingless stub in a shower of broken armourglass and masonry.
She took a breath, then another, and banked back round.
There was enough time to register three more fighters closing in on her from three separate directions. From that position, there was no escape.
Her fingers stretched out to the pict glued to the instrument panel. They did not reach her husband’s face before Blue Zephyr was torn to flaming pieces."
- The Lost and The Damned
Альфарий 13/03/20 Птн 11:49:23 92298873
Альфарии, дайте цитату из аннотации что ли к одному из кодексов, где примерно было описано происходящее в Империуме. Мол, "стратегическая карта вся светится красным, мольбы о помощи из каждого сектора кроме одного". Не помню, хоть убей.
Альфарий 15/03/20 Вск 06:17:01 92311674
Леман Русс был жопошником! (С)
Альфарий 15/03/20 Вск 08:59:41 92312075
"He nodded. ‘A battlegroup,’ he said, sounding a little distracted. ‘Gunship-carriers, many more escort-class, some line warships. All inbound, due to make system-entry within two days.’
Two days. Why were alerts in place for something that was still two days out?
‘But then–’
I never finished the sentence. I looked over to one of the real­viewers, following the gaze of many others, including Mordecai.
I do not know where the sensor array was that gave us the signals. Possibly on Phalanx itself, for the resolution was extremely good even at such levels of magnification. I watched, just as everyone else did, as the cause of all the commotion slid into view, emerging out of the darkness like a dagger being withdrawn from a wound.
It was colossal. It was gigantic. Only Phalanx was bigger, but this thing was uglier, harder, grimier. Its engines burned with an angry, golden flame. Its flanks were of burnished bronze, marked with stripes of black and red. Gigantic cannon emplacements disfigured its already crabbed outline. There was no artistry to that thing’s construction, just a raw, bloody aggression. It had been made to slaughter, built back in a forgotten age when our species had been frighteningly good at it. For a moment, I thought that its heavy prow was actually bloodstained, before it emerged more fully into view, exposing yet more weapon arrays, yet more killing potential, yet more destructive energy. Even its movements were ominous, a swagger that spoke of an infinite, unquenchable, arrogant brutality.
Mordecai was the first to speak. I wondered if he took some satisfaction from the sight, as if it confirmed that his pessimism had always been well founded.
‘Daedelos Krata,’ he said, grimly. ‘So much for single squads. We have the Chapter to contend with, now.’"
- The Regent's Shadow
Альфарий 15/03/20 Вск 09:04:56 92312176
"Ka’Bandha fell through the hidden spaces between worlds. The occulted gears of creation rushed by him. In the machineries of being were the inner secrets of the universe displayed to him. The daemonkin of Tzeentch would have damned a dozen eternities for a glimpse of what he saw, but Ka’Bandha did not care for knowledge. The things on display were valueless to him, and the wonders of infinity whirled by unappreciated.
Ka’Bandha fell forever and for no time at all, until a wave of change rippled out through the multidimensional space he infected, upsetting the delicate workings of infinite, interleaved universes.
Ka’Bandha howled in triumph. The promised storm had been unleashed.
Far from Baal, at Cadia, Abaddon the Despoiler achieved goals he had pursued since the Horus Heresy. Reality split as faultlines closed millions of years ago were rent wide. Isolated warpstorms and anomalies spread their arms, reaching for the burning might of the warp. The Eye of Terror vomited its diabolical energies across the firmament. The raging storm it unleashed devoured tens of thousands of star systems. Millions of worlds were consumed. Races that had never known the wrath of man or the taint of Chaos were expunged in an instant. Imperial worlds fell by the score. Many thousands not destroyed outright were plagued by hordes of daemons, their psykers’ minds ripped open to allow the fell beings of the empyrean to walk among mortal populations. A warp storm of a size not seen since the Emperor took to the Golden Throne raged across the breadth of the galaxy. A billowing wave of madness engulfed space, travelling far faster than time and distance should have allowed. In the empyrean the Astronomican flickered and died. Rains of blood fell on terrified people on worlds thousands of light years from the Cadian Gate.
All creation rocked. In the no-spaces between realities, the rift was felt. In places far distant to the reality of man, strange beings dreamed of fire and blood.
Old Night, a source of hazy myth and fear to the peoples of the 41st millennium, was reborn.
Ka’Bandha roared joyously at its return.
The daemon recovered from his endless fall, beat his wings, and flew for a weakness in the fabric of all things. A single swipe of his axe split space-time, exploiting a faultline opened by the Cicatrix Maledictum Ka’Bandha emerged into the material universe high over Baal Primus as the rift split the sky and the roiling energies of Chaos spread like a slick of burning promethium over the imperturbable depths of space."
- Devastation of Baal
Альфарий 15/03/20 Вск 09:06:53 92312277
"Artex adjusted his pistol’s selector by nerve-link to full-auto, pointed it at the first Hospitaller to have appeared and opened fire.
The Hospitaller’s sword blurred, batting rounds aside to detonate in walls and consoles. One ricocheted straight back and blasted the pistol from Artex’s hand with an explosion that left the steel ringing. Augmetic tendons clenched and unclenched. His onboard cogitator qualified the occurrence highly improbable. With a mechanised growl, he engaged his power axe. The Hospitaller parried, unerringly still, even as his sword moved about him. A rapid exchange of blows concluded with Artex’s axe buried ten centimetres into his own thigh. <Improbable,> his cogitator concluded, as a pommel ruby the size of an armoured fist cracked his helmet and knocked him to the deck.
The Hospitaller spun his weapon, two-handed, then one, as though properly concluding a weapon kata, and brought it point down to the deck without so much as a scratch of the metal."
- The Voice of Mars
Альфарий 15/03/20 Вск 09:10:11 92312378
"…He was a man far from home. An explorer. One who had volunteered to depart the cradle world sure in the knowledge that he would never see home or family again. The thought made him sad, but the thrill of exploration filled him. His colony ship had landed on an uncharted world, barely habitable by humans, and had become a fortress and a home for its crew of colonists. Now he strode out in one of the STC biped-walkers that his ship’s systems had created. A Knight, they called it, and so too was he…
…He was a warrior, a loyal man faced by the horror of disloyalty. He was a Knight of the House Draconis, marching beneath the colours of High King Rhoderic Tan Chimaeros to war across a burning plain. Before him were arrayed the traitors who had allied themselves with the Warmaster Horus. Knights of House Hydrax and House Medusos…
…He was a Knight engaging in a dual of honour upon the great Jousting Plains of the Valatane…
…He was a herald to the High King, holding his ion shield firm as alien energy weapons battered at it…
…He was a warrior beset by bellowing greenskins that swarmed up the legs of his immobilised steed…
On and on it went, until Danial feared he would go mad, or else lose his sense of self forever amidst these whirling ghosts."
- Kingsblade
Альфарий 15/03/20 Вск 09:11:35 92312479
"The chain reaction set in. The great plunge was so sudden, so absolute, Krezoc grunted in unwanted awe. The entire slope between the Pallidus Mor and the crater that had been the keep disappeared. The Iron Skulls dropped into the darkness of flame. Explosions gouted from the maw. Fountains of burning gas reached upwards like the hands of a drowning man. Volcano las and quake shells followed the traitors down. The torrent of destruction turned the abyss into an erupting crater. A Titan exploded. The blast was nuclear, and in the confined quarters of the pit it annihilated everything that might have slowed the fall. It punched all the way through the depths of the undercity and deeper into the crust of Katara.
‘Keep firing,’ Krezoc said again. ‘Keep firing. We do not stop until there is nothing left of them.’
The monsters of the Iron Skulls landed on each other. Some fell hundreds of feet and shattered their limbs with the impact of their own mass. They were prone. They collided with each other. Many still blasted upwards with their weapons. Rockets rose from the pit and arced down onto the Pallidus Mor.
These were the attacks of desperation. They were last gasps. What Krezoc had begun could not be arrested.
Fortress-destroying las melted the earth. Shells blew the wounds of the crust wide. Now direct fire on the Iron Skulls was useful. Tangled, damaged, enraged beasts hurled their rage up at their executioners. Distorted limbs emerged from dark seas of flame to blast violet lightning one last time. Uncontrolled bursts ushered the end closer. Metal skeletons wrestled against the formation of their grave. Each explosive death pushed the fall deeper.
Deicoon’s roots went down far. So very far, it was as if their construction were nothing more than a foreshadowing of the form of their annihilation. The holocaust cracked through the crust until the even greater heat of the mantle rose to meet it.
The greatest explosion came then. The true eruption. The pit became a caldera. Gloria Vastator ceased fire as the wall of magma and incandescent clouds roared to the sky."
- Warlord: Fury of the God-Machine
Альфарий 15/03/20 Вск 09:17:24 92312580
"An inferno enveloped Kade. Pale ropes of heat spun around her, as a crack within her soul split wide, and the terror which had been following her flowed out. She lifted into the air. The deck beneath her glowed red. Ensign Luco jerked back, his uniform, hair and skin flaring as it ignited. The servitors in cradles close to her began to burn, flesh cooking even as they tried to execute their functions. The troopers in red carapace fired. Las-bolts converged on the avatar of fire rising into the air above them. They spun away like stones thrown into a tornado. The crew on the rest of the bridge were running cowering from the heat, their clothes smoking, their lungs filling with burning air. Rounds cooked off in the breeches of their shot-cannons.
In her cocoon of blind emotion, Kade roared, and the fire of the warp roared with her. Emotion filled her and poured into the world. Every scrap of fear she had ever felt, every wish she had cherished and seen denied, every moment when hate had been more powerful than reason: all of it rose into her, blinding bright, painted in colours of blood and fire.
She was a child again, being pushed by her nurse through high doors to meet a woman in a blue and silver uniform that looked at her with cold eyes.
‘Greet your mother, Kade,’ the nurse had said.
A wave of force ripped out from her. Plates tore from the command deck and spun into the air. The human bridge crew were cowering and running.
She was a lieutenant feeling her hands shake on the hilt of her sword as the corridor in front of her filled with smoke and screams, and a deck ganger came out of it, swinging a piston-wrench, and she was thrusting her sword forward, screaming a cry of fear and rage as she stabbed and hacked, and felt the blade bite into muscle and bone, and somehow she was still alive and still screaming.
One of the armsmen on the bridge levelled his shotcannon around the side of a bank of controls. His finger squeezed the trigger at the same moment that his body was slammed into the floor. Armour and bones broke. Telekinetic force yanked him up into the air, crushing his body like a ripe fruit squeezed in a fist.
She was standing before Admiral Glate, hearing the applause of the fleet officers as the new commander pins gleamed on her collar. Warm pride radiated from the smile that she could not keep from her face.
Waves of heat and pressure gripped the bridge’s deck and support pillars. Metal creaked. Kade’s mind flickered between images, her senses flooded.
Beyond the bounds of the bridge she saw with eyes that pierced the metal and flesh. She saw the minds of its thousands of crew as glimmers of candle flame in the dark sea of souls. The commands of the officers high on the cruiser’s spine turned in their minds like half-formed cogs. The sweat of ratings on the lower decks hung in the air, the molecules within each drop buzzing like insects caught in a bottle. She could change them, she realised; she could take the next instant of reality and remake it. All she needed to do was breathe in, to draw the cords of existence to her. It was all in her power to decide.
This… thought Kade, this is what it must be to be divine.
‘Kade.’ The woman in green was standing before her, fire-streaked grey clouds boiling behind her. The poise of her slim features was marred by ash, and by wounds which wept black blood onto the silk of her robe. ‘Kade, please listen.’
Kade felt a wave of confusion crash through her. The woman in green raised her hands as a blizzard of cinders lashed her. Somewhere beyond the world that she was seeing, metal sheared and melted.
‘You must listen,’ said the woman, forcing herself forward. ‘I am not here to fight you. I cannot fight you. But I can help you.’
Kade trembled. Confusion boiled through her. The woman in green flinched as though struck. Cracks opened across her skin. She was…
On the bridge of the Valour’s Flame, two spheres of light exploded against each other. Ropes of burning ectoplasm fell to the torn and burning deck.
‘This is your ship, Kade,’ said the woman. ‘These are your crew. Look at them. They trust you. Look at them. Listen to me. You can choose–’
‘I…’ began Kade. ‘I can see… I can see it all.’"
- Resurrection
Альфарий 15/03/20 Вск 09:18:35 92312681
"The patriarch hissed, and leapt for Khauri. It did so with such speed that Sharr could not follow it, until the psyker intervened. One moment the great genestealer was a blur of clawed, chitinous motion, the next it was perfectly still, suspended in mid-air, its talons less than a foot from Khauri’s head. It remained frozen, as though time itself had ceased to function, though round about it the lightning of Khauri’s stave still crackled and snapped.
The Carcharodon reached out with a single gauntlet, the motion unhurried. A collective shriek went up all through the cathedra as the xenos saw their father threatened, yet none could move to its defence. It was as though the entire space had been removed from the considerations of reality, reduced to a place where Khauri did as he pleased and all was bent to his will.
The Librarian touched the patriarch’s distended brow. A single bare forefinger pressed against the veined, purple flesh. The reaction was immediate. The patriarch’s skull exploded, blasted to a pulp, a shower of grey matter splattering Khauri and everything within a dozen paces. It was as though a wave of immense, focused pressure had hit the trapped alien, pummelling its way through its body in a ripple, splitting its carapace, shattering its chitin, bursting its organs and ripping away its flesh all the way down to its thick, spiked tail. In barely a second, the founder and master of Piety V’s genestealer cult was obliterated."
- Outer Dark
Альфарий 15/03/20 Вск 09:24:40 92312782
"What is this thing we are becoming?
Born of death. Forged in death. Living memoria of lost brothers, returning in anger.
‘What are we?’ Warfist roared. The question demanded an answer, but it was shouted with the certainty of the inevitability of that answer.
‘We are witness!’ said Forcas, and Abathar heard his thoughts present and past being spoken by others.
Here, now, we are one, he thought. We are this new weapon.
‘We watch from death,’ said the Ultramarine in black.
We are vigilance.
We are vengeance.
We are the judgement come for the xenos challenger.
There was such clamour in his mind, in his soul and in the hall that Abathar could not tell if the words came from within or without. Perhaps they were both. Internal need had led to an external manifestation on his armour, and on that of other battle-brothers. They were the example. They were the clarity of black.
Space Wolf, Dark Angel, Blood Angel and Ultramarine had spoken with a single voice.
‘We are the Deathwatch!’
The words rang out above the others, given strength by their iron truth. It was a moment before Abathar realised the voice was his.
‘Deathwatch!’ Warfist repeated.
‘Deathwatch!’ said Forcas.
Deathwatch. The word, the name, the truth was shouted by every warrior in the Monitus. It was the moment of creation. That which had been shattered on Ullanor had taken on a new shape, renewed of purpose.
Deathwatch. It was a blade aimed at the throat of the Beast.
The clouds parted. The attack moon appeared, as if in anger at the challenge. The roars grew louder yet.
Deathwatch.
Abathar shouted the name, and it was a mission. It was a calling. It was an identity. Sachael had been correct. Abathar was a Dark Angel. Nothing would change that. Nothing could. But he was also this new thing. As his armour bore the colours of two allegiances, so did his being. There was no contradiction. The Deathwatch was formed of disparate pieces, and it would depend on their separate identities to create its own.
What have we become? The full answer would come in time. But the name was here, defined by the crucible of sacrifice and vengeance. The one and the many had become synonymous.
Deathwatch.
The refrain was a thunder strong far beyond sound. It shook the Stilicho Tower. It cracked the air over the Imperial Palace. It rose to the sky. Towards the attack moon. It was an answer to the endless shout.
I AM SLAUGHTER, the Beast exulted.
And the warriors of many Chapters said, Fear us."
- Watchers in death
Альфарий 16/03/20 Пнд 13:00:22 92323883
"Amon returned his attention to the woman at the front of the platform. She had started to address the crowd, the words audible to his enhanced senses, though he paid them little mind.
‘The webway was only one means for protecting mankind from the lure of Chaos,’ said Malcador, taking a step forward, eyeing the drop with some concern. ‘The Emperor thought that the best means to break the Dark Powers was to starve them of energy at the source.’
‘Mastering the secrets of the webway would have allowed humanity to traverse the stars without the warp. No warp, no Navigators, no psykers.’
‘Yet psykers are still born among us.’ Malcador tapped the side of his head, reminding Amon that he spoke to one with such abilities. His next words materialised directly inside the Custodian’s thoughts. It was not pleasant, something he had only experienced from the Emperor previously. +What would we do with all of those psykers?+
‘The Astronomican is power…’ Amon realised the meaning of Malcador’s question. ‘With the webway there is no need for the Emperor to project the light of the heavens. The void would fall dark.’
Malcador edged closer, fingers tight around his staff as he peered down to the processional far below, people still making their way to the gathering.
‘What if that psychic power was used by the Emperor rather than projected?’ Malcador shrugged. ‘If our base emotions feed the Dark Powers, what of our common humanity?’
‘The webway project failed, this is idle speculation.’
‘Not so. Not for me. Dorn wrestles with the logistics of waging war across a continent-sized fortress-city, I contend with the implications of a battle that rages over the boundless realms of the immaterial.’ Leaning on his staff, he sighed, gaze turning towards the distant speaker. ‘If we cannot stifle the gods’ power in the warp, then what better means to defeat them than to channel it away? Or perhaps given sufficient psychic energy, could the Emperor weaponise the Astronomican? Rather than light the warp, could He purge it?’
‘This discussion is a distraction. I do not understand why you came here.’
‘To see it for myself. To see faith growing, in the flesh even as I feel it in my thoughts.’ Malcador smiled but there was no humour in his eyes. ‘You see, everyone is a psyker. Everyone has a tiny connection to the warp, even you. Except the Silent Sisters, of course, and a relative handful of others. Instinct, empathy, sympathy… They are products of the soul, communicating in infinitesimally small ways with the souls of others. What if a force bound not just the powerful psykers together, but every soul in humanity?’
‘That force is faith, you think?’ Amon was not sure he could deal with the nuances of Malcador’s suggestion. It was as outside his expertise as algae harvesting or Martian theologika poetry. ‘You want to see if faith has power? Is that why you have let this folly grow so wildly?’
‘Let us call it weapons research,’ said the Regent.
‘The Emperor forbade His own worship.’
‘And the moment He makes known His will to end this, I will order the extermination of every last member of the Lightbearers and any other cult.’ Malcador drew up straighter. ‘Until that time, I am the Regent and I allow it to continue.’"
- The First Wall
Альфарий 19/03/20 Чтв 17:05:57 92354884
"Centuries passed, then millennia, and the cities grew. As they did so the images became darker, the people more debauched. More and more power brought greater and greater wealth and luxury, and that in turn, brought spiritual corruption. He saw the eldar grow corrupt. He saw great orgies of indulgence and torchlit rallies where painted prophets spoke words of wickedness to a willing audience. One of them seemed somehow familiar. It was not anything about his appearance: it was his aura. It was the same as the daemon Janus had encountered in his last vision. It was in some strange way Shaha Gaathon or someone possessed by him. He moved through the crowds talking and preaching, hidden by potent spells from even the psychic senses of the eldar. The Harbinger of Slaanesh, come to prepare the way for the god's birth.
He saw the hidden daemon preach. Many listened, perhaps the majority, for his words were persuasive and his presence great.
A few of the eldar had some presentiment of the disaster. Some turned their faces from the dark and prepared to flee their worlds in great arks, but most stayed and so were doomed. Others, the priests who had built this temple, who also saw gathering doom, remained and tried to preach against the corruption. When this failed, they retired to its depths to forge a weapon against what was to come. Using engines of awesome power, they forged a sword that was not a sword, but a captured echo of the death force of the universe bound into the shape of a blade. Then they waited for their doom to come upon them.
The days grew darker, strange savage rites stained the streets with blood, and eldar hunted eldar for pleasure through the streets of the city. Red garbed priests rose, preaching the coming of a new god, a deity created by the eldar themselves, who would lead them into an age of ever greater wonders and life everlasting. Janus did not know how he understood what was going on, but he did. It unreeled before his eyes like scenes from a vast pageant. Over it all brooded the smiling enigmatic face of Shaha Gaathon.
There came a day when a mighty ritual was performed under the supervision of those perverse and dedicated priests, the ritual they promised would usher in a new age of even greater splendour and pleasure. He saw the faces of the crowd aglow as they watched the rituals being performed. He saw the creation of mighty vortices of energy linked between many worlds. He saw the pride and the power written on every face, and then saw the horror enter their expressions as the watchers realised that something had gone wrong.
Lightning flickered, black clouds raced across the sky. The sun's rays reddened and a blood-coloured light illumined the crowds. Janus sensed something grow. As the ritual took place, something was born: something dark and evil and terrible. From the vortices, shafts of light lanced out, striking at every eldar, extending tentacles into every soul, reaching out to grasp every being on the surface of the planet. He saw the eldar scream with a mixture of pleasure and horror as the summoned tiling drew the very life from them, consuming their souls and their bodies, reducing them to a fine powder of ash that blew away in the wind. With each death, with every soul it absorbed, the dark thing grew stronger and stronger.
The priests emerged from the shrine of Asuryan, armed with their weapon that had been so long in forging. It was a blade that glowed brighter than the sun, and was pregnant with the power of death, a blade powered by the mighty spirit engines that slept beneath the temple. They came for Shaha Gaathon, the dark prophet. The leader of the priests cut and wounded him, and the prophet vanished, fleeing beyond their reach. Filled with triumph the eldar high priest turned on the newborn god.
He struck the growing ming and wounded it, but it was not enough. The new being was too strong. It threw itself at the priests and consumed them, and they died screaming in ecstasy and horror. The few that survived snatched up the sword and were driven back within their fortress temple. They forced closed the doors, but not even the mighty seals they invoked could save them. The tentacles of the dark god reached into the heart of the temple, found them and consumed them. All save the one who bore the blade, who sealed himself into the ultimate sanctuary beneath the temple and vanished behind its spell walls.
And the day of destruction came. And so was Slaanesh born. A daemon god birthed by the dark side of the eldar soul, a composite being composed of every single life-force it had devoured. He knew now why the eldar feared and hated the Lord of Pleasures so.
His eyes snapped open and he saw that Athenys and Auric were staring at him. His mind reeled from the vision he had just seen. Not for a moment did he doubt its truth.
Was this what had happened to all of the eldar, Janus wondered? Had this scene been re-enacted on their every world? Had most of an entire race really been consumed to feed the newborn deity? He did not doubt that the answer was yes. The two eldar bowed their heads as if they had been secretly reading his thoughts and were ashamed of what he had seen."
- Farseer
Альфарий 24/03/20 Втр 12:09:43 92394485
Рассечённая гончая припечатал Абаддона об стену. Кирпичи потрескались. Абаддон почувствовал, как ломаются кости и лопаются органы. Хаар превосходил его в росте и грубой физической силе.
Ни о каком мастерстве речи не было. Просто прекрасная ярость, как у одного из псов Русса или ангроновского головореза Кхарна. Стена силы, которая сокрушает всё на своём пути.
Чёрный щит схватил его за горло. Хаар получил шесть или семь смертельных ран в грудь и живот, но отказывался умирать. Просто отказывался. Его сила, казалось, возрастала с потерей крови. Силовой кулак Хаара, словно осадный таран, бил в голову Абаддона, пока шлем не сломался и не деформировался, превратив лицо Абаддона в кровавую кашу.
Ещё один такой удар. Ещё один и всё будет кончено.Но Хаар мёртвым грузом висел на Абаддоне, прижимая его к стене. Клинок Абаддона нашёл горло Хаара и прошёл через него прямо в мозг, выйдя из затылка Рассечённой гончей.Абаддон не мог двигаться. Он едва мог видеть. Труп Хаара висел на нём прижимая к стене. Абаддон попытался освободиться. Времени не было.
Гарро поднялся на ноги. Его меч светился.Гарро поднял его.Вот значит как. Один нисходящий удар меча, чьё лезвие разрубает всё. Вот и всё.Абаддон хотел, чтобы это никогда никогда не заканчивалось. Никогда. Никогда.Конец всё равно настиг его.
Гарро опустил Вольнолюбца.
-Нет!-закричал он.-Нет!-он ударил в стену.
Огромный труп Хаара сместился и упал, когда погасла вспышка телепорта.
-Милорд!-закричали адепты Механикус.
-Милорд!Они отнесли его к сидениям и попытались снять окровавленный визор шлема, не содрав при этом его лицо.Все остальные сидения в отсеке Мантолита были пусты.
-Мы пытались,-произнёс Магос.-Энергосистема...Нам пришлось перезапустить систему. Это заняло время. Мне жаль.Абаддон пробормотал что-то.
-Что он говорит?-спросил магос.
-Мы возвращаемся,-ответил другой Абаддону.
-Полным ходом. Мы покидаем брешь, повелитель, враг не успеет закрыть её. Медики будут ждать вас.
Рот Абаддона снова пошевелился.
-Милорд?-переспросил магос, наклоняясь ближе, чтобы услышать.
-Верните меня назад...-прошептал Абаддон. Он плакал.-Верните меня назад...
Альфарий 24/03/20 Втр 14:52:35 92397486
>>923944
Ещё один претендент на звание худший момент в бл
Альфарий 29/03/20 Вск 19:56:30 92459287
Anyone authorised to scan this Liber Sccretorum is privy to the darkest of conspiracies. Anyone not thus authorised faces the penalty of mindscrubbing or death. In either event, you are warned.
Альфарий 03/04/20 Птн 21:57:23 92520188
Confusion is the cousin to Chaos. Knowledge causes confusion.
Ignorance can be the strongest shield of the innocent.
Альфарий 04/04/20 Суб 01:25:08 92521989
>>925201
Мудила, пиши на русском. Мы не знаем других языков, ибо
>Ignorance can be the strongest shield of the innocent.
Альфарий 04/04/20 Суб 20:09:07 92533090
>>925219
Что значит "пиши"?
Ты тредом ошибся, здесь не пишут, а цитаты цитировают.
Альфарий 05/04/20 Вск 13:33:09 92538791
>>925201
>Ignorance can be the strongest shield of the innocent.

Девиз /wm/, /po/, /ukr/
Альфарий 08/04/20 Срд 21:03:04 92574092
>>925387
Ты забыл ещё /primarchs и /fehervari.
Альфарий 12/04/20 Вск 19:33:21 92625193
- Позвольте показать вам вот это, - настойчиво произнес он, когда я уже собралась уходить. Он достал из застекленного шкафчика и выложил на ткань три небольших бежевых предмета. Когда-то они были белыми, но потемнели от времени, словно были сделаны из кости. Их поверхность была вытертой и исцарапанной, но я различила серебристые полоски на соплах двигателей и красные метки вдоль фюзеляжей.
- Игрушки? – спросила я.
Он кивнул.
- Да, они предназначены для игры. Модели для детских забав.
- Это модели оружия? Снарядов?
- Ракет. – произнес он. – Ракет для космических путешествий. Не удивляйтесь, мамзель Ресиди. Первые шаги с Терры в космическое пространство были сделаны именно на таких кораблях, использовавших химическое топливо.
- Я знаю историю, сэр, пусть даже многие ее частности, касающиеся древних эпох, потеряны. Но это действительно так? Они действительно летали на топливе из нефти?
Он снова улыбнулся.
- Не думаю, что эти штучки когда-нибудь летали, - произнес он. – Полагаю, это сильно упрощенные модели машин, которые действительно могли существовать. Примитивное воплощение идеи об их полетах. Но я показываю их вам из-за их возраста. Насколько я знаю, ваш наниматель – большой любитель древностей.
- К какому времени они относятся? – спросила я.
- Это можно установить лишь приблизительно, - ответил он. – Незадолго до века Битв и Технологий. Думаю, они из До-Системного века, это примерно первое тысячелетие Эпохи Терры.
- Как? Тридцать восемь или тридцать девять тысяч лет назад?
- Возможно. Космические корабли, которые выглядели так, уносили первых представителей нашего вида к неизведанному, - произнес он. – Благодаря им возник «Блэкуордс». Семья основателей нашего бизнеса возвысилась благодаря этим путешествиям.
- Я уверена, что мой наниматель оценит их по достоинству, - заверила я. – Какую цену вы хотите?
- Меньше, чем они стоят на самом деле, - сообщил он.
- А эти метки на бортах ракет, - спросила я. – Красные буквы С.С.С.Р. Что они означают?
- Никто не знает, - ответил он. – Никто не помнит этого.
Альфарий 14/04/20 Втр 13:10:03 92644994
"He moved in closer to her. Their cheeks brushed.
‘For someone who was ashamed of his desires, you seem very practised.’
‘I said I was imperfect – I never said I did not indulge myself,’ he said. ‘Tell me, where do these male children come from?’ he breathed into her ear. ‘You allow no pair bonding, and you are all female anyway. Do the tech-priests open up their gene vaults for you to choose?’
‘Oh no,’ Esha whispered back. ‘We don’t make them all like that.’
Harrtek kissed her with a ferocity she welcomed.
The god-machines stared across the aisle at one another, unconcerned by the doings of the mortals at their feet.
And that was how Terent Harrtek met Esha Ani Mohana."
- Titandeath
Альфарий 14/04/20 Втр 23:01:21 92651795
>>926251
Помню по ноге стекало когда читал это в оригинале.
Альфарий 15/04/20 Срд 10:36:24 92658196
"There was wind upon her skin.
She was youthful again, and free of the tank and the infirmities of age. Her steed Hamaj tensed between her legs, eager to surge forward into the landscape before them.
The dark forest lay behind. Ahead, there was nothing but golden grasses as far as the eye could see, the kind of landscape a rider could lose themselves in forever. Downy seeds brushed against skin warmed perfectly by the setting sun.
‘Come, Hamaj!’ she whispered.
The horse needed no encouragement, but sprang into a gallop straightaway, arrowing through the grasslands towards forever.
A heaven, of sorts. But it could not last. A diabolical laugh cut the sky, making it bleed. Grass wilted where the sound travelled. The earth shook. The wound in the sky spread its bloody lips, opening up on a vista of madness, an ocean of energy where monsters waited to devour her.
‘Stop!’ she commanded.
But Hamaj did not heed her, and plunged onwards. The ground shook and began to break into fragments. Soil frittered away into multi-coloured vapour. Grass launched itself at the growing rift like arrows loosed. An invisible force pulled at her soul, dragging her towards the waiting maelstrom of sharp eyes and teeth. Hamaj whinnied in panic and fell into the yawning nothingness. The last parts of the prairie vision evaporated, leaving her alone.
Otherworldly predators circled, ready to tear her to shreds.
Mohana Mankata Vi screamed.
This was the reality of the warp. This was what the Imperial Truth hid. At the last moment, she felt utterly betrayed, and understood finally why the traitors had turned.
Wide-winged things with rasping mouths dived at her through looping whirls of impossible colours. She floated helplessly. Through will alone she shifted herself aside from a swooping beast. Its razored fins caught her, and her soul’s arm bled light.
The creatures turned, excited by the scent of corposant upon the empyrean’s current, and dived.
She closed her eyes, wishing it all to be over.
A great song played. The loudest war-horn she had ever heard blasted across the non-space of the warp, and foundry heat beat at her back. She opened her eyes to find herself surrounded by a golden light, and the creatures fled before it.
Trembling, she turned.
A vast being filled eternity. She had the impression of a human form, though the entity was too large for a mortal eye to encompass. Its blood and bones were grinding cogs, its thoughts living streams of plasma, its eyes lenses the size of galaxies.
An iron door appeared in the maze of machinery in front of her. She looked up, searching for a face, and saw a shining entity looking back down that turned from flesh to light to mechanism and back.
Through the door radiated the familiar, plasmic warmth of Luxor Invictoria’s reactor. She sensed its machine soul, more apparent to her now, not almost alive but truly living by the grace of her Machine-God.
A voice spoke within her, beautiful as the finest singer, grating as the mightiest machine.
While there is service, there is life, it said. It is time.
Mohana Mankata Vi passed through the portal, where for one last, ultimate time, she joined with the spirit of the Titan."
- Titandeath
Альфарий 18/04/20 Суб 15:50:34 92702497
Chaos is the polymorphine of the mad and the bad, of sick minds, of brains that crave without control.
You become the content of your own nightmare, which starts as a delirious and enticing dream. Then the nightmare shapes your flesh. The nightmare possesses you.
You still believe you're the dreamer. But you aren't. You are what-is-dreamt.
Альфарий 24/04/20 Птн 18:23:17 92775798
>>927024
Ты занеал. Пости инглиш на реддите, это русская доска, здесь говорят по-русски
Альфарий 25/04/20 Суб 09:44:53 92779199
>>927757
Я, что ли, виноват, что Евгений не перевел эту книгу?
1/2 Альфарий 25/04/20 Суб 23:32:46 927838100
Мелодия возвестила, что пришёл гость. Жиллиман отложил перчатку и открыл общие двери в высокий зал.
Вошёл сержант Ультрадесанта в красном шлеме и отдал честь. Его броня выглядела неплохо, но несла следы нескольких месяцев тягот и войн. Примарх смог рассмотреть только эмблему подразделения. Клинок прорубился до голого металла возле красного визора. На правом наплечнике виднелись опалины — без сомнений попадание из огнемёта. Робаут заметил все эти незначительные детали с первого взгляда. Даже по поведению космического десантника он мог понять очень много. Тиель всегда был смелым, почти безрассудным воином, сейчас же он казался подавленным и неуверенным. Упорные и интенсивные бои на Калте привели его в состояние постоянной готовности, и он всё время ожидал нападения. Тревога не уменьшилась даже за время отдыха в полёте. Рука Тиеля подсознательно никогда не удалялась от приклада прикреплённого оружия, словно он ожидал в любой момент попасть в засаду.
Было тяжело увидеть настолько изменившегося человека, запертого в клетке напряжения.
— Оружейникам пришлось потрудиться, приводя доспех в порядок, — произнёс примарх настолько весело насколько смог.
— Надеюсь, моя служба стоила каждой вмятины и царапины, повелитель, — ответил сержант.
Жиллиман улыбнулся и протянул правую руку без перчатки. Помедлив, воин пожал её.
— Рад тебя видеть, Эонид. Правда, рад тебя видеть. Давай расскажи мне новости с Калта, и пока забудь о формальностях. Сними шлем. Я попрошу принести вина или возможно амасека.
— Это совсем необязательно, повелитель.
— Ещё как обязательно, сержант Тиель. Я хочу провести время с воином, который проявил себя решительным человеком действия во время нашей последней встречи. Здесь на Макрагге слишком много теоретиков.
— Я увидел много доказательств обратного, повелитель. Макрагг всегда был защищённым миром, столичной планетой, но то, что предстало перед нами, когда мы приблизились к орбите…
— Предприняты исключительные меры безопасности, Тиель. Но сейчас отдыхай, сними шлем и поговори со мной.
Астартес замешкался.
— С вашего разрешения, повелитель, я пришёл с боевыми братьями и хотел бы, чтобы вы встретились с ними.
— Вот как?
— Они служили в моём отделении восемь последних месяцев Подземной Войны. Я обязан каждому из них жизнью. Если вы хотите услышать истории, то они могут о многом рассказать, и я буду крайне признателен, если вы окажите им честь, уделив немного времени. Они — верные братья.
— Они с тобой?
— Ожидают в приёмной, повелитель.
Ультрадесантники вошли по сигналу сержанта: девять боевых братьев, в таких же потрёпанных и отмеченных следами боёв синих доспехах, как и Тиель. Ни у кого нельзя было разобрать знаки и отметки подразделений. Во всех чувствовалось то же молчаливое напряжение, что и у сержанта. Они выглядели настолько нерешительными, словно боялись войти в освещённый роскошный мирный зал или, по меньшей мере, опасались осквернить его изношенной повреждённой бронёй. Жиллиман тихо вздохнул. То, что показалось неуверенностью, на самом деле было неосознанным напряжением, которое никак не хотело уходить. Вот цена, заплаченная его Ультрадесантниками проклятому Лоргару.
Он снова анализировал детали, ему открывалась каждая нерассказанная история: слегка покоробившаяся от касательного попадания из мелты пластина брони; оторванный палец, место ранения обработано и герметизировано; гладий с рукоятью неправильного цвета, видимо её заменили на поле битвы и подогнали под ножны владельца; опалины от слишком близкого применения боеприпасов “Темпест”; слабый поворот визора из стороны в сторону в поиске скрытых убийц даже в Резиденции Ультрамара.
— Расскажите мне всё, что знаете, — сказал Жиллиман. — Присаживайтесь. Снимите шлемы. Расскажите мне свои истории лицом к лицу.
Замешкавшись, Ультрадесантники подчинились. Происходящее пришлось им не по душе. Показалось, что двое или трое и не собираются садиться. Никто не снял шлем. Возможно, они стыдятся шрамов? Стыдятся показать отметку Калта?
Один отошёл к главному входу, любопытная расстановка — отделение обучено бою в замкнутых помещениях. Один всегда прикрывает вход. Жиллиман понял, что не стоило звать их сюда. Ему следовало встретиться с ними в одном из казарменных помещений Крепости, где они не чувствовали бы себя не в своей тарелке. Примарх очень жалел их: созданные для войны, запертые в жестокости, они отвыкли от простой жизни в социуме. Скорее всего, они весь последний год не снимали доспехи и не выпускали оружие из рук.
У всех болтеры в кобурах и клинки в ножнах. Было непривычно видеть в самом сердце Резиденции вооружённых людей прямо с линии фронта. Единственными, кому разрешалось открыто носить оружие в личных залах, были свита из Катафрактов и дворцовые гвардейцы. Но у Жиллимана язык бы не повернулся попросить уставших ветеранов оставить их верное оружие на посту охраны. Это почти то же самое, что попросить их отдать частичку себя, например, глаз или руку. Их жизни во время Подземной Войны зависели от этого оружия, оно стало их частью и продолжением, и отобрать его…
Внезапно пришла мысль:
— Ты потерял меч?
— Повелитель? — ответил Тиель.
— Клинок, который я одолжил тебе на Калте? Один из моей коллекции?
— Да. Да, жаль, что я его потерял.
Такая маленькая деталь. Всего одна из сотен деталей, которые Жиллиман уловил за прошедшие три минуты. Такая крошечная, такая незначительная, что на неё просто не стоило обращать внимание, но последние два года научили его, что нет ничего настолько малого, что можно проигнорировать. Это часть его характера, таким его создали — изучить каждый доступный факт и найти несоответствие. Чтобы просчитать все варианты, как говорят карточные игроки.
— Почему ты скрываешь лицо, Эонид?
— Повелитель…
— Какой был меч? Какой тип?
Тиель не отвечал.
Его правая рука скользнула к примагниченному к бедру болтеру.
Жиллиман похолодел. Благодаря силе воли он подавил тревогу, удивление, разочарование, даже желание выругаться от обмана или от боли, которую вызвало такое предательство. Ни для чего подобного не осталось времени. Они стали роскошью.
Он немедленно отбросил эти эмоции, потому что если бы потратил мгновение хотя бы на одну из них, то пожертвовал бы своей единственной наносекундной возможностью успеть сделать более важные вещи.
Чтобы остаться в живых.
2/3 Альфарий 25/04/20 Суб 23:36:10 927839101
Warhammer-40000[...].png 797Кб, 811x1165
811x1165
>>927838

Легче простить врага, чем брата.
— пословица Пятисот Миров
Тиель выстрелил из болтера. Его люди тоже открыли огонь.
В первое мгновение, когда глаза моргнули в первый раз, время повисло в воздухе подобно невесомой полосе солнечного света. Реакция сверхчеловеческого тела Жиллимана возросла с нуля до гиперскорости.Действуй. Просчитывай. Двигайся. Реагируй. Просчитывай всё. Не думай больше ни о чём. Действуй.
Он просчитал вылетевший из стволов болтерный шторм. Он просчитал раскалённое добела дульное пламя, которое словно застыло на полпути в остановившемся времени. Рефлексы усилились, и его реакция достигла нового уровня. Он просчитал пылавшие в его сторону масс-реактивные снаряды и их траектории…
Примарх уже двигался, уже уклонялся. Правой рукой он схватился за край штурманского стола из сандервудского дерева и, потянув, опрокинул.Действуй. Просчитывай всё. Так много переменных, но важных гораздо меньше. Предельно близкий бой. Враги превосходят числом и огневой мощью. Нет ни малейшего права на ошибку.
Время текло как смола. Верхняя часть полированного стола тяжело переместилась в вертикальное положение, как подъёмный мост в воротах, и неожиданно возникла перед Тиелем, словно бульдозерный отвал, приняв в себя первые четыре болта. Масс-реактивные снаряды взорвались, в плотной старой древесине появились огромные раны, в воздухе разлетелись щепки и горящее древесное волокно. Одна из ножек закрутилась и далеко отлетела.
Жиллиман прыгнул в сторону, прикрываясь повреждённым столом, растянувшись в воздухе во весь рост.
Вращавшийся стол врезался в Тиеля и ближайших к нему Ультрадесантников, заставив их отшатнуться. Остальные предатели продолжали стрелять. Шесть болтов пролетели мимо примарха, изрешетив часть стены высокого зала и уничтожив несколько висевших на ней портретов. Другие попали в деревянный столик и стоявший рядом стул. Один врезался в левый наплечник примарха и детонировал. Броня защитила от серьёзных повреждений, но жар от такого близкого взрыва опалил левую щёку и заднюю часть шеи, а осколки изрешетили левую половину лица.
Жиллиман ударился о ковёр и перекатился, скользящее попадание подпортило приземление.
Завыла сирена, среагировав на стрельбу. Почему так поздно? Огонь открыли несколько часов, дней назад… нет, просто время стало тягучим словно сироп.Сконцентрируйся! В таком ограниченном пространстве шансы крайне малы. Если телохранители в Резиденции отреагируют достаточно быстро…
Ультрадесантник, который отступил к двери — конечно же, один прикрывает выход во время засады! — нажал и повернул магнитное устройство в дверном проёме. Створки с лязгом захлопнулись. Теперь они заперты вместе. Примарх и десять потенциальных убийц.

Предатели. Отступники.?
Почему.
Жиллиман продолжал перекатываться. Выпущенные по нему масс-реактивные снаряды выгрызали дыры в ковре, взметая в воздух клочья волокон, обрывки циновок и подпольного покрытия. Болты пробивали отверстия в мебели, возле которой он перекатывался, отрывали спинки стульев и подлокотники. Воздух заполонили диванные набивки и буря из прокладочного материала.Почему? Почему Тиель?.
Не думай об этом. Это только отвлекает и мешает сконцентрироваться на реально важном.
Действуй. Действуй. Просчитывай всё. Двигайся. Реагируй.
В трон попали два болта, пробив спинку, и он начал падать на повелителя Ультрамара.Будь я проклят, если умру на коленях…
Робаут перевернулся на спину, упёрся плечами в пол, остановил падающий трон согнутыми ногами и швырнул в противоположную сторону.
Оторванный от пола трон резко полетел вперёд, сбив трёх предателей.Если мне суждено умереть — то я умру стоя. Сравняем шансы.
Время по-прежнему тянулось, как клей. Он видел все болты в воздухе, они оставляли за собой огненные хвосты, словно кометы. Он прыгнул к ближайшему убийце. Схватил его правое запястье левой рукой и дёрнул её в сторону, сбив прицел. Болтер бесполезно рявкнул в потолок. Штукатурная пыль просыпалась сахарной пудрой. Жиллиман не ослабевая захват, развернул космического десантника перед собой, превратив в щит, который встретил ползущие болты. Три из них врезались в нижнюю часть спины, пробив броню и разнеся вдребезги позвоночник. Примарх ощутил, как удары передались ему через руки, увидел вращавшиеся керамитовые осколки доспеха, кусочки крови и плоти, брызги красных капель. Он потянулся вниз небронированной — какая жалость — рукой и схватил рукоять вложенного в ножны гладия.
Затем рванул левую руку в сторону, отшвырнув мертвеца, словно куклу. Выхватил незащищённой рукой гладий. Учитывая рост примарха, короткий меч казался всего лишь большим боевым ножом. Летящий труп, брызгая кровью, изгибаясь и крутясь по горизонтали, врезался в лицевые пластины двух космических десантников, опрокинув предателей.
Жиллиман повернулся и рассёк захваченным клинком вытянутое предплечье ближайшего убийцы. Болтер ветерана выстрелил, падая на пол в отрубленном кулаке. Робаут пнул врага ногой в живот и отшвырнул прочь, одновременно схватив левой рукой рукоять убранного в ножны силового меча космического десантника.
Держа в каждой руке по отобранному клинку, он резко отскочил назад, отворачивая лицо — злобно жужжащий болт пролетел мимо, опалив щёку. Примарх повернулся и нанёс боковой удар, лезвие силового меча врезалось Ультрадесантнику в голову. Шлем раскололся пополам, как и череп. Жиллиман увидел оскалившиеся зубы в деснах и оторванный глаз.
Трое повержены. Двое из них мертвы.
Но Робаут стоял во весь рост и был большой мишенью. Несмотря на то, что время двигалось со скоростью ледника, он был здесь не единственным, кто обладал сверхчеловеческой реакцией. Он сражался против самых лучших воинов Империума — Легионес Астартес.
Примарх получил первое серьёзное попадание — болт ударил в плечо. Он почувствовал, как броня треснула и смялась, ощутил подобный молоту удар и жгучую боль, когда осколки вонзились в тело. Мгновение спустя ещё один болт врезался в поясницу, а затем третий в правое бедро. От боли закружилась голова. Удар. Он пытался сохранить равновесие. Во рту появилась кровь. Он видел, как она побежала по опалённой кобальтово-синей бронированной ноге.
Очередной масс-реактивный снаряд попал в него слева, взорвался и тяжело отбросил к большому столу, высеченному из гранита гор Геры. Жиллиману пришлось выронить гладий, чтобы не упасть. Лежавшие на столе украшения, трофеи и документы разлетелись во все стороны. Робаут сумел перекатиться от края стола, и следующий болт попал только в крышку. Полированный камень треснул и разлетелся как стекло. Взревев, примарх оттолкнулся, увернулся от ещё одного болта и замахнулся силовым мечом. Он ощутил, как задрожал от удара клинок. Стрелка оторвало от пола, голова откинулась назад, руки поднялись, словно он на бегу врезался горлом в натянутую проволоку. В сторону отлетел маленький синий металлический кусочек. Силовое лезвие рассекло шлем и череп воина, начисто срезав верх. Кровь брызнула из идеально круглой раны в керамитовом шлеме, виднелись концентрические кольца кожи, кости и открытого мозга. Ультрадесантник тяжело упал.
Жиллиман потянулся за его болтером, но получил в грудь масс-реактивный снаряд и отлетел на стол. Они приближались к нему. Все кого он сбил с ног, но не убил, уже поднялись. Примарх хотел схватить брошенный гладий, но первым под руку попался мраморный бюст Конора и он швырнул его.
Статуэтка врезалась в лицевую пластину одного из врагов, силы удара оказалось достаточно, чтобы разбить визор и повернуть голову. Жиллиман нащупал гладий и кинул его словно метательный нож. Клинок пронзил шею убийцы, ошеломлённого попаданием мраморного бюста. Покачиваясь, Ультрадесантник сделал несколько шагов в сторону и упал — из-под подбородка лилась кровь.
3/3 Альфарий 25/04/20 Суб 23:37:12 927840102
>>927839

В Робаута попали ещё раз, теперь в левое бедро. Боль была такой силы, что он подумал, не сломана ли тазовая кость. Ещё два болта пролетели слева, меньше чем в ладони от головы.
Задыхаясь от боли, Мстящий Сын стремительно перекатился за стол, пытаясь укрыться за гранитной громадиной от неумолимых болтеров. Каменные осколки и обломки разлетались после каждого пламенного взрыва. Передняя сторона и крышка стола быстро стали похожи на покрытую кратерами поверхность луны. Один из нападавших запрыгнул на него, собираясь выстрелить через край по укрывшемуся примарху. Жиллиман встретил его, сжав силовой меч обеими руками, и рассёк колени убийцы. Враг рухнул как подрубленное дерево. Одна нога так и осталась стоять на столе из-за веса ботинка.
Жиллиман чувствовал, как по измятому и пробитому доспеху струится кровь. Он чувствовал, как она бежит из разорванной кожи на лице и шее. Он слышал, как дворцовая стража выламывает двери высокого зала.
Они не смогли открыть их — ни личные, ни общие. Получается, что убийцы принесли с собой системный глушитель. Продумали всё заранее. Умны. И, несомненно, изобретательны.
Это не озлобившиеся недовольные ветераны и не испорченные варпом маньяки.
— Кто ты? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Жиллиман. Его голос прозвучал тихо из-за оружейного дыма и болезненных спазмов.
В ответ полетело ещё больше болтов, разрывая кольцами повисший в воздухе фуцелиновый дым. Примарх рухнул ничком. Болты врезались в разрушенный стол и высокие окна за ним, по бронированному стеклу побежали паутины трещин. Упало несколько штор. Их примеру последовала картина на стене, чья рамка раскололась об пол. Опрокинулся шкаф с книгами, которые просыпались лавиной бумажных и кожаных переплётов.
Скольких он убил? Пятерых и ещё одному отрубил руку. Осталось пять? Сколько их нужно, чтобы прикончить его?
Примарх осмотрелся.
Ультрадесантник, которого он поверг на столе, лежал на спине и ещё шевелился. Кровь уже не хлестала из обрубков, но ковёр рядом с ногами пропитался и потемнел. Предатель медленно поднимал болтер, целясь в Жиллимана.
Робаут перекатился и пригвоздил убийцу к полу силовым мечом. Враг несколько раз сильно дёрнулся и умер.
Примарх вырвал болтер из его смертельной хватки. Как и тот, что дал ему Прейто в ночь появления Дантиоха, этот казался для него скорее пистолетом. Вот только держал он его в руке без перчатки. И из руки текла кровь.
Он слышал, как оставшиеся убийцы гортанно переговаривались закодированными словами, рассыпавшись веером вокруг разбитого стола, чтобы прикончить жертву. Он не понял, что они сказали. Это не боевой жаргон Ультрадесантников.
Но это не важно.Действуй. Просчитывай всё. Реагируй.
Их переговоры сказали ему очень много. Стало понятно, где они. Звуки и углы отражения. Даже не видя врагов, он знал, что двое обходят стол слева, а один справа.
Жиллиман двинулся влево. Выглянул за стол и выстрелил. Первого убил точным выстрелом в голову. В воздухе повис красный туман. Второго двумя выстрелами в грудь.
Что-то врезалось в него сзади. Он широко открыл рот и тихо взвыл, когда почувствовал острую холодную рану — гладий рассёк броню на спине и вонзился под рёбра. Там и остался. Застрял. Примарх стремительно развернулся и изо всех сил ударил левой рукой в перчатке мечнику в лицо.
Ультрадесантник завертелся в воздухе. Летя вверх ногами, он врезался в окно лицом. По стеклу побежали трещины, но оно выдержало. Убийца тяжело рухнул на пол.
Робаут повернулся, чтобы отследить последних врагов. Проклятый клинок так и торчал в нём. Он…
По крайней мере два болта попали в левый наплечник за ухом и взорвались. Он почувствовал, как от ударной волны голова резко дёрнулась вправо. Он почувствовал жар и дикую боль. Он почувствовал вкус крови и фуцелина. В ушах звенело, взгляд затуманился.
Он упал. Он не мог подняться. Он прислонился к столу или упавшему стулу.
Он ничего не видел. Выстрелил вслепую. Бесполезно. Выстрелил ещё раз.
Он почувствовал клинок у горла.
— Смерть лже-Императору, — произнёс голос, принадлежавший, как он предположил, Эониду Тиелю.
— Позволь мне умереть, зная кто ты, — прошептал Мстящий Сын.
Смех.
— Ваш убийца.
— И всё? Кто ты?
— Я — Альфарий, — ответил Тиель.
Значит, отвратительные слухи о предательском притворстве и ложных намерениях на Исстване оказались правдой. Для Альфа-Легиона все средства хороши. Обман, с которым покушение воплощали в жизнь, и безупречная конспирация. Да, это имеет смысл. Жиллиман никогда не испытывал военного уважения к неуловимой трусливой тактике самого молодого легиона, но это просто превосходно.
— Есть одна вещь, которую ты должен извлечь из происходящего, слуга Альфа-Легиона. Когда ты должен убить примарха, и он оказывается в твоей власти, не трать время, отвечая на вопросы, если у него в руке болтер.
Мстящий Сын выстрелил в упор. Сила удара отбросила “Тиеля”. Клинок убийцы оставил глубокую царапину на обнажённом горле примарха. Пошла кровь.
Он поднялся, пошатываясь. Замутнённое зрение начало возвращаться. Он увидел последнего убийцу — того кому отрубил руку — враг полз по полу высокого зала, пытаясь найти болтер.
— Хватит, — сказал Жиллиман и выстрелил в затылок. Затем опустился на колени и понял, насколько сильно устал.
Несколько секунд спустя Инвикты, наконец-то, ворвались в главные двери.
Альфарий 27/04/20 Пнд 12:49:51 928040103
>>927838
А это откуда паста?
01/05/20 Птн 04:44:07 928477104
40K-Gallery-1365.jpg 195Кб, 800x1419
800x1419
— Это продолжается… Продолжается вечно, — заговорил Уларго, и в его голосе одновременно слышались страх и удивление. — Я вижу своего отца и братьев. Я слышу их… Они зовут меня к себе.

Согласно приказам Каминской они вошли в Эмпирей следом за «Гневным», но при крушении Третьей Транзитной Зоны непоправимо пострадало поле Геллера, и «Огненный клинок» остался беззащитным перед буйными эмоциями варп-пространства.

Весь корабль претерпел существенные изменения. Над капитанским мостиком поднялось мерцающее небо Ио, появились каньоны Мимаса, где Уларго рос и учился на пилота сатурнианского флота. Трупы навигационной команды, сваленные поверх корабельного секстанта, поглотили мангровые заросли, вросшие корнями в стальную палубу, но и она быстро покрылась речной травой. Водопады заслоняли реальность, косяки рыб влетали сквозь разбитый обзорный иллюминатор. Уларго очень хотелось оказаться там, вернуться в те места, что сохранились только в его воспоминаниях, туда, где он бегал мальчишкой, а Вселенная манила его своими бесконечными чудесами.

Он вытянул руки и почувствовал, как их обвили водоросли, растущие на Ио, в реке Скамандр. Земноводные птицы закружились в небе, которое он как-то умудрялся видеть сквозь разбитый потолок рубки, словно искореженный металл и петли оборванных проводов принадлежали другому измерению, а реальность истекала из его головы.

Он шагнул вперед. Все члены экипажа уже погибли, но это было не важно. Теперь уже не важно. Они тоже стали призраками.

Варп просочился сквозь герметичные двери и закружил Уларго в вихре неудержимых эмоций. Капитан преисполнился печалью, потом страхом, потом любовью, и каждое из этих чувств было настолько сильным, что он становился лишь их проводником. Опустошенный человек продолжал получать удары от варпа. Он увидел загоревшиеся гордостью глаза отца, когда молодой Уларго получил свое первое назначение. И увидел печаль в материнском взгляде: она знала, как много сыновей космос забирает навеки. Перед ним предстала ярость космоса, алчность вакуума, ненасытность бездны, которая, как он всегда знал, когда-нибудь его поглотит. Эти ощущения в варпе стали такими же реальными, как горные хребты Энцелада.

Стена рубки отвалилась. Воздух рванулся наружу и вынес с собой тела экипажа. В одном из них еще теплилась жизнь, и дальним уголком сознания Уларго отметил, что погиб еще один человек.

А потом он увидел варп за пределами «Огненного клинка».

Титанические массивы эмоций простирались повсюду, но видели их не глаза, а мысли: переливающиеся жаром горы страсти, океан печали, омывающий пещеры несчастий, истекавших ядовитыми слезами гнева.

Ненависть стала небом, повисшим над варпом, грозящим удушьем. Любовь стала солнцем. Ветры, уносящие остатки корпуса «Огненного клинка», были пальцами злости.

Это было удивительное зрелище. Нет, не зрелище, а переживание, поскольку варп состоял не из света, а из эмоций, и испытывать их означало позволить бездне проникнуть в самые потаенные глубины души.

Небо ненависти вдруг разверзлось, и над душой Уларго открылась ужасная пасть. Ее обрамляли зубы ярости. За пастью тянулась черная масса, извивающаяся, словно тело червя. Это был ужас.

Пасти открывались повсюду. Лишенные разума существа акулами злорадства шныряли между грозовыми тучами страсти. Они настигали огоньки душ погибших на «Огненном клинке» и острыми как бритвы клыками впивались в то малое, что осталось от их разума.

Против них обернулась даже любовь, наполнившая последние мгновения существования непереносимой тоской по тому, чего никогда уже не будет, и всепоглощающей грустью по тому, что они имели, но больше никогда не увидят.

Пасть над Уларго стала опускаться. Зубы вокруг него сомкнулись, стало невыносимо холодно, и он понял, что это очищение смерти.

Кипящая масса бурлила. Последние остатки его физического существа извивались, словно черви, заползающие в нос и рот, которых уже не было.

Варп потемнел, и Уларго утонул в страхе.
Альфарий 02/05/20 Суб 09:13:57 928533105
Подключение к силовому кулаку и в самом деле создавало ощущение небывалой мощи. На его ладони предыдущий пользователь краской нарисовал морду скалящегося зверя. С его зубов капала вязкая красная жидкость.
В этом тоже не было ничего хорошего. Какая-то безысходность.

Психология уровня /wh
Альфарий 02/05/20 Суб 13:54:28 928553106
>>928533
>Подключение к силовому кулаку и в самом деле создавало ощущение небывалой мощи.
Напомнило описание и предупреждения касательно экзоскелета КРАБ в Subnautica. К такой хуйне пилотов заставляют проходит психологическую подготовку, а то начинают чувствовать себя ёбаными суперменами и творить хуйню. Неудивительно, учитывая что в нём ты можешь раз на раз дать пизды левиафану "голыми" руками.
Альфарий 02/05/20 Суб 18:52:41 928593107
>>928553
Учитывая, что речь идёт о кулаке титана класса "Император" ..
я даже не знаю, кому там не дашь пизды.
Альфарий 03/05/20 Вск 00:14:02 928626108
>>928477
Человечеству надо всех демонов зарешать и переехать жить в варп - такие виды
Дэн Абнетт. Инквизитор Эйзенхорн Альфарий 03/05/20 Вск 18:59:33 928725109
image.png 1027Кб, 1300x974
1300x974
Один из внутренних экранов отошел в сторону, и из соседней комнаты появилась очень высокая фигура в длинном балахоне. Одеяние было сшито из мерцающего синего материала, сверкавшего, словно переливчатый шелк, но казалось более тяжелым и текучим. В воздухе повис странный, приторно сладкий аромат, напоминающий запах пережженного сахара. Стало ясно, что мне никогда не увидеть лицо, скрытое под капюшоном.
Альфарий 05/05/20 Втр 14:44:32 928885110
>>928725
>запах пережженного сахара
Запах сугубого анонимуса.

Переводилка перестарался. В оригинале
>There was a strange, unpleasantly sweet scent, like burnt sugar.
Никакого "приторного" и "пережжёного".
Альфарий 05/05/20 Втр 15:28:31 928890111
ScreenshotChrom[...].png 124Кб, 1080x1920
1080x1920
Альфарий 05/05/20 Втр 15:51:45 928894112
>>928890
Слыш.
Хотя, возможно, русский тебе не родной, так что поясню.
Сахар бывает жжёный, он пахнет сладко. А пережжёный - горько.
Альфарий 05/05/20 Втр 16:54:15 928902113
>>928894
Ценитель сортов говна, ты? Узнал тебя по шизо... ладно, опустим этот момент.
Жжёный и пережжёный также как и сгоревший сахар имеет приторный запах с нотками горелого. Потому что это органика в конце концов, она не дружит с высокими температурами. В данном конкретном случае не имеет никакого значения какой из синонимов использовать, смысл не нарушится, хотя бы потому что там нет сахара, там есть только запах космических пидорасов
Альфарий 05/05/20 Втр 17:28:10 928905114
>>928902
>не имеет никакого значения какой из синонимов использовать
Ясн.
Тебе, наверное, и молниемёты норм. И архенеми.
Альфарий 05/05/20 Втр 20:23:11 928929115
The current age was a time of ''superstition'', so said the voice. An earlier age had been a time of enlightenment. Yet that bygone era was now called dark to the extent that so much had been forgotten about it.
Альфарий 05/05/20 Втр 20:27:05 928930116
Now he strode onward to the ogryn dormitory.
He ignored the stink, which was really no worse than the odour of many burst bowels; so he told himself.

As Serpilian rattled through his litany of blessings and invocations all he received from the bulk of his congregation by way of responses were grunts and belches. These noises might, nonetheless, be signs of ogryn piety.
Альфарий 07/05/20 Чтв 12:45:33 929044117

"Bile continued as if he had not spoken. “And yet… He taught me a lesson that for many years I did not understand. In a way, Abaddon brought it back to me.” The renegade seemed as if he were thinking aloud, almost as if he were alone in the room, voicing his musings to empty air. “The lesson is this. The only real crime for those of superlative intellect and great prowess is to allow one’s self to become shackled by mediocrity. The crime is to let your grasp be less than your reach.” He nodded to himself. “To aim low.”
Something in Bile’s tone made Rafen hesitate. “What in the name of Terra are you talking about?”
“I am a patient being. I have worked long and hard, and I know the hardest toil is yet to come, but I embrace it. I know it will be worth the struggle. When I made my New Men, I duplicated the works of Chapter Masters and Primarchs.” He looked at Cheyne once again. “But it was not enough, and so I sought to go beyond that, to clone Horus Lupercal, to echo the work of your Emperor and create a Primarch.” Bile smiled. “But even in that, I was wrong. For, I realised, my destiny is not simply to rise to the level of the Emperor’s skill and duplicate his works, oh no…” He took a step towards Rafen, and the Astartes could smell rust and the fetor of old, decayed flesh. “My destiny is to eclipse him.”
The sheer conceit of the scientist’s words bared Rafen’s teeth in a sneer. “Your hubris is vast enough to shroud the sky! And your madness dwarfs even that!”
“You don’t understand. Of course you don’t. You are limited and without vision!” He tapped his brow. “Think, Space Marine, think! If I could hold the skeins of DNA from an entire Chapter in my hands and mould them like clay, what could I create? A Primarch? Now imagine what I could do with the genetic legacy of not just one, but hundreds of Chapters!”
“No…” The beginnings of comprehension crowded into the edges of Rafen’s thought, and he gasped, for the enormity of the ideal was so vast and so horribly monstrous that he could scarcely contain it. “No!”
“Oh, but yes!” Bile roared, grinning as wide as his wolfish mouth would allow. “I am assembling the disparate genetic strains of every single Adeptus Astartes, teasing out the threads of inherited gene-matter that tie them to their Primarchs, and their Primarchs to their creator! The greatest puzzle of them all, Blood Angel! I am going to reassemble the genetic code sequence of the ur-source for all Space Marines! The progenitor of our kind, the father of us all!”
“The Emperor…” The atrocity of Bile’s scheme defied dimension. “You will build a replicae… of Him?”
“Can you imagine that?” Cheyne offered. “The most powerful human psychic in history, reborn under the allegiance of the Ruinous Powers!” The androgyne’s eyes were shining with tears of joy.
“And you have helped me prepare, Blood Angel,” said Bile. “There are a great many voids in my map of the Imperial genome, but the pure blood of a direct-line son of the Emperor… say, that of the Primarch Sanguinius… will go a long way towards correcting those errors.” He laughed to himself. “And one day soon, when I have gathered enough progenoids and tortured enough of your errant kindred, a child will take its first teetering steps from out of a gene-engine tank, and call me father! A child who will remake the galaxy! A Prince-Emperor free to rule, not hobbled and confined—”"
- Black Tide
Альфарий 07/05/20 Чтв 13:43:50 929050118
>>929044
Представляю как Байлу пригорит что у спейсмаринов оказывается не папа а мама
Альфарий 10/05/20 Вск 08:46:47 929376119
"I fear what I have seen, the primarch wrote. My visions plague me with darkness. So little of comfort can be gleaned from them. The consequences of our victory are dire indeed, as I have described in these writings, and yet there are some things I cannot bring myself to record, visions so dark that they fill my heart with despair.
The dreams of my father are dead, that is certain. Long aeons await of war and suffering that would break the heart of the Emperor to perceive. He never showed any sign that He saw the dark future advancing towards us. Does He know? I cannot credit that He does not. My gift of foresight – if gift it can truly be named – descends from His, and His is more potent than I can conceive. Time and again I have asked myself, did He always know, and did He foresee all that has come to pass? Or was He, like me, taken unawares? The brighter future I once saw has been burned to ashes and a second, rotten potentiality raised in its place. I curse you, Horus, I curse you to the end of days.
I have written too often on these matters. I still cannot divine the answer. I shall instead write down my dream of last night. This brought some comfort to me when no comfort ought to be expected, and is thus worthy of record.
Dante unrolled the scroll, exposing the next page.
There shall come to pass days of great darkness, when mankind is diminished and all the lights of the world shall be extinguished, and the final scraps of hope torn away. I dreamed I was upon a plain of black sand studded with diamond stars. In the dream there was a great hunger that pervaded all time and space, a more terrible and consuming appetite than the thirst that dogs my sons. It rose from the east of the night, and swallowed the moons of Baal that coursed across the unfamiliar sky. Before Baal Secundus was consumed, a bright light flashed upon it and sped away, outpacing the shadows.
The hunger spread rapidly, bloated by its meal of my home. Fortified by the blood of Baal, the formless hunger took shape, becoming a ravenous dragon that consumed the stars in great mouthfuls, until the only light was the memory of their glory, trapped in the diamonds on the sand. As the last star was eaten, the hellish Octed of the traitors burned through the western sky, writ in fire on the starless void. Then this too went out, and I was alone in the dark.
Shadows swirled and parted. The vision lost its disguise of metaphor, and I looked upon a scene that may be a true echo of the future. I saw my father. Ruined. Broken. I knew it was Him, though His body was little more than a corpse, for I could feel His mind. His power was much reduced in potency, and I could feel no sense of consciousness there, merely raging, ungoverned power that threatened to obliterate my sleeping mind. This living corpse of my father was trapped in machinery that fed His soul the essence of others. I do not know if I should commit this to paper, even in my private writings. He cannot ever know of this fate, if He does not already. Or is He aware, and makes this choice between that life in death and the utter destruction of mankind? If so, my respect for my father grows.
As the guns of the Warmaster pound at the walls of the Palace, perhaps this miserable reality is the best that can be hoped for. Perhaps this is what I must die to ensure.
The hunger came for my father. The puppets of the Dark Gods clashed with the hunger for the pleasure of killing Him. There was a warrior in gold before the throne, surrounded by my father’s Custodians and other heroes who, mighty though they were, paled next to the lords of our days. There they fought, and there they died. The vision ended as the devourer of flesh and the devourers of souls closed in on my lord and creator. There was despair only, despair and more despair. But before I woke something more. I sensed stirring in the warp, and the touch of my father, His mind made anew, and the knowledge that all might be well.
As I am fated to, so too did this golden warrior lay down his life to protect my father. The precious seconds he bought with his blood could change everything, or they could change nothing. Maybe the vision is false. I pray the future is mutable, and so it has proved in the past. All but the moment that draws near, the reckoning when I must face my brother. That I cannot avoid.
I do not know who this golden warrior was. He appeared similar to my Herald, and I saw my own face depicted upon his mask, but he was not me, and he wore a form of armour I do not know. It is certain that he was one of my sons, and whether his sacrifice will prove to be in vain or not, I know this: that he was a noble warrior, true and purer than any of his age, and I love him for that, for it means that my works for the Emperor, at least, have not been undertaken in vain, and that my unavoidable death might also prove fruitful.
The entry ended.
The commander sat back in his chair, the ancient rosewood creaking with the shift in his weight. He did not recall the first time he had the notion that the warrior was him. Others assumed it was the Sanguinor, but Dante was convinced it was not. He had dismissed his thoughts as vainglory, and sought penance.
His discomfort at casting himself as this great saviour grew every time he read the scroll. The compulsion to read it only grew in tandem with his conviction that Sanguinius had been describing he, Dante, nine thousand years before he had been born.
Maybe he was like Sanguinius, facing his own certain end, searching for hope in a cruel future. But even that comparison was arrogant.
He let his eyes wander over the priceless volumes of his librarium. Could it be that the primarch had foresight of the Devourer? That passage had mystified and worried Dante for centuries before the tyranid threat emerged. When the scale of the threat became apparent, he had known what the primarch saw. And now Abaddon struck out from the Eye of Terror. The likelihood that he was the warrior in gold increased.
He fretted over what he should do. Should he emulate his gene-father and rush to face his fate, or should he try to defy it? Would seeking to hasten the event lead to disaster? Was it only resistance to the bitter end that would make Sanguinius’ vision come true?
There was only one answer to that question. He let his mind wander. He imagined himself dying in the face of impossible odds. Such daydreaming was his only indulgence, and more restful than sleep.
The relief death would bring to him… How he anticipated it more eagerly every year.
He must wait. He must fight. Dante would never allow himself to give up to any enemy, least of all despair."
- Dante
Альфарий 18/05/20 Пнд 09:37:18 930137120
"Before she could commit to the act, soft, feminine laughter issued out from beneath the Iconoclast’s mask. The porcelain sheath parted into quarters and retreated back off the face beneath.
I swear I will tear off the Iconoclast’s mask and see the heretic’s true face before I deliver the killing blow. Miriya’s vow echoed in her memory; but here the traitor was revealing itself of its own accord.
It was a human face beneath the white covering, a woman’s face. Scarred and florid with the rush of blood, but an aspect that Miriya knew. Severe green eyes. Ash-blonde hair. It was Oleande’s face.
‘What trick is this?’ spat Miriya. ‘Your mockery is meaningless, traitor! Whatever face you hide behind, you will still die!’
‘I’m not hiding, Miriya,’ said the Iconoclast. ‘And it is no trick. Is it?’ She looked down at the Battle Sister pinned to the ground. ‘The only falsehood here is her.’
‘Lies,’ coughed the Sister of the Valorous Heart. ‘Avert… your eyes. The daemons take on many forms…’
‘No trick,’ repeated the Iconoclast, becoming angry. ‘I am no daemon, not yet.’ She reached for the hilt of the other sickle sword and gave it a twist, causing the woman on the ground to cry out. ‘I am Oleande. I always have been. This one gave up her name to steal mine. So that none would know. So that the lie could never be seen.’
‘No Sororitas has ever fallen.’ Miriya said the words before she could stop herself. Could it be true? The possibility sickened her on a level she thought impossible to contain. ‘I knew Sister Oleande! She would never give herself to the Ruinous Powers!’
‘Fool,’ said the Iconoclast. ‘Liar.’ She tapped her head. ‘Think, Miriya. Didn’t you wonder how it was my army could stay one step ahead of you for so long? Didn’t you ask yourself how I could know the tactics of the Sororitas so well?’ She let out a sigh. ‘Remember the woman you fought with at the Icarus Front. You saw me. Even if you never wished to admit it, you saw how much I loved the cut and the kill.’ She made a deep, purring growl. ‘And after a while, the faith and fire our rancid corpse-emperor gave me wasn’t enough. I wanted more. I wanted blood and skulls.’ She leered at Miriya, her violent desire leaking into every word. ‘Khorne answered my need…’
Miriya watched her lick the congealing blood off her sword and all doubt melted away. ‘Is it so?’ She asked the question of the wounded woman on the ground. When she didn’t answer, Miriya went on. ‘Tell me the name of the Repentia who perished on the twenty-seventh day at Icarus,’ she demanded, her voice rising. She felt betrayed. ‘The one who saved the rest of us from a krak grenade. Oleande was there! She lit a candle in the name of the honoured dead that night!’
‘I do… not recall!’ spat the Battle Sister.
‘Her name was Adessa,’ said the Iconoclast, and part of Miriya’s spirit died to hear the truth spoken by the heretic. ‘Your Sister died in agony, but fear not. The Lord of Rage embraces such endings.’ She pointed at Miriya. ‘You wept for her, I remember. So soft then. But not so now. I think you hear the same clarion that I did. The rage, coming close to the surface.’
‘No.’ Miriya shook her head, turning inwards, concentrating on the Emperor’s Light, grasping for it. ‘No.’
‘You think I am the only one to fall?’ The figure in white laughed and the harsh sound cascaded off the broken walls. ‘The only one who willingly burned her oath for greater power? You know better than that, Sister Miriya. After all, it is your Order that carries the stain of being the first to give up a daughter to the Eightfold Path!’
‘Do not… speak the name!’ The wounded Battle Sister coughed up blood as she shouted out the words.
‘Sister Superior Miriael Sabathiel!’ shouted the Iconoclast. ‘She of the Order of Our Martyred Lady! Given unto the embrace of the Lord of Dark Delights, and such a waste too…’ She shook her head sadly, mockingly. ‘As callow novices we were taught that no Sister ever falls, but Sabathiel is known. She is the cautionary tale. How do you square that circle, Miriya? None fall, yet one fell? How does it feel to know you are lied to?’
She reached for an answer and could not find one. The Iconoclast – Oleande – saw it in her eyes and smiled.
‘Sabathiel was only the first. She built her own war band out of pious Sisters she enslaved herself from Order of the Argent Shroud, much to their shame… And then there were the others, quietly killed and cut out of history… Or replaced. Like me.’ Oleande strode back to her wounded double and glared at her. ‘All to protect the great lie of the Adepta Sororitas, to shield its brittle heart and soul from the shattering truth of Chaos!’ She drew back and spat in her own face. ‘You see before you the blood-soaked shame of the Valorous Heart. So humiliated they were by my defection to the true gods that they made this lie. Took a Sister and gave her my aspect, so that none would know. And they’ve been following your crusade ever since, Miriya. Waiting for this moment to come and end me. To seal the secret forever and burn out the indignity that is the heretic Oleande. The Iconoclast who dared to disown them.’"
- Heart & Soul
Альфарий 30/05/20 Суб 00:24:59 932188121
- Хузьмун иззись?
- Ицэ плэнетоид, бэйб.
- Хусьплэнитойт иззись?
- Импис.
- Хузь Импи?
- Импиздэд, бэйби, Импиздэд.
Альфарий 08/06/20 Пнд 07:40:36 933224122
По правде, все лорды за столом кипели от негодования, ведь очередной пир означал, что Зандрех снова добился почёта и славы, а они так и не смогли убрать его. Немесор, само собой, пребывал в блаженном неведении, искренне считая присутствующих друзьями и приятелями и полагая, будто на пыльном блюде перед ним лежит свежее мясо. Но в реальности симпатии к нему отсутствовали, равно как и яства на тарелках. На этом странном торжестве присутствовали только призраки.
Обирон уже собирался сделать вывод, что самый несчастный в комнате это он, поскольку долг не позволял ему ускорить собственное восприятие времени и пропустить опостылевшие речи, как вдруг тихий, сдавленный звук привлёк его внимание к креслу, за которым он стоял.
«Ах, да, — сказал про себя Обирон. — Всегда есть кто–то, кому хуже». В данном случае этим кто–то был имперский губернатор. Зандрех взял его в плен, когда пал капитолийский шпиль, и, думая, что это некронтир, настоял на том, чтобы с ним обращались как с почётным гостем, пока неприятель не выплатит за него выкуп.
Человек был вне себя от страха. Он никак не мог взять в толк, почему его не убили и зачем его пригласили на голодный пир с громадными железными упырями, говорившими на языке, который он не надеялся понять. И вот теперь, когда один из сновавших в округе скарабеев проявил к нему интерес, щёлкнув жвалами на пустой тарелке, несчастный смертный окончательно свихнулся. Обирон мог бы пожалеть эту тварь, не будь она жалким вредителем.
— С вами всё в порядке, добрый муж? — поинтересовался Зандрех, сделав паузу и повернувшись к губернатору. — Жуки немного переусердствовали, убирая за вами объедки, да? Ха! Не обращайте на них внимания, старый Зандрех не откажет вам в хорошей пище… пусть вы и плохо показали себя на поле брани.
Будучи не в состоянии разобрать слова Зандреха и видя перед собой только сердитый железный труп с горящими глазами, губернатор смертельно побледнел, и обонятельные датчики Обирона сообщили ему, что человек опорожнил кишечник. С такой частотой билось его сердце, что варгард задумался, не умрёт ли это существо прямо тут без всякого стороннего вмешательства. Зандрех между тем продолжал, слишком поглощённый своей речью, чтобы долго размышлять о странном поведении гостя.
Когда риторика Зандреха грозила растянуться уже на третий час, пришло спасение, откуда Обирон не ожидал: в орбукулюме зала возникла проекция. Просмотрев список межузельных получателей, Обирон удивился значимости сообщения — на нём стояли печати Мандрагоры, коронного мира. Послание могло исходить только из одного источника: от самого повелителя бурь Имотеха.
Альфарий 10/06/20 Срд 07:39:29 933421123
Альфарий 10/06/20 Срд 08:05:45 933422124
>>933421
The Chamber at the End of Memory.
Напоминаю, любой, кто постит цитаты без источника - пидорас и хуесос.
Альфарий 20/06/20 Суб 07:20:56 934443125
1231111.jpg 12Кб, 320x320
320x320
"Tolgar (snorting and giggling): “Shall I tell you some of the Dark Angels’ secrets, brother?”
The other Space Marine clad entirely in black, even where normally his Chapter icon would remain exposed, ignored the Space Wolf.
Tolgar (hardly keeping laughter): “It is said on Fenris, that when the Dark Angels have fled the battlefield and returned to the Rock, they go about the place naked, and cover their bodies with oil and...”
Kuth (interrupting): “Please, brother, do not continue”."
- Deathwatch: The Last Guardian
Альфарий 22/06/20 Пнд 12:37:18 934640126
"Fabius hesitated. ‘As I said, I have made many errors. Pride has prevented me seeing opportunity. The Black Legion is one of the largest organised military bodies in the Eye. And Ezekyle, whatever his other faults – and they are many – is a pragmatic soul. I have things he needs. In return, he might well send me a few warriors.’
Skalagrim frowned. There was something Fabius wasn’t saying. And the thought of reaching out to old comrades wasn’t a pleasant one. ‘Or he might laugh while the drukhari flay you to the bone.’
Fabius shrugged. ‘Either way, you will deliver a message for me. Use your contacts among his forces to ensure your safe passage.’
‘Are you mad?’
Fabius looked down at the flowers that crept across the nearby vines. ‘Madness is a matter of perspective as well as context. The actions of a lunatic may well prove sane, when viewed at a distance.’
Skalagrim growled deep in his throat. ‘The question was rhetorical. I know you’re mad. But what I do not know is when you crossed the line from mad to suicidal.’
Fabius turned back from the flowers. ‘I am tired of running. I ran from Terra. From Arden. From Harmony. From Urum, Lugganath and Solemnace. I have spent my life running from the knife. Running from the stone.’ He crushed the blossom. ‘The running ends here. My story ends here, for good or ill.’
Skalagrim stared at him. ‘So you’d send me to my death as well?’
‘You are the one person he will not kill.’ Fabius looked at the other Apothecary. ‘Abaddon is many things. But he is not a fool. You are an experienced Apothecary – trained by my hand, no less. Something his Black Legion is in desperate need of.’ He paused. ‘How’s your omophageac reflex these days?’
He gestured, and a vatborn shuffled forward, bearing a heavy cryo-canister on its back. Fabius retrieved it with one hand and tossed it to Skalagrim.
‘This is my brain – or, rather, a cloned facsimile. It has been uploaded with all of my knowledge, as of the last few weeks.’
Skalagrim stared at it. ‘What about–?’
‘No. No wraithbone. No secrets. No traps. Just neural tissue, for your private consumption. As a further sop to Ezekyle’s ego, I will send you with a quarter of the gene-tithe I secured from Solemnace.’
Skalagrim’s eyes widened. ‘What?’
‘Pure gene-seed. And the knowledge to make the best use of it. I suggest cultivating it as a base for cloned tissue, but I leave the decision in your hands.’
‘Why do this?’ Skalagrim asked.
‘I should have thought that was obvious. Win or lose, I will require allies. Protection, even. All that I have built over these last centuries is sand and the tide is coming in. Once the waters have receded, I will need to rebuild. I will need… help.’
‘The warmaster, you mean.’
‘Possibly. And with you, I will have a voice in his camp. He will owe me a debt, however small.’
Skalagrim frowned. ‘Do you think I’m a fool?’
‘Yes. Why?’
Skalagrim shook his head. ‘Do you think I don’t see what you’re doing? You’re sending us all away. Why?’
Fabius was silent for a moment. ‘Do you recall Prospero?’
‘The world?’
‘Yes. When Russ and his curs burned it, a wealth of knowledge unequalled in the galaxy burned with it. I have always held that Magnus’ greatest sin was not what he did to his sons, or to his world, but that he allowed the Space Wolves to erase all that wisdom from the universe.’ He fixed Skalagrim with a hard stare. ‘I am not Magnus. The knowledge I have gathered, it will live on. In you and the others.’
Skalagrim laughed. ‘That is the most idiotic thing I have ever heard you say.’"
- Manflayer
Кись 22/06/20 Пнд 15:24:47 934664127
А переводить вы не собираетесь
Альфарий 22/06/20 Пнд 16:01:52 934672128
Кись 22/06/20 Пнд 16:30:58 934682129
Альфарий 25/06/20 Чтв 13:09:19 934905130
131231211.jpg 11Кб, 480x360
480x360
"AZRAEL: - let us show the Grey Knights how the Dark Angels wage war.
For the briefest of moments, the Supreme Grand Master of the Dark Angels was disoriented. He had expected to materialise alongside his Deathwing brothers in the heart of the conflict but instead found himself in a darkened chamber. Something had gone wrong with the teleportation.
He instantly became aware that he was not alone. Slowly, he drew the Sword of Secrets from the scabbard at his side and pointed it firmly at the vague outline of a power-armoured figure on the opposite side of the chamber.
AZRAEL: Who is there? Show yourself.
The figure separated itself from the shadows, the spikes adorning its armour and the decorative arch crowning its helmet resolving out of the gloom.
KHÂRN: Hello, Dark Angel.
FX – CHAINAXE REVVING UP.
The figure continued onwards. Azrael could now make out that the arch above the figure’s helmet was incomplete, the two curved pieces of metal like some twisted parody of his own winged helm. He could also tell that the armour was red. Blood red.
KHÂRN: Let me show you how Khârn makes war.
FX – FRENZIED YELL FOLLOWED BY CHAINAXE MEETING SWORDBLADE."
- Trials of Azrael
Альфарий 25/06/20 Чтв 21:25:07 935143131
–В конце боги Хаоса будут пировать твоей душой, - сказал Мардук. - Ты уже потерян, но не осознаешь этого.

Эльдар выпрямился, его мертвые глаза уставились на Мардука. Словно призрак он прошел по комнате и встал перед Несущим Слово.

–В конце все мы потеряны, - сказал эльдар, поднося острый палец к щеке Мардука.

Первый Послушник не дрогнул от касания, хотя по его лицу заструилась кровь. Нет, он ухмыльнулся, его горящие глаза уставились в мертвое лицо эльдара.

–Твоё время придет раньше, чем ты думаешь.

–Это пророчество? Человечек, ты пророк?

–Я гораздо выше человечества. Я Мардук, Первый Послушник 34-го Великого Воинства XVII легиона, Несущих Слово, благословенный Лоргаром. Я не пророчествую, инопланетная мразь. Я обещаю.

Мардук зашипел, когда в его животе вспыхнула боль. Его плоть крест-накрест разделили два длинных пореза, рычащий Первый Послушник потянулся, чтобы посмотреть на чудовищного хирурга. Без сомнения, крепления с головы были убраны для того, чтобы он видел работу эльдара. Его кожу оттянули, толстый черный панцирь, имплантат, позволяющий напрямую подключать к его телу святые доспехи, разрезало лазерное устройство.

Парящее под потолком биомеханическое существо потянулось тонкими лапами, вонзив каждую в уголки пореза, а затем мучительно растянуло порванный черный панцирь, чтобы открыть его брюшную полость. Похожий на призрака эльдар начал щупать органы тонкими пальцами. Грудную клетку Мардука ещё не вскрыли, но это было только вопросом времени. Первый Послушник видел, как эльдар извлекал органы из двух его братьев космодесантников, искусно сохраняя жертвам жизнь при помощи внешних заменителей. Потребовалось много времени, чтобы разрезать черный панцирь под кожей грудной клетки, но инструменты мерзкой твари были действенны.

–Меня не интересует твоя смерть, - произнес мучитель, погруженный в свою работу. Мардук чувствовал, как пальцы ксеноса копаются в нем, ощупывая его усовершенствованные органы. Ощущение было неприятным, но он сконцентрировался.

–Если ты не убьешь меня, то какой будет боя судьба? - спросил Мардук притворно слабым голосом.

Проклятый хирург не остановился, на мгновение Первый Послушник решил, что он не ответит, но вот эльдар заговорил.

–Когда мы вернемся в Каморраг, - сказал ксенос, но Мардук не узнал название, - твой савайаефоф, твое… пламя души… высосут из твоего тела. Твою сущность отдадут владыке Векту, чтобы он сделал с ней то, что захочет. Твой савайаефоф горит ярче, чем у остальных твоих собратьев. Скорее всего, владыка Вект вберет его в себя. И тогда ты будешь полностью поглощен, а Та Что Жаждет оставит его в покое на ещё немного времени.

–Извлечение души, - продолжал эльдар, - поразительно болезненно. Уже испытанные тобой муки будут ничем, я могу растянуть этот процесс на недели.

–А что если я до этого умру под твоим скальпелем? - спросил Несущий Слово.

–Мой повелитель будет недоволен, - просто ответил эльдар, словно разговаривая с имбецилом.

–Значит, твой владыка будет очень недоволен - усмехнулся Мардук, и его основное сердце остановилось.

Вспыхнули мерцающие руны, разгоревшиеся в воздухе над остановившейся грудью Мардука, а угольно-черные глаза гомункула тревожно на них уставились.

Взмахом окровавленных пальцев он стер их, а затем включил другое устройство, быстро изучая результаты диагностики. Вторичное сердце мон-кей не могло работать, когда остановилось более крупное. Его пациент был мертв.

«Нет!!! Этого не может быть…» Он задрожал. Сердце пациента не могло остановиться, если существо не контролировало его деятельность, но как это могло бы делать такое низшее существо!?

Появились новые сверкающие руны, парящие в воздухе над телом мон-кей, а Рхакаиф нахмурился, посылая быструю мнемокоманду низшему талосу, парившему над столом. Паучьи ноги существа нервно задергались, оно ощущало недовольство своего владыки. Его пациент не дышал…

Рхакаиф воткнул шприц в шею космодесантника, а затем бросил опустевшее устройство на парящий поднос и взмахом руки подозвал регулятор дыхания. Низший талос опускался над столом по мнемо-команде Рхакаифа, сводя свои передние лапы вместе. Голубые электрические искры заметались между двумя руковлезвиями, по приказу гомункула существо коснулось кончиками лап груди пациента.

Тот вздрогнул, его тело выгнулось от прошедшей энергии, а рунные отображатели сообщили Рхакаифу, что два сердца вновь забились. Но два мгновения спустя они остановились вновь, а гомункул понял, что существо не дает себя оживить.

Рхакаиф махнул рукой, и дополнительный электорошокер появился из под стала, подлетев к его боку. Не имело значения, что существо пыталось себя убить. Не ему было выбирать. Гомункул оставит человечку жизнь, хочет тот этого или нет.

Низко склонившись над безжизненным лицом пациента, Рхакаиф зашептал на грубом языке мон-кей.

–Ты не спасешься от меня так легко, - прошептал он, - и заплатишь за такое неуважение.

Внезапно мертвые глаза пациента моргнули, а его основное сердце громко заколотилось. Рхакаиф отшатнулся, поняв, что одурачили, но он был слишком медленным. Зубы мон-кей сомкнулись на его шее.

Альфарий 14/07/20 Втр 08:45:37 936772132
>>928040
Забытая империя. Д. Абнетт.
Альфарий 30/07/20 Чтв 14:19:35 938465133
"The wan light of the red sun caught in the pupils of her eyes, trapped there for the longest time. Zozar marvelled at the beauty, letting the sight seep into his every fibre as though he could make the sensation last for eternity.
Cleophatia’s happiness was infectious. It lifted his spirit even in these uncertain times. She made it easier to ignore the tumours that riddled her body, drew his mind away from the polyps that punctuated his. There was no sickness in her gaze.
They stood like that for a long time it seemed, together on the slope of the Evermount overlooking the capital. The ruddy light washed over the pyramidal buildings of the city below, catching like laser on capstones, dancing from one vertex to the next as a living thing, a monochrome zephyr that streamed along abandoned streets. All was quiet now. The rioters had no more strength, the rebels had been cowed, the disenfranchised infected no longer possessed the strength for upheaval.
Zozar had wanted no part of it. What was the point of wasting the last of one’s life in despair? The end came all the same, and Cleophatia had taught him that it was better to embrace what life there was than to spill itmeagrely through one’s fingers in bitterness and hostility.
A tug at his tunic brought Zozar’s attention down to his daughters, Azella and Isoris. The twins looked up at him, so pure, free of the sun-curse. ‘Will it hurt, Father?’ asked Isoris. ‘The biotransference?’ ‘It will free us from pain, my dear,’ answered Cleophatia while Zozar still contemplated the answer.
He realised that the truth did not matter. His daughter was only seeking assurance, which their mother was so quick to provide. Zozar wished he had that easy emotion, to feel the situation rather than think about it. But then it was the complexity of his intellect that Cleophatia said she loved, drawn to and celebrating their differences, of course. And her warmth passed to him so that sometimes, just sometimes, his engineer-brain was set free from the shackles of logic and just floated on moments of joy. Moments like this one. ‘Will it hurt though, Father?’ said Azella, the one never quite satisfied by her mother’s answers. She was more like him, though possessed of a far more forgiving disposition. ‘You helped build it, you should know.’ He looked up at the Evermount and the Great Machine that had been erected at its summit. It was true that he had devised some of its angled walls and projecting antennae, stretching like hands towards the rising sun, but of its real workings he knew little. ‘I think it will tickle,’ he said, prodding both daughters to elicit squeals of shock and joy. Cleophatia’s look of happiness intensified and Zozar’s heart throbbed with pride, knowing he had done well in her eyes.
As nobility, albeit of low rank, they would be among the first to enter the biotransference halls. Zozar took his daughters’ hands and led them up the marbled pathway, while other families gathered ahead at the gates. He realised he was trembling with excitement and they could sense it too. So close to the end of the pain. Zozar could scarce believe that he had played a small part in the creation of their salvation.
He was torn from his reverie by a strange sensation, like grit in his hands.
He rubbed his fingers together, realising he no longer held onto his children. It felt like sand falling from his palms.
Zozar looked down at the two girls. Each was falling apart, slowly disintegrating into dull, ruddy crystals. Flesh became dust, slipping away from a shining metal skeleton beneath.
He looked at his own hands, the gnarled, cancer-ridden digits falling on the breeze too. The sensation crept up his arm, freezing for a moment, leaving a chilled numbness in its wake.
Cleophatia gasped in horror.
He turned his eyes upon his beloved but she looked back not with eyes of love and warmth but the cold red stare of optical lenses.
All three had become animated statues, embodiments of death that he had laboured hard to escape. The Great Machine was meant to free them from the burdens of the flesh, but not like this.
His own body melted away, leaving unfeeling living metal.
...
Zozar’s consciousness found movement, still traumatised by the dreams.
The scream inside him stopped before vocalisation. It took a few moments to orientate himself out of the dream state, pushing the terrible vision away.
With comprehension came awareness of his physicality inside the stasis chamber. A tripodal body, skeletal beneath plates of armour. Multiple arms, each beweaponed with gun or blade, pulsing with hatred-turned-energy. The skorpekh lord felt no flesh nor organ, and deep within the construct of his form throbbed an emptiness where his half-remembered soul should have been.
The last tattered vestiges of his loved ones fluttered from thought and the emptiness inside swelled with a different strength. Rage. A rage p owered by a loss magnified through the lens of aeons. Rage fuelled by a guilt only known to one that had doomed his love by his own hand.
Rage and hate flowed, crackling across metal bones. All living things would perish in the inferno of his anger. All was ruin and all would be rendered unto ruin for all time.
His despair needed venting or it would consume him.
Zozar the Destroyer had woken."
- Indomitus
Альфарий 31/07/20 Птн 00:20:37 938505134
>>938465
Вкусно. А там еще есть про до-некроновских Некронтир?
Альфарий 31/07/20 Птн 04:10:32 938515135
>>938505
Не знаю, я только треть прочитал.
Альфарий 31/07/20 Птн 15:07:01 938543136
"She started crying, sobbing between exclamations. ‘It will hit us. Send us away from the hole. Void-cursed! So close. So far.’ ‘Can you move us through it?’ Aeschelus asked, addressing the question to anyone that cared to answer. He checked on Fedualis. Sweat streamed down the astropath’s wrinkled face, each bead a glistening drop of molten gold. ‘Geller field absorbing most of the output,’ said Praxam edes. ‘Kosa was right.’ ‘Incoming shock wave,’ warned Qurius. ‘Hitting us now.’ A sudden throbbing rumbled through the ship. The throb turned to a lifting surge, a swell that was felt inside the mind rather than by the body. ‘We’re being carried away!’ wailed Kosa. ‘No!’ roared Aeschelus. It felt as though the Ithraca’s Vengeance was pitching sideways, flung back across the warp, though his rational mind knew such a thing was entirely a construct of his imagination. Waves of psychic force lashed at the Geller field, sounding alarm chimes across the stations.
Inspiration struck as the captain watched amber and red lights spreading over the Geller field displays. He charged across the strategium, barging Neme tus aside when the lieutenant failed to clear the way. Without a second thought for the dazed lieutenant, Aeschelus opened the runepad cover on the emergency shutdown. He punched in the deactivation codes. Sirens wailed from prow to stern along the ship, warning of the Geller field collapse. ‘Are you insane?’ roared Admonius, stomping towards the captain. ‘We can ride it!’ exclaimed Praxam edes. ‘Warp engine has traction, ready for translation.’ ‘No!’ Qurius’ injunction was a shriek. ‘We will be sheared apart if we translate.’ Before the captain could issue any further orders, he felt a coldness sweep through him. A whisper flowed across the strategium, bringing gasps and cries from the human crew and mutters of discontent from the Space Marines. Everything was swallowed by a deepening twilight. The air fogged with purple and green and leering faces danced across the dead hololith screens. ‘Warp intrusion,’ shouted Admonius, his tempormortis flaring with pale light as he raised the ceremonial hourglass like a lantern. ‘You have doomed us, you fool!’ Flitting shadowlights moved through the walls and terminals without hindrance, forming brief figures and bestial shapes. They spiralled around Fedualis, fanged maws wide, claws glinting with golden light. One ghost passed directly through Aeschelus, its mouth emerging from his chest, a twitching serpent tail lashing past his nose before it disappeared.
He felt terror.
Not his own; he was biologically incapable of such a depth of dread. Like hearing an echo rather than a spoken word, he felt panic and horror secondhand, catching its wake from the apparitions that flooded across the strategium. Infected by this malaise, some of the human crew screamed and wailed, falling to the floor or burying their faces in their hands.
Pure fear.
Not mortal fear. The dread of immortals. The collateral emotion of fleeing warp-entities. This was no attack, it was a stampede.
Given movement by the inflowing warp-stuff, Aeschelus’ thoughts fired quickly again, the link between body and soul briefly restored. He understood in a moment that the stillness had becalmed the creatures of the warp every bit as much as the ship. Given sudden form and motion again, the Neverborn filth were fleeing for survival, trying to escape the zone of warp silence."
- Indomitus

Забирайте: достаточно только взбаламутить варп, например, активацией варп-движка в материальной вселенной в зоне контра-астромантического поля, и сразу начинают дзиманы лезть.
Альфарий 01/08/20 Суб 13:33:51 938649137
>>938505
"Rather than altering the timeflow while Zozar cleared the world of enemies, Simut whiled away the time in a mixture of reminiscence and daydreaming.
Whether through imagination or recollection, he pictured the great feast days when the king summoned his full court and the skies were lit with polychromatic displays that lasted a full rotation.
A much-welcomed distraction from the spread of the sun-blight that was crippling their people. Beyond the garland-hung walls, the city seethed with discontent, only kept in check by the brutal presence of Phetos and his wardens. Locked in the high towers the greatest minds laboured at a cure for the flesh-devouring malaise that was running rampant across all of the kingdoms.
For a privileged few, for just one turn of dawn to dawn, there was release from the misery, to give thanks for another orbit survived.
One day they would return to the flesh, freed from both the sun-curse and the soul-theft. Such celebrations as the king would hold in the future would make the year-day banquets seem like a peasant’s spring feast. When he stood at the shoulder of King Szarekh, his stellar kingdom forged by his own hand, Simut would be a lord greater than any that– ‘Lord of the Stars, Eagle of Victory, Sun of the Dynasty.’ Phetos’ platitudes were like a thunderburst over Simut’s parade, ripping him back to the d esolate reality of his tomb ship. "
- Indomitus
Альфарий 01/08/20 Суб 13:37:43 938650138
"Barque, Star of Natarun-4: Unknown vessel detected.
Barque, Star of Natarun-1: Qualify statement.
Barque, Star of Natarun-4: Unknown vessel detected on closing course.
Barque, Star of Natarun-3: Ridiculous. There is no– Where did that come from?
Barque, Star of Natarun-1: What are you addressing? Confirm from central scanning field; there is no unidentified vessel. Some kind of refractive glitch. Recalib rate sensors, you fools.
Barque, Star of Natarun-3: It is there, I can sense it. Plasmic signature, human design.
Barque, Star of Natarun-4: I detect it clearly. It appears unwelcoming.
Alarmed, Simut thrashed through Phetos to interact directly with the barque squadron, shunting the royal warden’s consciousness aside. ‘Where?’ he demanded, filtering the escorts’ sensor data through the matrix of the tomb ship. ‘What are you seeing?’ There was nothing. A glitch, as the squadron leader had surmised. ‘Further reports of incoming enemy vessel, Lord of Hosts,’ said Phetos, reasserting his presence on the matrix. ‘Triangulating position from reports, but it is not showing up directly on our scan grid.’ ‘Impossible.’ Simut withdrew from the link even as he recoiled on his throne. ‘The humans do not possess that kind of technology.’ ‘Their technological progress is idiomatic and isolated, Heavenly Hawk.
Perhaps this is a unique vessel, an experimental design?’ ‘Where is it now?’ Simut demanded, ripping the data from Phetos to throw it onto the main display.
A large ship, almost as big as the tomb ship, had crossed the orbital threshold from the far side of the planet and was now closing at speed. ‘Some aelderite sorcery, stolen by the humans or volunteered?’ pondered the overlord as he recalib rated the sensor sweep to draw its data from the secondary craft of the fleet. ‘A small astromantic presence detected, my authority, but nothing significant,’ said the royal warden. ‘I suggest arming all weapons.’ ‘See to it,’ snapped Simut, who had more pressing matters to worry about.
If there was an alliance between the humans and the ancient enemies of the necrons, that posed a far greater threat than one vessel. ‘Escort fleet requires directives, Lord of the Eight Seals,’ said Phetos. ‘Other enemy system craft are closing. Shall they engage?’ ‘No. My ship is more than a match for this intruder. Let us not waste more craft than necessary. Have them withdraw and stand ready to counter-attack once we have mastered this brute.’ At the urging of the royal warden, the escorts peeled back from the approach of the onrushing enemy, circling around behind it once it was beyond weapons range. ‘Its weapons are targeting us, my lord,’ announced Phetos. ‘Energy beams, focused plasma and a large bore chemical reaction cannon.’ ‘Is that all?’ The fusillade hit the tomb ship along the rightward outer curve, lashing laser and shell into the exposed structure. The main turret gun of the human ship opened fire, a single high-velocity round smashing into the wound opened by the initial attack. Simut winced as though wounded, though his cortical connection with the ship was purely one-way.
Repair protocols sprang into action. Living metal bubbled forth from broken decks while canoptek facilitators rushed to the scene of the damage. ‘Open fire with all weapons arrays,’ commanded the overlord, gesturing imperiously towards the blot of movement on the display. ‘Wipe them from the stars.’ Energy relays sparked across the breadth of the tomb ship, gathering power for beam emitters and dimensional bursts. The green glow broke out along the surface of the vessel, coalescing through the apertures of the weapons systems to burst forth in sprays of emerald power and forks of cosmic lightning. The storm of disruptive energy struck the incoming vessel amidships, scattering like jade sparks from its defensive screens, tatters of energy crawling across the glowing purple banks of its shields. Astromantic power spiked in the aftermath. ‘Targeting data compromised, my lord,’ reported Phetos. ‘No direct hit.
Their astromantic fields absorbed the energy input. It seems that the shields are working to a higher efficiency within the overnull.’ Plunging through the dissipating glow, the enemy ship came on, directly for Simut."
- Indomitus

Альфарий 01/08/20 Суб 15:03:18 938654139
"Her body was dust. Less than dust. Her particles returned to the great cycle of the cosmos, her soul set free from the woes of mortal concern. Yet Zozar was trapped in this realm of life, and while life persisted he could not know peace. It had been hard to find her among the newly created ranks of the necrons. The mass transference had seemed an impossibility when Szarekh had first conceived of it, but the lies of the sungods had settled deep in the king’s heart and he would not be swayed. Zozar had seen how fragile life could be under the unforgiving, dying sun of their world and had been numbered among the first volunteers to lend his scientific intellect to the cause. How vain they had all been, and how naive in their vanity.
He flexed beweaponed extremities and looked at the fortifications raised up before his army. A prison.
His army?
He had been an engineer, and creator of dams and lifting machines and bridges. When had he learnt of war?
Zozar had become a hunter at first, desperate to be reunited with his wife and children. He had never found the young ones – lost somewhere in the innumerable, mindless phalanxes of warriors that had speared the expansion of the dynasties across the stars; resurrect ed so many times they had been processed out of existence. It was probably better that they remembered nothing of playing in the gardens and climbing the north side of the pyramid. Better that they were soulless, dreamless tools of war than know what they had become, like Zozar.
His wife he had found after seven days. She was one of the ones that had fared worst, her connection to life, her soul-strength so powerful that the transference had driven her insane. She had the artificial body of a queen but her thoughts were locked outside of it, wandering in the bright orchards of her mind, staring at softly lapping seas on golden sands only she could feel – yet knowing the agony of loss, her brightness dimmed, a sun behind the cloud of what had happened.
He had known then that he could not live with the burden of what he had done, what he had helped take place. So many millions of souls destroyed, replaced with facsimiles of life. Looking at her, seeing the puppetry of her body wrought in silver and gold, Zozar had joined her in madness. He had broken her form and smothered her resurrection field, the misery of it stripping away any last vestiges of honour or compassion. He tried to kill himself but awoke again in a freshly forged body, reincarnated in an exact replica.
Zozar had known then that it was only by eradicating all sentient life, by filling the neversea with the souls of all mortal things, would he finally be delivered from his living prison."
- Indomitus
Альфарий 02/08/20 Вск 02:58:18 938713140
“The galaxy is the dominion of man, bought and paid for a billion times over with the blood of its sons. It is ours. Were the xenos ten times more mighty, it would still be ours. For never do warriors live nor die in vain."
- Rowbutt Gigabyte
Альфарий 02/08/20 Вск 16:35:47 938788141
>>938650
Такие то были могучие, ужасные и непобедимые до 4й редакции. А теперь очередные мешки для битья для наплечников.
Альфарий 16/08/20 Вск 07:34:02 940625142
"Guilliman looked down again at the host, multiplying the contingent by the Zar Quaesitor’s numerous holds. Cawl watched him, a sly look on his aged face.
‘I calculate there to be twenty-four thousand Space Marines here. Are there more?’ said Guilliman eventually. ‘These are not all?’
‘All? All!’ Cawl laughed uproariously, three voices emerging from his voxmitter, layered over one another. ‘This is only the tip of the proverbial iceberg, my dear Roboute.’
Cawl was habitually overly familiar with the primarch. His lack of respect annoyed Messinius, and strengthened his doubts.
‘The ships I brought with me contain five thousand warriors each, all currently asleep,’ Cawl went on. ‘Upon Mars many times these numbers still slumber, and in other places. I was careful to cache them away, you see. Some envy me so much they want me dead, and all my works burned! Can you believe that?’ He affected a wounded air. ‘These here are merely my demonstration models, enough to make a sufficient impact, I hope, on you, and my esteemed Lords of Terra. Enough to begin your war, but I assure you I also have enough that you might finish it.’
Guilliman looked upon the archmagos again.
‘How many are there?’ he asked.
With great relish, Belisarius Cawl told him.
In that moment, the history of the galaxy changed forever."
- Dawn of Fire: Avenging Son

"Guilliman looked around the hold. For the first time, Messinius saw him surprised, genuinely so, and yet he knew Primus was right. Guilliman had expected this and had factored it into his calculations. He was using his own emotions for political gain.
‘You have served the Emperor like few ever have, Belisarius Cawl.’ Guilliman turned to face the delegation. ‘This is what I brought you to see, my lords, this culmination of orders given ten millennia ago and exceeded in every way. Not since the Great Crusade has such a force been available to us.
‘The Emperor had a dream,’ he said. ‘To unite all mankind in peace and prosperity. To ensure every human being could live a life unspoiled by the fear of xenos oppression or the thirsts of Dark Gods.’ He glanced down. ‘I have lived twice. In my first life, I was naive. I did not see what the universe truly was, that this realm of matter we inhabit is but a part of things, not everything. That the wars of the spirit are as important as the wars of flesh and blood. I have paid for that ignorance many times over. It was a residue of that ignorance that led me to preserve what little we could salvage from the wreck of the Horus Heresy rather than tasking my brothers with making something new.
‘I return to find my efforts were insufficient, and that humanity suffers because of my lack. For that I beg your humble forgiveness. I swear to you all, here and now, that I shall atone for those errors. That I shall put right my mistakes. Now is not the time to dwell on what has been lost, or what might have been, or yearn for what we briefly touched in those times you call the Days of Wonder. The time has come not for preservation, but for advancement of the human cause. No longer shall we live like frightened rats in a crumbling museum. An age of terror has descended, a night to rival the terrors of the Age of Strife. But there is light in the darkness. We shall prevail. We shall push back the dark and retake from it what is rightfully ours, not from yesterday, or ten years ago, or a thousand, or even from the time your Emperor walked among you, but before, when humanity ruled the galaxy, in the High Ages of Technology, and all feared us. When there was peace, and prosperity. It is this I shall restore. As the Emperor almost succeeded in doing, we, together, you and I, shall once again try, and we shall succeed!’ He flung out his arm towards Cawl’s Primaris warriors. ‘Terra has its armies. Our fleets gather. Let the enemies of the Imperium quail. The days of darkness are over.
‘The reconquest of the galaxy can begin.’"
- Dawn of Fire: Avenging Son

"‘Come now, historitor, you need to observe this, for your records.’
Fabian hurried to join him. He pulled a notepad and an ink pencil from his belt pouch.
‘Fleet Primus,’ said the primarch. ‘We sail for Gathalamor, to take the warp gate there. At the Machorta Sound, we have had our first victory. Fleet Tertius has destroyed a large enemy force and prevented an attack into the heart of the Segmentum Solar. But there will be many battles to come. Thousands of them, and if we win them all, we may not win the war.’
Fabian wrote all this down in cramped shorthand.
‘But I tell you, Fabian, though I am a relic of another age, and my brothers are all gone. Though I am opposed, and the sky itself is wounded, I will fight to the last breath. I will push the enemy out of Imperium Sanctus. I will do the same to whatever lies beyond the Rift, and bring order to the galaxy again. I will do all in my power to see that the Emperor’s dream is not forgotten, and the nightmare that has taken its place is ended. One day, Fabian, perhaps you will write similar words to those of Sindermann, you too may pen “I was there” in pride.’
The returned and sainted primarch stared out over the force he had built, past the long convoys of ships arrowing towards the system’s edge.
‘It is time I lived up to my name, and became the Avenging Son again,’ he said.
‘The Indomitus Crusade has begun.’"
- Dawn of Fire: Avenging Son
Альфарий 17/08/20 Пнд 07:53:53 940721143
, - : , . — - , , .
Ien Uotson. Space Inquisitors Альфарий 17/08/20 Пнд 07:54:27 940722144
Yet still, there was to be a branding upon the leather-tough buttocks: an imprint of a clenched fist, no larger than a fingernail only. This was indeed to be an honour—for the sergeant himself personally wielded the electro-iron when Lexandro, Yeremi, and Biff bent over to flex the great gluteal muscles of their rumps.
Альфарий 23/08/20 Вск 12:45:21 941637145
"The daemon that the vantage point observed had more free will than most. Exiled and cursed, it had chosen a long and difficult road to redemption, one that led through obscurity, frustration and failure.
Yet it had chosen its path wisely. It had buried itself deep in a thriving and dynamic empire, unremarkable in the greater scheme of things, yet ripe for corruption. The contrarian’s path often leads to hidden treasure, after all, and there was no greater treasure than change.
The exiled daemon’s journey had led it to a new source of soulfodder in the galaxy – one that was individually weak of spirit, but collectively a powerhouse. This young and vibrant race was rich with the potential not only to rise high, but also to fall into spectacular darkness.
It was a story that echoed throughout history, for it was a tale beloved of the Dark Gods, especially when the culture in question was so blind to it. Here, at the new race’s heart, were leaders that claimed to rule for the good of all, as most mortal rulers do. They harboured secrets that could see the gleaming edifice of their utopia dashed into a thousand jagged splinters if they were ever to come to light.
Another house of cards, lavishly illustrated, yet ultimately just as delicate as any other. Waiting to be toppled by the removal of a single foundational element.
This particular race would be unusually gratifying to bring to disaster. Their entire society was built around obeisance, and it offended the Changer greatly that its people would not hear a word spoken against their masters. When the roots of insurrection found no cracks in which to flourish, the entire plant would wither and die.
But the entity thrived on adversity, and turning sanctity upon its head.
There was always a way to effect blessed change. It was just a matter of finding it.
The contrarian was living proof, for it could not exist otherwise.
Through a combination of rough opportunism, canny possession and the artful usage of truth, the contrarian had burrowed like a parasite into the heart of this bright new empire. It had taken one too many risks, been forced to shuck off one incarnation and take another. In doing so, it had buried deeper, a mosquito that had become a tick.
Already there was one whose destiny it had caused to fork, and fork again. The fractal paths of causality that spilled out from each decision were as pleasing as a kaleidoscope of light refracted through a gallery of prisms. Through the contrarian’s machinations, there was a traitor in the ranks – one who did the work of change without realising it, and who harboured the sparks of corruption deep within.
Better yet, there was one thread amongst the tapestry of fate that intersected with countless trillions of others. A warrior king, already a focal point of the young race’s future. He was of interest to a rival deity, the Red God, the King of Skulls. Reason enough to pull the strand in itself.
The dizzying display of cause and effect overlapped, blended and was refracted again. With a few minor manipulations, each splitting beam would merge with the others into blinding light, then utter blackness. In its wake would come a new order, a tyranny that would see the entire Eastern Fringe bathed in blood and fire.
With enough whispers, with enough cultivated tragedy, with a measure of power lent here and a bargain struck there, everything would lead to the same point.
The damnation of an entire race."
- Farsight: Empire of Lies

"Disarmed and on his back, Farsight reached for the sword, scrabbling in the sand and finding nothing for a terrifying second.
A vision seared through his mind, bursting from some hidden mental scar he thought long healed since an Imperial warp drive had addled his mind in the Damocles Gulf. He saw a world of broken statues, and a flat disc of fire. He was reaching for a far larger blade as a red-skinned monstrosity bore down on him, screaming its war cry as skulls rattled on the chains bound to its wings.
Blood for the Blood God."
- Farsight: Empire of Lies


"I sought the truths lurking behind the t’au’s utopian façade. By the Golden Throne, I found them. As I intimated in our previous corres-
pondence, they were not ripples I detected, not echoes of some hidden causality that I would never see, but a core of evil itself. It is a cruel irony that my talent for seeking out darkness, that same skill set that saw me thrive in the Emperor’s Inquisition, should so blacken my spirit in turn. I found more than I could ever wish for, Xyndrea. More than any human soul should have to bear.
My last message was incomplete for a reason. Even as I sought signs of corruption, unnatural forces sought me in turn. Something vile was lurking within the T’au Empire, something so skilled in the chameleonic arts that I sat in the same room as it, debated with it, even scorned it as a simpleton. I did not realise the nature of the company I kept. By the time I had my suspicions the maggot within the apple had sought me out and broke into my quarters.
...
Holy Terra’s retribution will be slow in coming, but it will come, and when it does, this little empire will be snuffed out like a votive candle at midnight. Without a true means of faster-than-light travel, they can hardly escape.
What of my own trauma? Well, my last missive to you was incomplete for good reason. I wrote it sequestered in my quarters, after the t’au reclamations had gathered an unstoppable pace. Whilst I was doing so, I was sought out by another delegate on the Elemental Council – the infamously forthright and plain-speaking t’au caste diplomat known as the Water Spider.
The Water Spider had become possessed by a daemon, a low scion of the Changer of the Ways, by its own admission. It had come to kill me, for I was the only one of the expedition that was close to learning of its true nature. It willingly confided its nature and purpose, for the creature had been cursed by its patron god to only ever tell the truth.
The bestial thing came for me even as High Commander Farsight accessed my quarters. He had sought me on instinct. The creature summoned a fire of its own, then, and thrust the ball of energy into my chest.
I have never felt such pain as in that moment. I burned inside; if there is such a thing as a soul, I think that was aflame too. I fell smoking to the ground.
Perhaps, were it not for the creature’s desire to revel in my pain, I would have died then. But something tells me it kept me alive for quite another reason. That it put something in me, as a caterpillarwasp injects its eggs that its young might feast on the still-living host.
I still suffer to this day. When I gaze into the mirror at night, it is not just my own reflection I see."
- Farsight: Empire of Lies

"The entity’s vast, feathered eye blinked into real space, flares of iridescent warp flame curling from the edges of its gelid sphere as it turned its attention once more towards the relic world.
After millennia of stasis, with its wastelands barren of action as well as life, the planet’s potential simmered to the point it glowed like a second sun. It was a crux point, a fulcrum upon which the fates of billions would turn. The seeds of change – planted there so long ago, in the form of an invasion from a brutal warrior caste that was all that was left of a once mighty empire – were to finally bear fruit.
For the entity, it had been a wait of interminable length, whilst also being no longer than a single beat of a tindermouse’s heart. There was no time in the Realm of Chaos, not in the sense of mortal reckoning. But the fruition of a complex plan, the coming to be of a long-held potential, that was worth waiting for, however long it took to come to pass.
The idiot-savants had ransacked the planet, plucking priceless
treasures and psychically potent wards from the ruins and waving them about as if they were no more than blunt instruments. They had no more conception of that which they had found than a hound that picked up a magister’s sunstaff in its maw, thinking it merely a stick.
Those that would follow, the new ones, they were just as ignorant.
It was high time they were educated, the better to bring change.
The fabric of time and space was weak there, especially above the sigil-emblazoned plaza at the heart of the fallen civilisation. Again, the invaders were ignorant to the fact, though they avoided it through instinct. Bereft of a true foe on which to vent their endless aggression, they had attacked one another simply to relieve the boredom they had found amongst the riches they had claimed without effort. Their culture had grown, thrived, fashioned technology and spaceships through trial and error, left the planet, and from the spoor of their culture left behind, grown again to begin the cycle anew. Their civil wars had spilt blood in great measure, but none on the sigil. They knew, on some level, that it was a place of ill omen, where realities spliced together.
But the contrarian’s new protégés had no such instincts. In their naïveté they would open the way. They would let the gate yawn wide, then quail in terror at that which lay beyond. In such moments, the entity found something akin to pleasure.
For then, only then, would the truth set an empire of falsehood ablaze."
- Farsight: Empire of Lies
Альфарий 23/08/20 Вск 12:45:39 941638146
"Moving his icon on the thrust/vector suite, Farsight increased the Coldstar’s repulsor fields. He rose six metres into the air, taking care to remain hidden behind a vast but headless statue. Then he looked back down at the disc from his new vantage point, trying to make sense of the shapes in its strange unlight.
And gazed into hell.
The glowing energies of the disc spread out to claim his vision entirely – not on the viewscreen of his command cocoon, but in his
mind’s eye. It filled his perception, a burning vision framed by thrashing tentacles of unlight that wrapped themselves around his conscious mind and refused to let go. He felt as if his face were being lowered towards a bubbling pool of lava, the intense heat crisping not his skin, but his psyche, raw and unprepared for such a profound attack.
Visions assailed him, thrust into his mind by some malevolent force.
He watched layered reality, white and chrome and beautiful on the outside, slough away like melting wax. It revealed a twisted, skeletal wasteland beneath. He saw hundreds of thousands of t’au slaves, all smiling so hard they bled at the corners of their mouths and stained their teeth with gore. They were bound in glowing chains to the hands of heedless giants, massive robed behemoths several hundred metres in height, who dragged their slaves like rag dolls through a wilderness of broken glass and grasping, snarling horrors.
Hundreds of smiling t’au died with each giant step, but always there were more to replace them, pushed out from tube-ridged carousels that protruded from the ground. Each infant was pre-packaged and shrink-wrapped, its birth-caul somewhere between a shark’s egg purse and a rations packet. The tiny t’au within struggled to get out, ripping their cauls with shaking fingers. As soon as they shucked off their translucent coverings and stood up, a beam of harsh light burned down at them, its intensity peeling back their eyelids to force itself into their minds. Getting larger and older by the moment, the t’au youngsters drooled, then grinned. They picked up the chains from the corpses trailing in the dust and unclasped them, only to close the collars around their own necks.
In the middle distance, vassal races of all shapes and sizes were branded like cattle by empty battlesuits whose gaping control cocoons dripped with blood. Those of the slave races that dared break free from the processing lines were blasted in the back by killing plasma, each double beam shooting out not from weaponry but the sensor optics of the battlesuits that herded them into the throng.
Farsight blinked, his mind reeling.
The capital world, T’au, was beset by the ravages of outright war, its elegant towers toppling into a red-lit fug of smoke and flame as
crimson skimmers and battlesuits rained down fire from above. The skyline faded away to reveal an endless plain of hot brass shot with bubbling rivers of blood. The spires of t’au civilisation crumbled like dry Dal’ythan clay to reveal vast towers of bone and pillars of stacked skulls. Some were so high they disappeared from sight above clouds of soot and pollution.
The roar of distant battle clamoured on the edge of hearing. In the foreground were wargroups of t’au, divided by caste as in the time of the Mont’au, each group clad in the colours and raiment of their original tribes. They no longer stood united by the Greater Good, but as deadly rivals, shrieking their hatred at each other as if possessed by a mania ten times worse than that of the Time of Terror.
Blood ran on the dry earth in rivulets. As Farsight watched, the little streams rose into the air, funnelling themselves into the mouths and eyes of the t’au fire caste to drive them into apoplectic frenzies of killing violence. Farsight saw himself amongst them. He was clad as a warrior king, a crown of bones protruding from his brow, screaming in triumph as he throttled O’Shaserra with one hand and O’Kais with the other.
He blinked again.
The vastness of space glittered, cold and uncaring, broken only by an impossibly vast hexagonal structure around a hole in space. On the sleek arcology before him a crowd of t’au cried out in pain and terror as some manner of grotesque fungus burst from their limbs, then torsos, then mouths and eyes, the odd growths stretching up to intertwine into a throbbing, pulsating mass of plague-ravaged flesh that leered down at him. Rancid fat and toxic phlegm poured down like rain, rivers of infected drool gushing from its blubbery lips as the creature grew vaster still. It reached up to the hexagonal structure and hauled itself upwards, blotting out a hundred thousand suns with its flabby immensity as it squeezed its way into the portal-like hole in space. Somehow Farsight knew that on the other side of that hole was the cradle of t’au civilisation, and that the godlike creature pushing its way through there could no more be stopped with military power than a creeping, invisible plague could be stopped by a balled fist.
Another blink.
A landscape of tortured, inflamed flesh stretched out into the distance. Stumbling blindly on bloodied feet were aliens of a hundred different species, naked and confused. Towering bipedal ballistics suits the size of skyscrapers stalked amongst them, their elegant lines and clean sept heraldry obscured by the corpses tied like ablative armour to their limbs. They were piloted by nothing more than necklaces of brains held in strange glowing spheres. The giant machines called out fragments of phrases that Farsight recognised as the invective of the water caste, each carefully crafted sentiment and cunning entreaty punctuated at random by the same bellowed refrain – ‘JOIN OR DIE!’ Where the aliens ran from them, the ballistics suits opened fire, obliterating those who rejected them in sudden firestorms that turned them to ash on the wind. Where the inductees simply cowered, the t’au giants would catch them up in clawed hands, then hold them close to their anatomy where they were bound by living chains to form another layer of fleshy armour over the pristine alloy of the suit itself. The screaming of the victims bound to the titanic battlesuits clawed at Farsight’s mind, a symphony of pain that pushed itself into his soul.
Blink.
Peace on Dal’yth. The aun caste were massing to hear the words of the Supreme Ethereal, walking through twilit gardens towards the vast spires of a crystalline fortress. They blurred and shifted as he watched, splitting into two, then combining, then splitting again as they talked animatedly about the wisdom they were about to receive.
The crystal fortress shimmered in the evening light, unfolding so that its panels of reflective material sent a kaleidoscope of images glinting in the air. Each showed the crux point of a new war being declared, a new atrocity being committed, a new act of treachery or manipulation that would see coiuntless lives changed for the worse.
As the ethereals gathered, joining hands in a great circle of supplicants around the towering edifice, the last of the crystal fell away to expose a vast abomination, blue and pink and burning with warp fire all at the same time, the flaming eye sockets and gibbering maw set into its chest recounting words of madness in a hundred thousand languages. The ethereals took up the chant, blending and
blurring into one another to become a set of reflections so fractal and complex that they showed a thousand warzones, a trillion deaths, all somehow forcing itself into Farsight’s consciousness at once.
Blink.
The galaxy screamed, and ripped along its length. The works of those long-fallen empires that had held back the dimension beyond reality had been purposefully shattered, hunted down and cast into the dust. The fabric of real space had weakened, thinned, and – like a dam broken apart by ceaseless impacts across its length – finally burst.
The terrifying truth of the hellish dimension was writ large, scarring the heavens with a lurid weal of purple, pink and blue. The discportal of Arthas Moloch was a single drop of poison in comparison to this ocean of toxic damnation, a rising tide of anarchy that would turn the history of the galaxy on its head.
A dread certainty slithered within Farsight’s mind, a serpent slick with blood wrapping itself around his frontal lobe. This was no threat, no awful spectre of that which might come to pass should the evils of the galaxy be allowed to triumph.
This was the truth, and it was inevitable.
The visions sped up, battering at his mind, becoming a blur of motion that never ended. He saw every star in the night sky going supernova in quick succession. The tiny suns winked out one after another until the inevitable heat death of the universe stole the skies entire. In their wake there was only a burning god and his hateful brothers in darkness, their insane laughter echoing across the lifeless void as they sought new realities to corrupt and despoil.
The terrors pouring into Farsight’s mind layered one atop the other, suffocating his consciousness. Blind with panic, he screamed within his battlesuit, palsied hands inadvertently driving the Coldstar in a tight spiral that saw it spin out of the sky and crash headlong into the cratered landscape beneath.
Then, at last, blissful darkness."
- Farsight: Empire of Lies

Очень неплохо, никогда бы это не начал читать, если бы на WC не было сказано о книге, что там будет Артас Молох.
Альфарий 26/08/20 Срд 14:50:06 942139147
"<Tightbeam commstream detection (0/419.h).>
<Servitor 56G/x attending (0/442.b). Telepath assistance declined.>
<Datastream reception only (0/491.g).>
<Channel open.>
++Enduring Blade? ++
[Received. Time reference 1632.17 (terracode), D. 5732341.M41.]
[Carrier ident. recognised. Local link established.]
[Identify.]
++Colony 4356/E, Dolumar IV. This is Governor Meyloch Severus.++
[Hold.]
[Vocal analysis confirmation.]
[State secure-channel code.]
++ I need to speak with the admiral.++
[State secure-channel code.]
++Who is this?++
[Servitor 56G/x (Rotho#2). State secure-channel code.]
++Oh, for throne’s sake…++
++Here. AGGE-2567-G.++
[Hold.]
[Secure-channel code verified.]
[State your business.]
++I need to speak with the admiral. Priority level alpha.++
[Requesting personnel.]
[Hold.]
[This is Ensign Kilson. The admiral’s busy – state your business.]
++It is essential that I speak with the admiral. Interrupt him, if need be.++
[I’m afrai–]
++Listen to me very carefully, ensign. You will tell the admiral that Governor Severus needs to speak with him urgentl–++
[But–]
++Quiet. If you do not, ensign, I will ensure that my acute displeasure, along with your name, is conveyed directly to the Officio Navis Nobilite. Is that clear?++
[…]
++Let me speak to the admiral. Now.++
[S-stand… stand-by.]
[…]
[…]
[…]
[Severus? What do you want?]
++Is that Admiral Constantine?++
[No. It’s Vandire himself, back from the dead. Of course it’s me.]
++So generous of you to bother.++
[Don’t waste my time, governor. I have a ship to run.]
++I need your help. My colony is under attack.++
[Emperor’s blood, man! You’ve got four warp-damned regiments down there! Plus the… special troops you requested last week.]
++They’re not enough. I’m facing an invasion.++
[Inva–? By who?]
++The tau. They’ve breached the treaty.++
[Terra’s Throne…]
++Indeed.++
++Admiral, I hardly need acquaint you with the seriousness of this situation… If my factories aren’t operating this subsector can consider itself unarmed.++
++There’s an enemy vessel in orbit. I’d appreciate your assistance.++
[We’re on our way.]
++‘We’?++
[You’re in luck, Severus.]
[The Enduring Blade just rendezvoused with the Fleet Ultima Primus. We’re a two-hour warp jump from the edge of your system.]
[The tau won’t know what hit them.]"
- Fire Warrior

"The complex shape caught at his eye and he found himself staring in fascination, trying to decipher the stylised effigy. It seemed to comprise a withered shape, desiccated and frail. He realised with a frown that it was a gue’la figure, almost corpselike in its aspect. Its great papery head – ringed by serried light rays and lightning bolts, hung in limp necrosis, sallow features wrinkled and bloodless. Around and within the skeletal shape was a stylised machine encrusted with yellow and gold mosaic tiles, a rambling arrangement of clustered cables and bound tubing, puncturing and entombing the body, surrounding it in a metallic embrace.
The cadaver’s eyes peered down into the candlelit chapel with a great, hollow sadness, filling the chamber with mournful tension.
Was this their god? he wondered. Was this their Great Emperor, stubbornly hoarding the faith of his teeming flock and preventing their rightful acquiescence to the Greater Good? A rotting, pestilent corpse ruling over his rotting, pestilent empire. Kais fought to contain his revulsion, regarding the statue blankly. They deserved each other.
He raised his rifle and sighted on the pale figure, its very existence a bitter slur upon the efficiency and purity of the tau’va. To even waste an energy bead upon it was damning in its display of his intemperance, but he felt somehow that in obliterating the icon he would be achieving something palpable.
But he couldn’t do it.
The crosshair wandered across the smooth carved lines, full of destructive promise, but every time his finger tightened over the rifle’s trigger, every time he imagined the fragmented pieces of alabaster spinning nebulously away, every time he moved his gaze anywhere near the pitiful shape, those ancient, aching eyes pinned him to his spot.
Somehow, without even bearing a trace of similarity, the abrasive stare of the withered god reminded him of his father, seeing into and through him, exposing his ugliest thoughts. He couldn’t destroy it. He couldn’t even look away from it."
- Fire Warrior
Альфарий 28/08/20 Птн 06:48:54 942435148
1104041cb367c55[...].jpg 44Кб, 500x472
500x472
А как же довка приколись, чуваки, по DoW оказывается настолку сделали! со своими хитами?

HM KIDS ниадобрили бы.

МИГ ВЕРНОСТИ ЛУЧШЕ ЖИЗНИ В БЕДНОСТИ

ЛУЧШЕ УМЕРЕТЬ ЗА ИМПЕРАТОРА, ЧЕМ ЖИТЬ ЗА ИМПЕРАТОРА
Альфарий 28/08/20 Птн 07:28:21 942438149
>>942435
Ну и к чему ты это высрал, дегенерат? Ты, видимо, промазал мимо своего петушиного угла, добавь букву n в конец адреса.
Альфарий 28/08/20 Птн 09:07:52 942447150
n.png 573Кб, 1280x976
1280x976
Альфарий 28/08/20 Птн 13:30:54 942484151
Альфарий 28/08/20 Птн 15:56:26 942513152
"Kais stepped into the vast chamber and choked. He felt like thick cords were wrapping around his chest and mind – constricting his breath and torturing his thoughts. His impressions of the pit floor came at him in a jumble, twisted by chaotic influence. He felt himself stagger.
Sludge.
Sunlight, weak and dying, filtering down from above.
Blood.
Walls of damp obsidian, spine-encrusted and laced with runes and sigils that flexed and coiled with a life of their own.
Shadows.
Four sub-chambers, carved gargoyle gods glaring from stonehewn walls above writhing altars.
Smoke.
The pillar of light; an energyspike that rippled up from a star at the base of the pit into the dizzying vortex heights above.
Evil.
And the gue’la governor. Walking on the air, eyes and mouth and ears burning with living fire, staring down at him with a twisted leer. The Mont’au devil overcame Kais utterly and said: We’re home.
‘It’s you…’ the human hissed, its voice a medley of screams and echoes and cobwebs, nonetheless contriving to sound annoyed. ‘I was expecting the Space Marine… You were always my… contingency plan…’
Kais levelled his gun, not listening. He gritted his teeth and dragged his hand onto the trigger, curled his finger around the familiar shape and–
And froze.
‘You can’t, little tau,’ the thing said, its laugh a dry rasp. ‘You’ve been prepared.’
‘What?’
‘You think that little whisper in your head is yourself? Your… mm… what did you call it? Your Mont’au. Your rage. Heh heh heh…’
‘What do y… I don’t…’
‘You’ve strayed away from your path, little tau. And I’ve led you.’
Kais sank to his knees, bile rising in his belly. It was too much.
‘I sensed you this morning, when you set down on this world. I’ve had millennia to prepare, little tau. Millennia of oozing myself into the minds of mortals. I’ve whispered and hissed into more brains than I can remember, through the years. I tasted your species this morning, like a fine wine, and found it wanting…’
‘Nnn…’
‘So disappointing, I thought. An incorruptible race. No psychic powers. No dark desires or secret horrors… Hmm… On that count, at least, I was wrong. You merely keep them well hidden…
‘But you… alone among thousands. I could taste you! Such bitterness! Such shame!
‘You’re strong, there’s no doubt about it. You’re skilled at your craft. You cut a bloody swathe to me like a knife through the warp, but not because you could…
‘Because I made you want to…
‘And now you seriously think you can cast off my gift and kill me? Little tau, you have a lot to learn.’
Kais retched on air, feeling his muscles going limp. ‘G-get… Get out of my head…’"
- Fire Warrior
Альфарий 28/08/20 Птн 16:12:54 942521153
"And it all came back to Kais.
(In the mundanity of reality, the Space Marine hit the wall and crumpled to the ground, flicked aside by a nonchalant swipe of one armoured gauntlet.)
He’d killed so much, this rotaa. He was a broken knife, hewing at flesh and sawing through bones. He’d faced more than any Fire Warrior should face in a lifetime.
(The daemonlord unfolded to its full height, wiry form clad now in colossal armour, articulating with the blade-edged rasp of metal on metal.)
He’d been lucky, there was no doubt of that. But there was skill there, too. A skill that would never flourish beneath the restrictions of the tau’va. A skill born in enjoyment and savagery: utterly alien and separate from the Greater Good, but able to serve it, from a distance, nonetheless.
(Its avian features twisted apart, horned and leering, eyes and beak and nostrils blazing with inner fire. It rolled its head loosely, spine-pillared shoulder-guards shrugging.)
He should have died a hundred times over, this rotaa. Was there a cost, he wondered? What price would he pay for such unnatural fortune?
(It was an armoured slaughterer, wings shedding the last of their coloured feathers to reveal the black-leather folds of batflesh beneath. It curled its vast knuckles, blood-patina’d chainmail wrapped and stapled to its very flesh, around an axe that dribbled red fluids, threw back its head, and roared.)
Everything balanced, in the end.
(It bled. It bled a sticky crimson carpet from every joint in its armour, from every chain mail link and every jagged connection of chains and spines and ancient skulls. It was a blood-monster. A gore-ogre. A butcher-giant.)
Equilibrium over excess.
(When it moved, striding forth and raising up that sickly slick blade, as big as Kais himself, the red mist of heat and vapour rising off its gory surfaces followed it like a shroud. A blood veil.)
Cheat death too often, and there’s always a cost.
Kais thought: I’ve paid the price. I’ve killed and killed and killed, and survived, and all it cost me–
Is my sanity.
The butcher daemon cocked its head at the tiny thing before it, stretched out a hand, and let its bloody aura, its dark mantle of shadow and gore, slip out of its fingers and into Kais’s mind. The Mont’au devil came slinking out of its mental shadows. Kais couldn’t resist it now. His consciousness rolled over, his rationality dissolved away into the bloody mire trickling through it, and he surrendered himself utterly, without regret or hope of salvation, to the rage.
His lips had parted before he even knew what he was saying. The air was rising in his lungs. His tongue formed the words without his bidding.
And all he could see in his mind was his father, staring down from his moral highground, spewing his expectations and judgement upon the youth before him.
Shas’la T’au Kais threw back his head, choked on bitterness, opened his mouth, and screamed: ‘BLOOD FOR THE BLOOD GOD!’"
- Fire Warrior

Дочитал книгу. Ебать тут все пиздолобые - мерисьюшники.
Альфарий 29/08/20 Суб 10:37:20 942649154
Другие, кто сражался с ним, называли его быстрым, даже за пределами скорости, характерной для трансчеловека. Впрочем, это не совсем соответствовало истине. Среди великих воинов встречались и те, кто был быстрее его: Джубал-хан, Сигизмунд, Люций, Севатар, даже глупец Локен. Дело было не в быстроте Абаддона, дело было в том, что он не думал о скорости, о парировании и ответном ударе, о нападении и защите. Жизнь или смерть не имели значения. Кровопролитие не имело значения. Его существование не имело значения. Значение имела только победа. Вот что делало его более быстрым и умелым. Вот что делало его смертью.
чёт в голос
Альфарий 05/09/20 Суб 10:05:12 944112155
Снаряды, длина которых равнялась росту легионеров, дюжинами загружались в высокие контейнеры, которые отправлялись вниз в отсеки с салазками. С дальней стороны подходили рельсы, которые...
Альфарий 06/09/20 Вск 08:51:06 944197156
"The dead explorers were human but they did not look like Imperial citizens. They wore elegant, tight-fitting enviro-suits, as gleaming and white as their tents. Even in death, it was clear that these people had been far healthier than the wretches who toiled in hives and void ships or marched in the endless legions of the Astra Militarum. They were tall and had long, straight backs and limbs. Their enviro-suits had obviously managed to work despite the Blackstone’s wishes, as they were all wearing clear, spherical helmets. They were also carrying weapons that looked as though they had been manufactured yesterday, rather than the battered, unreliable relic Raus was carrying.
He picked one of the guns up. An elegant, streamlined pistol that looked more like a piece of art than a weapon. He pointed it at one of the bodies and pulled the trigger.
There was no recoil or muzzle flash, but the corpse jolted and then dissolved, leaving just a vague outline of pale ash. The ratlings looked at each other, their eyes wide."
- Blackstone Fortress: Ascension
Альфарий 06/09/20 Вск 17:28:49 944220157
14766564968910.gif 1962Кб, 320x240
320x240
>>927839
>Жиллиман продолжал перекатываться.
Альфарий 07/09/20 Пнд 09:37:30 944344158
Битва давно закончилась, и враг уже был вне досягаемости нашего оружия, но большинство из нас так и не вернулось с Ургалльской низины. Даже те немногие, кому удалось вырваться, — даже они её не покинули. Они там до сих пор. Все мы там до сих пор — сражаемся за свою жизнь
Альфарий 08/09/20 Втр 00:25:05 944427159
>>944197
Что енто было - там дальше даются намеки? Нашли внутри жмуров эпохи DAoT или это свеженьские с какого хуманского мира, куда еще не пришел Империум?
Альфарий 08/09/20 Втр 01:31:35 944433160
>>944427
Дальше ратлинги телепортировали зоата, который начал разъебывать ядро чернокаменки.
Альфарий 08/09/20 Втр 10:51:14 944487161
>>867093 (OP)
Б-же Император, как же хочется...



> Я ухожу. Я не спрашиваю разрешения. Я сама себе разрешение. Его благодать наполняет меня, как и всегда, и я знаю, куда мне идти. Я почти никому не говорю. Никто не станет скучать по мне или беспокоиться, где я. Трудно скучать по тем, кого никогда не замечают. Никто не придёт в святилище спросить Кроле ни руками, ни ртом.

> Я говорю Афоне. Мои руки говорят ей. Она возглавит вместо меня Рапторскую Гвардию. Если я не сумею исполнить свой долг, или Его благодать не поддержит меня, она почти наверняка станет стражем-командующей после меня. Думаю, её удивляет мой уход. Я говорю, мои руки говорят, что это правильно. Не просто служить, а служить там, где в тебе больше всего нуждаются.

> Я не говорю ей остальное. Мои пальцы слишком неуклюжи, чтобы выразить мысль. Удовлетворение. Свершение. Что-то более сложное, чем холодный долг. Пустота во мне всегда жаждала этого. Это не тщеславие и не утомительное стремление встретить верную смерть. Нет ничего определённого. Могу ли я объяснить это самой себе? С трудом. Я могу это оправдать. Бесчестный Луперкаль заподозрит подвох, если порт не окажется должным образом защищён, и мой вид является частью этой защиты. И там будут демоны. И ещё я думаю, какая-то гордая часть меня думает, что это ещё не предрешено, независимо от сказанного Рогалом. Мы одерживали великие победы и с худшими шансами.

> Я одерживала великие победы.

> Это не тщеславие. Я в этом уверена. Если я паду, никто не вспомнит обо мне и не оплачет моё имя. Никто не сложит мифов. Моё имя не исчезнет, потому что его почти никогда и не было.

> Я смотрю на руки Афоны: Она должна собрать отряд и пойти со мной?

> Мои руки говорят нет: Мы не можем ослаблять основные силы. Позже они понадобятся Ему здесь.

> Тогда отделение?

> Мой мыслежесты становятся резче: Нет, мне пора вооружаться.

> Она помогает мне закрепить волосы и облачает в искусные доспехи, часть за частью, старый, медленный ритуал. Она вешает отливающий пустотой плащ на мои плечи и закрепляет его. Мы выбираем мои инструменты: Истина, конечно, она будет со мной до конца; Смертельная, аэльдарская сабля, второй клинок у меня за спиной; Ничейная рука, длинный кинжал на бедре; мой археотековый пистолет, с длинным стволом и богато украшенный, более древний, чем Империум, у него никогда не было имени, ибо он говорит сам за себя.

> Афона смотрит на меня и кивает. Я понимаю, что она действительно смотрит на меня. Видит меня. Это такая редкость. Один ноль на другой. Я никогда раньше не обращала внимания на форму её лица. Это видение огорчает. Я боюсь, что в этот момент она видит меня так хорошо, что может увидеть правду. Так сильно охраняемую тайну. Грядущую опасность. Невозможность. Моё эгоистичное желание сделать то, что никто другой не сможет.

> Если она и видит, то не говорит об этом. Она встряхивает складки моего плаща, разглаживает его на плече.

> Потом она обнимает меня. Я не знаю, что делать. Никто из нас не нуждается в этом. Контакт с другим. Связь. Мы все так привыкли чувствовать себя одинокими. Я держу её. Наши объятия крепкие, как у испуганных детей. Они длятся, пожалуй, десять секунд. Это самое интимное переживание в моей жизни.

> Она отступила.

> Её руки говорят: возвращайтесь.

> Я отвечаю: вернусь.

> Я иду по тёмным залам. Мои ноги не издают ни звука. Во мраке древние статуи обращают на меня не больше внимания, чем любое живое существо когда-либо обращало на меня внимания. Высокие оуслитовые стены, монолитные, они кажутся такими вечными. Я протягиваю руку и касаюсь одного холодного камня, прижимаю ладонь. Это место не падёт. Мои пальцы клянутся.

> В посадочных доках тихо. Я послала сообщение на орскоде, приказав сервиторам подготовить для меня “Талион”. Корабль ждёт на платформе, лежит в темноте, его борта гладко-серые, створки носа отодвинуты, чтобы открыть вход в круглый раздвижной люк. Сервиторы отсоединяют кабели питания и закрывают контейнеры с боеприпасами, перемещая их обратно в ниши корпуса. Они меня не замечают.

> И тут я замечаю Цутому. Он сидит на краю платформы.

> Я подхожу к нему. Он реагирует только когда я оказываюсь очень близко, с опозданием увидев тень, которую он так долго высматривал.

> Почему вы здесь, префект? спрашивают мои руки.

> – Я вынужден, – отвечает он. – Думаю, как и вы. Мы оба причастны к одной и той же печальной тайне.

> Я нахожу забавным, что, несмотря на то, что он смотрит на меня, он, даже он, едва может держать меня в фокусе.

> Мы оба присутствовали, соглашаются мои руки.

> – Значит, вы понимаете, – говорит он.

> Вы были просто часовым у двери, замечаю я.

> – А вы были просто завесой, но мы оба всё равно были там.

> Я понимаю. Легио Кустодес не создавались кровавыми воинами, подобным прекрасным Легионес Астартес. Они – сложные и индивидуальные выражения Его воли, они – продолжение Его благодати. Именно поэтому они так часто действуют в одиночку, автономно, направляясь именно туда, где они больше всего нужны.

> Туда, где Он хочет, чтобы они были.

> Точно так же как мои искалеченные руки – инструменты, которыми я пользуюсь, чтобы говорить, они – пальцы, которые Он использует для общения. Цутому не был префектом у двери в тот день по случайному совпадению. Судьба поставила его так, чтобы он мог слушать, как слушала и я.

> – С тех пор я много думал об этом, – говорит он. – Сформировалась определённость…

> Побуждение? заканчивают мои руки.

> – Да.

> Он, конечно, следил за доковыми станциями. Он видел мою команду на орскоде. Похоже, мы пойдём вместе.

> Я захожу на борт. Он не следует за мной. Он потерял меня из виду. Я оглядываюсь и громко щёлкаю пальцами.

> Тогда идёмте, говорят мои руки.

> Он кивает, берёт шлем и кастелянский топор и поднимается по трапу следом за мной.
Альфарий 08/09/20 Втр 10:52:13 944488162
>>944487
Неужели я о многом прошу?
Альфарий 08/09/20 Втр 23:33:44 944573163
«ГРОБОКОПАТЕЛИ» ЛУРЕНЦА (Lurenz’s Gravediggers) Альфарий 09/09/20 Срд 09:42:39 944610164
image.png 875Кб, 792x382
792x382
image.png 1306Кб, 719x593
719x593
image.png 455Кб, 644x248
644x248
image.png 2950Кб, 1350x900
1350x900


Источник: White Dwarf #241 (US #240)
Статья: Glorious Battle of the Imperial Guard – Part 2
Автор: Гэв Торп (Gav Thorpe)

1. Обыкновенная талларнская рота, и не обязательно разведывательная. Если представить разведроту "Гробокопателей", то БМП должны быть без броневых листов.
2. Типичная атака эльдар при поддержке "волнового змея" на позиции талларнцев из кодекса-дополнения Craftworld Eldar третьей редакции.
3. Атака талларнцев на лагерь эльдар, прямиком из статьи в журнале White Dwarf #241 (US #240). Можно увидеть два "сокола" и один "волновый змей", мирно спящих во время нападения.
4. Так выглядел сверхтяжелый гравитанк "Скорпион" во времена третьей редакции. По бэку из Imperial Armour, танк, несмотря на свои габариты, унаследовал тонкое, но крепкое бронирование эльдарских основных танков.

ТАЛЛАРНСКИЕ ПУСТЫННЫЕ НАЛЕТЧИКИ

Талларнцы известны как эксперты выживания из сравнительно адского мира загрязненных и захламленных пустынь своей планеты. Они специализируются на дальнобойных патрулях и натисках во вражеские тылы, чему способствует возможность сохранять в дикой местности свою боеспособность без пополнения запасов на недели.

«ГРОБОКОПАТЕЛИ» ЛУРЕНЦА
(Lurenz’s Gravediggers)

Для полка Талларна не является чем-то заурядным иметь наряду с пехотными, артиллерийскими и бронетанковыми ротами по одной или более патрульной роте (которые иногда называются разведывательной или дальнобойной). Одна из таких специальных рот была сформирована капитаном Луренцем из Талларной XVI роты, во время сражений с эльдар на планете Холон Прайм в 762-765.M35 годах. Укомплектованные медленной и громозкой техникой, талларнские роты с трудом противостояли скорости и тактической свободе пришельцев тогда. А когда войска собирались давать ответный бой эльдар, то прибывали уже слишком поздно. Поэтому Луренц взял бронетанковые отряды кулака из четырех разных рот и просил техножрецов снять с их химер всю броню. Решение капитана дало его рейдерам машины, которые могли быстро передвигаться по пескам дюны (ведь остальная техника зачастую застревала в их зыбучих песках), которая однако сохраняла можно вооружение. Многие офицеры потешались над планом Луренца и даже называли получившееся подразделение «гробокопателями», из-за скелетообразного внешнего вида бронетехники. Сам капитан не возражал такой насмешке, в конце концов, и заявил, что закопанными в песках окажутся только эльдар.

Первым крещением затеи Луренца огнем было нападение на эльдарские позиции за множеством льё от талларнских оборонительных «коробочек» (обычно пустыня дает мало возможностей для укрытий, и поэтому XVI полк укреплялась такими «коробочками», с дополнительными средствами защиты как колючая проволока, траншеи и бункеры). Луренц и его подчиненные, дождавшись заката, ринулись к позициям, по обходному маршруту. Их точка назначения – каменистая долина, на которых орбитальные корабельные авгуры засекли тепло, доносившееся из несколько эльдарских единиц техники. Как только цель становилась ближе, «гробокопатели» через импровизацию приглушали двигатели своих «химер», насколько это было возможно. С восточного хребта Луренц рад был увидеть маячившую издалека пол дюжину танков эльдар, включая два сверхтяжелых танка «Скорпион». Во главе своего капитана на полугусеничной штабной машине, «гробокопатели» наступали на позиции со склона. Осталось только около двухсот ярдов (~183 м) от часовых эльдар, как только тревога была поднята. Луренц отдал приказ наступать на полной скорости, и «химеры», заревевшие на всю мощь, помчались по открытой земле, благодаря облегченной массе и не только. Огни мультилазеров и тяжелых болтеров рассекали воздух, и, прежде чем «гробокопатели» подошли ближе, уже три танка эльдар были объяты пламенем и густым черным дымом. Вышедшие из своих бронемашин талларнцы устанавливали на оставшихся танках мельта-бомбы и подрывали. Но чем дальше между гравитационной техникой шли, в этот же момент один выживший «скорпион» вдруг восстал и оторвался от земли.

Вооруженный массивными пульсарами, сверхтяжелый танк эльдар открыл огонь по талланцам. Его лазерные энергетические разряды срывали твердую поверхность кратеров, обращая в песок. У Луренца был шанс, и поэтому он залез в штабной автомобиль и приказал водителю заехать под танк «Скорпион». После того они исчезли под днищем колоссальной военной машины, можно было увидеть продолжительную серию вспышек, создаваемую очередью из смонтировнного тяжелого болтера на полугусеничной машине. Со странной неторопливостью, «скорпиона» начинало клонить к одному бока – все из-за выведенного из строя антиграва на одной стороне. Как только танк с грохотом упал в песок, из-за распространявшегося дыма и пыли выходили Луренц с водителем. С выполненным заданием, «гробокопатели» отправились по своим «химерам» и уходили назад, с потерей лишь четырех человек.

Продолжительная серия атак Луренца серьезно подрывала войска эльдар, заставляя держать свои подразделения в резерве, лишь бы отразить буйственные патрули «гробокопателей». Так они лишались сил, критических важных для ведущих наступательных сражений, и в конце концов, многочисленные войска талларнцев одержали решительную победу. И с той самой битвы за Холон Прайм, 1-я патрульная рота Талларнского XVI рота стала известна как «Гробокопатели».
Альфарий 18/09/20 Птн 10:32:01 945925165
"For In all the long months of fighting, Triplex had not been idle, its vast manufactoria churned out a near endless stream of war machines and munitions, some sent straight into conflict and the greater portion set aside as tribute for the Warmaster. Entire cohorts of automata marched from the factories, the skeletons of new Titans were raised in the great halls of the forges of Phall and Galatia as the riches of Thramas poured into Triplex, wealth so vast that even the archmagi of the Mechanicum struggled to tabulate its worth. Ships flying the colours of the Warmaster, the baleful eye of Horus, thronged into the system to transport the newly-forged hordes to war in Thramas or far off to the frontlines of the Horus Heresy at Paramar and Beta-Garmon. With so many ships moving between the main forges and the various Mandeville points at the edge of the system, it is little wonder that the arrival of a new formation went unnoticed by the Mechanicum sentinel barges. These new arrivals were no bulk haulers or even the sleek and gruesomely adorned ships of the Night Lords, but a type of vessel all but extinct in the Imperium. These were relics of a forgotten age, ancient warships whose design dated back to the Golden Age of Mankind, garbed all in sable black and each bearing a single device: a winged sword."
- Crusade
Альфарий 18/09/20 Птн 10:36:47 945926166
"The first of the Triplex defence barges to respond was annihilated before it could even issue a warning, a barrage of lance beams striking it from a range far beyond that which standard Imperial technology could reach. As if at a prearranged signal, the black-clad flotilla systematically reduced every ship within their astounding weapons’ range to broken hulks and drifting wreckage. They struck at the Mechanicum’s defence craft and transport ships alike and made no attempt to parley or issue warnings or demands. Every craft that bore the Eye of Horus in their path burned, those that attempted to fight fared no better than those that fled, save that their deaths found them faster. A single squadron of Night Lords heavy cruisers and frigates engaged the foe at extreme range, the Legiones Astartes craft managing at last to provide some real resistance to the newcomers, but even these formidable ships found themselves hard pressed in battle. Though almost equal in number to the black craft, the Night Lords attacked with uncharacteristic hesitancy, for unlike the Mechanicum craft they recognised the subtle heraldry of these ships. This was a small fragment of the First Legion - a single squadron of the relic cruisers gifted them by the Emperor Himself - moreover, it was a harbinger of something far more terrible. The Warmaster had plotted to send the First Legion far from his rebellion, all to have one warrior lost in the dark places o f the galaxy while he stole the Emperor’s throne, and now it seemed that the one man that Horus did not want to face had returned. The Lion had entered the war, and worse yet, the stoic Lord of Caliban had been driven to anger by the actions of his brother.
Within the space of a few silent moments the lead Night Lords cruiser, the Shadow of Justice, was raked with pinpoint lance fire and crippled, left alive but unable to fend off the squadrons of Dreadclaw boarding craft that set upon it. Rather than attempt to save their stricken brother, the other cruisers abandoned the fight, trading valour for pragmatism and withdrawing so that they might fight again. Aboard the Shadow of Justice, th e survivors o f the N ig h t Lords crew braced themselves for their final battle, hoping perhaps to escape the inevitable fate that loomed over them, but the warriors that emerged from the boarding craft offered them no honourable death. Bearing the hourglass emblem of the Dreadwing, they seized key junctions and bulkheads before flo od in g entire section s o f th e craft w ith phosphex and bio-phages, slaughtering most of the Night Lords without even raising a blade. Only the bridge was spared annihilation, left isolated as the screams and gurgles of the dying echoed throughout the ship, and then once all had become silent, the Lion himself smashed aside the reinforced and shielded entry portal. Gunfire and blades struck the battered armour of the Primarch o f th e First L e g io n to little avail, its battle- tested surface proof against such paltry attacks, and the Lion cleared the chaff from his path with a few mighty sweeps of the Lion Sword. The praetor-commander of the Shadow of Justice lunged from concealment, having sacrificed his kin in exchange for a single strike at the Primarch’s back, only to find himself caught in the vice-like grip of the Lion. His dying stroke foiled with casual indifference, the Night Lords praetor spat his curses at the Lion and prepared for his death, but this was not to be his end, and before dragging his reluctant guest to the depths of the Invincible Reason, the Lion spoke: “I was content in the dark places of the galaxy, content to kill in the name of empire and be forgotten. But you have summoned me back with your pitiful flailings at rebellion, for you have endangered the empire my toil has built and for that there is a price to be paid. First we shall speak of my brothers, Curze and Homs, and then you shall leam what terror truly means for the brief remnants of your existence.”"
- Crusade
Альфарий 18/09/20 Птн 10:40:51 945927167
"The Dark Angels flotilla, which numbered 18 capital class ships and no more than ioo frigates and lesser combat craft, took up station in the outer system as the lords of Triplex gathered all their might in orbit of Galatia, the closest of its remaining two intact Forge Worlds. More than ioo bulky Mechanicum gunships and defence barges, the remains of the Night Lords squadron and even those vessels still fresh from the great orbital shipyards of Galatia assembled but, still uncertain in the face of the might of the Dark Angels, did not immediately fall upon the smaller fleet. This was to be their undoing, for as the interrogator adepts of the Fire wing wrung secrets from the mind of the captured Night Lords praetor, more of the Dark Angels responded to the summons from their lord. As though called forth from the blackest depths of space, warp apertures formed across the system and disgorged dozens of cruisers and other black-clad capital ships, for the fleet of the First Legion far exceeded in number many of their brethren and had now been brought to bear on Triplex en-masse by command of the Lion. It was to be an object lesson, not of fear of what might happen should the foe resist, as the Night Lords had attempted to teach Thramas,but of the certainty of destruction for those who dared oppose the Lion. The black-clad squadrons of the First fell upon the mighty fleet of Triplex and its allies as they huddled within the protective constellations of kill-sats, gun platforms and vast shipyards in orbit of Galatia and tore them to pieces.
It could not be called a battle. Striking from every vector nearly ioo First Legion capital ships fell upon the Traitor fleet, their relic weapons clawing the foe from the sky with terrifying efficiency. Outnumbered a paltry two-to-one, the Dark Angels eschewed any pretence of complex strategy and simply battered aside the lesser ships that opposed them, leaving a dense field of spinning debris in orbit to pour down upon Galatia like a rain of fire. As the Mechanicum gun-barges erupted in flames about them, the Night Lords squadron abandoned the defence and mounted a concerted assault on the Dark Angels battleship Undying Will and, in a ferocious exchange of fire, managed to cripple it with only the loss of two of their own. Having forced an opening in the encircling Dark Angels armada, the Night Lords, fighting with the ferocity of the doomed, tore free of the First Legion fleet, and the surviving three cruisers and their escorts disappeared into the dubious safety of the Warp. Those Mechanicum barges that remained died in defence of their forge, each continuing to fire even as the Dark Angels cut them to pieces, the servitor crews working to maintain the barrage even as they burned. Despite this enforced bravery, they could not stay the hand of death that hung over them, and within the space of a few short hours the Dark Angels had full control of the orbit of Galatia.
The destruction of their fleet did not lessen the resolve of the Magi of Triplex Galatia, the cold logic of the followers of the tech-cult having no place for fear or despair. They set their formidable surface defences and prepared to repel a planetary landing, assuming that no attacker would dare threaten the vast factories of their forge-fanes with an indiscriminate orbital bombardment and that they could hold the Dark Angels at bay until reinforcements from Phall or out-system arrived to lift the siege. However, the Dark Angels did not intend either a lengthy siege or conventional
assault, instead assembling the massed ranks of the Death wing to render a quick end to the fighting. Having sworn their oaths before the Lion himself, the Deathwing launched themselves into the heart of Galatia’s main forge-fane, loosed from the orbiting cruisers as a storm of drop pods and landing craft thick enough to leave Galatia in shadow as they fell. Dozens of the packed pods were incinerated by the fire of volkite defence guns and the screaming beams of photon cannon, with hundreds of Deathwing veterans disgorged from the flaming wreckage as broken corpses, but many more reached the surface intact and stormed into the fray. The pride of the Deathwing met the Galatian Thallax cohorts and tech-thrall custodian regiments in the tangled metal canyons of the forge halls, Calibanite blades pitted against the arcane technology of the Mechanicum in a battle that raged for much of the first day of the conflict. True to their oaths, the Death wing cleared and held a beachhead within the forge halls, spending their lives to secure a safe landing site for the warriors that followed in their wake."
- Crusade

"The second wave of the Dark Angels assault was led by the initiates of the Dread wing and the Eskaton Marduk Sedras in the ceremonial Terminator plate of the Order of the Shattered Sceptre, a warrior that had overseen the death of worlds beyond count in the name of the Emperor and their Primarch. Plasma flame scoured clean the ancient forge-fanes of Galatia, the Interemptors and Terminator-armoured Naufragia leaving no stone upon stone as they advanced, a desecration intended to draw out the Mechanicum and force them to commit the bulk of their forces into battle or face the slow annihilation of their sacred halls. Their plan would prove even more successful than they had hoped, though perhaps more than even the First Legion had been prepared for. Galatia, and its greater sibling Phall, had long experimented with forbidden technologies and dark theorem, subverting the rule of Mars to increase their own power unnoticed at the very edge of the Imperium, and now at the brink of destruction they unleashed that power openly. Towering automata of unknown design punched holes in reality with arcane beam weapons and unleashed raw warp energy upon the Dark Angels, while Harpax artificia swarmed in the sky above them, their intelligence growing with their numbers as they tore into the Space Marines below, forcing the Dark Angels to halt their advance and fortify the positions they had claimed. With automata forged by the twisted and forbidden technologies mastered by the fallen magi of Galatia rampaging through the landing zone and the Dreadwing hard pressed to hold them in check and their heavy armour neutered by the cybertheurgic arts of the tech-magi, Lion El’Jonson invoked the ancient Ikaros Contingency and instructed the Masters of the Armoury to wake the Excindio that slumbered in the deepest stasis vaults of the Invincible Reason.
Those Dark Angels still fighting on the surface withdrew to carefully prepared and fortified positions as the Invincible Reason detached a section of its lower hull, casting it into the churning atmosphere of Galatia like a crude drop pod where it blazed briefly in the grip of gravity before punching into the towering spires and halls around the Dark Angels’ landing zone. The ruined slab of starship, embedded in the rubble of Galatia’s once proud central fane, hinged and opened, revealing an interior studded with the telltale form of stasis projectors and power field generators, all rendered non-functional by the catastrophic impact and released its cargo. That cargo was truly terrible, 12 nightmares torn from the pages of history and the darkest horrors of Old Night on Terra, immense inhuman forms of sculpted ceramite and steel adorned with weapons long forbidden by edict of the Emperor Himself. These were the Excindio, the last of the silica anima that had once been the plague of the Golden Age of Mankind, mutilated and bound to serve the Lion should the Mechanicum be so foolish as to go to war with the Imperium. Their neural cores immune to the crude cybertheurgy of the Mechanicum, the Excindio tore into the creations of the fallen magi that would come to be known as the Dark Mechanicum, the forbidden arts that had forged them in aeons now long lost far superior to the stumbling efforts of Galatia’s nascent cult. Into that hellish battlefield of screeching automata and whirling metal monsters strode the Lion, the one creature that even the Excindio, whose hatred for all organic life knew no bounds, refused to oppose, seeking the head of the serpent, the commander of Galatia’s forces."
- Crusade
Альфарий 18/09/20 Птн 10:45:24 945928168
"Instead, as the nightmares he had unleashed hunted and killed as once they had done, the Lion faced the greatest of the fallen magi’s creations as it stood warden over the sealed salvation-vaults of the Galatian archmagi.
A huge multi-legged construct of brass and steel loomed over the Primarch, its tail primed with arcane weapons and scythe- bladed claws reaching for the lord of Caliban, a monster greater even than the beasts of that distant world. There are few tales of what would follow, for on this battlefield no mortal human could survive, it was the haunt of demons and gods alone. What is known is that when the Dark Angels returned to the field of battle as the sun grew dim and night fell on Galatia, Lion El’Jonson stood alone amongst a field of metal corpses and the dormant shells of the surviving seven Excindio, whose limited power reserves had run dry and plunged them back into a state of torpor. The deep salvation-vaults were unearthed by the Dreadwing and Eskaton Sardas himself oversaw the purging of those chambers with phosphex, slaughtering the surviving members of the Galatian leadership, and then proceeding to set magna charges throughout the forge halls and manufactoria. Over the course of the next few weeks, the Dark Angels systematically culled any surviving automata or Tech-Priests and destroyed all trace of the forbidden technology that had been unleashed against them. Only the orbital shipyards were left intact, that they might serve the Imperium in its war and aid in the repairs the Dark Angels fleet had incurred in seizing Galatia.
Once they had completed the final destruction of that world, leaving nothing but ruin and rubble, the Lion turned his gaze to Phall, the largest of the three Forge Worlds of Triplex and now the only one that remained intact. Phall had gathered about it all of the military force that remained in the system, a significant fleet and potent army stood ready to defend the world, though still no greater than the force that had been obliterated in orbit of Galatia. The slow destruction of Galatia had left the magi of Phall much time to consider the perils of their situation, with some choosing to gather their apprentices and chattels before fleeing the system, while others refused to leave the planet. When the Dark Angels left Galatia and approached Phall they did so in attack formation, fully expecting to find a world set in arms against them. However, the fighting on Phall, though brutal, was concluded long before their arrival as the more orthodox of the remaining magi put their renegade brethren to the sword and offered the Lion their unconditional surrender. The servants of the Omnissiah saw value only in their survival, and that seemed better assured by the sacrifice of the few rather than in stubborn defiance. Likewise, the Lion prized pragmatism over petty vengeance and knew well the value of a Forge World like Phall to the Imperium and to any campaign that would have to be fought in the Thramas sector. So he chose to accept their surrender, taking from Phall any and all remnants of the dark research of those that had been purged for his own and placing Eskaton Sardas and a garrison of the fearsome Dreadwing warriors that had brought proud Galatia to ruin to administer the world in his name and to feed the hunger of his Legion as it prosecuted a new kind of war in the Emperor’s name."
- Crusade
Альфарий 18/09/20 Птн 16:42:18 945952169
"Stark and uncompromising, the Dark Angels were the first of the Emperor’s Legions and the truest to the mould from which the Legiones Astartes had been struck They were killers of the purest and most refined kind, for whom there could be no other destiny but a lifetime of war and death in the name of the Imperium and Mankind They did not build empires, made no attempt to master the ways of peace or the subtle skills of the artist, craftsman or diplomat They offered no excuses for their nature and made no compromises in the pursuit of their assigned duty, shirking neither the price they paid in blood nor the price paid in infamy and solitude. Their greatest battles are to be found in no catalogue of Compliance or roll of honour, no scholars or poets sing of these glories or remember those fallen in their prosecution, for they were fought against foes so monstrous that it was deemed necessary that all mention of them be erased from history. Such was the nature of their service, not only to be prosecutors of the Great Crusade, but also to serve as the Imperium’s most potent bulwark against the unknown terrors that lurked in the dark between the stars."
- Crusade
Альфарий 20/09/20 Вск 13:06:10 946172170
Альфарий 20/09/20 Вск 15:52:03 946186171
"There, amid the vast muster that took place around the shipyards of Saturn, the fleet granted to the First Legion stood out among the newly-built Saturnine pattern vessels and the ancient ships re-awakened from the macro-vaults of Mars, for the First Legion were granted the honour of a tithe of those few remaining Terran vessels. These ancient craft almost all dated back to the years before Old Night, relics of forgotten technologies and lost aspirations of grandeur. Among them were to be found massive Gloriana class battleships, Promethean class cruisers clad in dense layers of void shields and weapon-studded Tiamat class destroyers, all far surpassing more modern designs in potency and made available to few other than the Emperor’s own guards. To each of His other Legions He bequeathed but a handful of such ships, while to the First Legion He granted a fleet.
This gift was not a simple reward for the heroics they had displayed in the fighting on Old Earth and beyond, but rather a necessary tool for those actions yet to come. For as the armies of the Emperor set forth on the Great Crusade and pushed beyond the edges of those few star charts that had survived Old Night, they encountered such terrors that the battles on Terra were made to seem inconsequential by comparison.
In these dark places among the stars, the First Legion would find the reason for their reward, for in order to fight the monsters the Emperor had foreseen in His path, they would need monstrous weapons. Alone among the Legiones Astartes, they would make common use of the forbidden weaponry of Old Night, of gene-phage and rad wave, employed to wipe clean the nests of those enemies deemed too terrible to be faced in open battle. The First Legion were the fulcrum of the Emperor’s wrath, the agency of His hate, for they brought not simple destruction but the all-encompassing oblivion of utter annihilation. They were the Angels of Death, a title that would one day encompass all of the Emperor’s Space Marines but, in those brutal days of conquest and blood, it was theirs alone.
Even as other Legions fought to bring those human colonies discovered by the Expeditionary fleets to Compliance, the First Legion fought to hold back the hate of a galaxy filled with terrors. They took
war to the dens of monsters and legends without fear or hesitation, shattering the hold of nightmares on the future of Mankind; though only in the most secure vaults of the Imperial Archives do any records of these battles remain. They speak of Behtelgen IV, where the 3rd Chapter, formed mainly of warriors from the Hosts of Stone and Iron, assaulted a world whose mountains and crust had been hollowed out to form a fortress for a swarm-creature of protoplasmic and hyper-acidic slime, the nucleus of an infection that had spread through the void to infest a dozen worlds and seen millions rendered into little more than a nutrient slurry for the beasts. Scattered picts show the shattered husks of the once verdant worlds of the Osiryne Cluster where the First Legion’s 19th Expeditionary Fleet engaged a vast, sentient planet-killer - a technological abomination spawned by some long-forgotten empire and left to wreak havoc upon an uncaring universe - the records of the battle itself sealed by Grandmaster Thrane. These horrors, and a thousand more, were exterminated by the warriors of the First Legion, and all trace of the campaigns erased from records to protect the sanity of those unprepared for the raw mindless hate of the universe laid bare."
- Crusade
>>946172
https://dropmefiles.com/OGVse
Альфарий 29/09/20 Втр 03:14:33 946977172
Один из гретчинов Понтореза забрался на верхушку тотемного шеста и осмотрел окрестности.

— Хазяин Понторез! — крикнул он Гоффам. — На холм лезут парни Мертвочерепов!

— От щас вы и атхватите! — крикнул Боград, когда послышался топот орочьих сапог по склону.

— Впирёд, парни! — проорал Наззгронд, махнув Гоффам лапой. Исполнительный Бадбак рванул вперёд, поскользнулся на брошенном посередь дороги пустом магазине и рыбкой навернулся в выгребную яму, заляпав орков вонючим говном. Гретчины Мертвочерепов чуть не лопнули со смеху и зааплодировали.

— Фууу… — просипел Понторез, вытирая говно с глаз и плаща. — Астарожней лапами маши, Наззгронд, Бадбак приказы испалняет очень точна. Ты павидёшь часть парней вон там, а я часть вон тут, нападём с абеих старон разам.

Наззгронд направился налево, а Понторез направо, парни же остались в непонятках перед ямой, глядя влево-вправо и пытаясь решить, за кем бежать.

— Эй! — крикнул Понторез. — Суда!

Сбросив с плеч ужасное бремя принятия решений, парни почесали за Понторезом.

— За мной, парни! — Наззгронд обогнул яму и направился прямиком в тыл гретчинам Мертвочерепов, собравшимся у краденого багги. В предвкушении битвы он не заметил, что за ним никто не побежал.

Оббегая яму справа, Понторез с парнями врезались в шоблу подкрепления Мертвочерепов, собранную у подножия холма Тормозом и Нюхачом. Гоффы бежали, опустив головы, и поэтому выжали из атаки максимум, отбросив Мертвочерепов рогатыми шлемами. К сожалению, многие из них по инерции прорвались сквозь ряды Мертвочерепов и скатились по склону прежде, чем смогли остановиться. Не намереваясь упускать момент, Мертвочерепа скатились вслед за ними и напрыгнули на Гоффов, молотя их кулаками.

Наззгронд остановился перед багги, развернулся, чтобы подбодрить парней, и с удивлением обнаружил исключительно пыхтящего, но всё ещё несущего знамя Зубоскала, и с полдюжины других гретчинов, претендовавших на роль орочьих парней.
Альфарий 29/09/20 Втр 07:32:05 946989173
На рассвете, из сиреневых сумерек прибыл эскорт, чтобы забрать Грамматикуса к точке высадки. Он уже давно был готов и провел последний час укладывая в сумку вещи. Джон сказал эскорту
подождать, пока он допьет кофеин и доест то, что осталось со вчерашней ночи. Она удивила его, проснувшись.
— Ты собирался уйти не попрощавшись?
— Нет — солгал он.
— Хорошо.
Рахсана убрала с лица волосы и посмотрела на Грамматикуса.
— Ты не очень-то похож на местного, — заметила она.
— Этим вопросом я займусь позже.
— Ну что ж, тогда пока. Император защитит.
— Будем надеяться.
Альфарий 10/10/20 Суб 09:44:26 948205174
- Никто не свободен от времени, - ответил Император. - Даже я. Как бы долго я ни жил. Ирония судьбы заключается в том, что единственное, чего мне не хватает, - это времени. - Император нахмурился. - Его никогда не хватает.
- Это сон внутри сна. Сон, который помнят, или это действительно произошло?
Император рассмеялся. Это был такой же ужасный звук, как и грохот лавин, обрушивающихся с горных склонов.
- Есть ли разница между этими утверждениями?
- Ты всегда такой удручающе нудный? - спросил Коул. - Потому что, честно говоря, это немного разочаровывает.
Император вновь рассмеялся, на этот раз с неподдельным весельем.
- Ты мне нравишься, Велизарий, хотя многие тебя недолюбливают. Но это не твоя обязанность - быть популярным, это важно. Каждый сон - это отдельная реальность. Знай, Велизарий Коул, ты мне ещё понадобишься. Ты будешь думать, что предал меня. В конце-концов, ты этого не сделаешь.
- О чем ты говоришь? Ты - Омниссия! Я никогда не предам тебя.
- Так и будет, - печально произнес Император. - Ты будешь совершенно прав. И так оно и будет.
Альфарий 10/10/20 Суб 17:28:38 948312175
Альфарий 10/10/20 Суб 17:43:04 948315176
>>948312
Гай Хейли, "Велизарий Коул. Величайший труд."
Альфарий 10/10/20 Суб 18:18:48 948318177
>>948315
Все еще продолжаю охуевать от моржепидоров. Это надо же так обосрать название книги.
Альфарий 10/10/20 Суб 19:30:59 948325178
>>948318
Да и пофиг, название не главное. Вон, Фехервари совершенно не умеет в названия своих книг, но любим не за это.
Альфарий 10/10/20 Суб 19:59:22 948333179
>>948325
Высеры петьки вари любить и не за что.
Альфарий 10/10/20 Суб 20:05:57 948335180
>>948333
Вкусовщина, десу.
Альфарий 07/11/20 Суб 06:56:38 950639181
"Lukas laughed and the others joined in. Soon the mjod was flowing nicely, and their tongues had been loosened enough to talk. Lukas started things off with an only somewhat exaggerated story about the time he had tricked Berek Thunderfist into eating wolf dung. The others howled their laughter, and he sat back, allowing someone else a turn."
- Lukas the Trickster
Альфарий 07/11/20 Суб 07:05:57 950640182
"From where he crouched, half sunk in the snow, Kadir listened silently as the woman spoke. Her words came in a rush, one tumbling over the next. He could smell her fear, sharp and sour. He studied her. She wasn’t some milk-pale daughter of the southern sea, but a woman of the taiga – raw-boned, with skin burned brown by the intemperate weather. Her hair, raggedly shorn, was as red as Lukas’ own. And her eyes were a dark amber, like dollops of melted gold.
And there was something in her face – a certain leanness, not the result of privation. He glanced at Lukas and saw a similar leanness there. He restrained a grin of understanding. Of course. He wondered how many generations had passed since Lukas had last visited the Jahtvians for longer than it took to drop off a deer."
- Lukas the Trickster
Альфарий 07/11/20 Суб 07:47:50 950641183
"Kas’queil heard a growl from close by, and sought its source. He squinted, trying to make it out, but he couldn’t see more than a vague shape. Its form blurred and wavered like a mirage, there one moment and gone the next. He bit back a curse and fired again, this time at one of his own warriors, who had begun to edge away from the onrushing herd. ‘Hold your positions. Are you slaves, to run from mere beasts?’
A moment later, the elk were charging past. The ice bucked and twisted beneath him as the great beasts surged around him. He lost sight of his warriors as well as the fleeing mon-keigh. The world condensed to heaving russet walls and bugling cries. He twitched aside to avoid being buffeted by the creatures.
He caught sight of one of his warriors through the wall of charging beasts. The warrior raised a splinter pistol as if to shoot something, but a moment later, he was gone. Vanished. Kas’queil blinked. Through the omnipresent rumble of the stampede, he heard the crackle of splinter fire and screams. He felt a chill as he realised that the screams were not those of elk, or even mon-keigh.
Out of the corner of his eye he caught a glimpse of slate grey. He turned, and was nearly knocked from his feet by an elk. Snarling in frustration, he fired, knocking the beast prone. As it kicked out the last dregs of life, the rest of the herd gave it and him a wide berth. Momentarily free of the press, he searched the ice for any sign of what had started the stampede. A clammy mist rose from the crushed surface, obscuring almost everything. Then there was a crunch.
He whirled, blast-pistol raised. The air twisted. Something was there, but he couldn’t see it clearly. It gave a snarling laugh. He fired, again and again, desperate to hit it, whatever it was. It sped towards him, only revealing itself at the last moment. A grinning, weather-beaten face, a mane the colour of blood and eyes a gleaming yellow.
Startled as he was, Kas’queil had not reached the heights of his infamy by being slow on the draw. He fired again, knowing his opponent would dart aside. He reached for the hilt of his blade, ready to bury it in his attacker’s heart when he drew close. Instead, the hulking brute vanished into the herd of elk. A wave of fury washed over him, and he began to fire in a frenzy. Elk died, but their piteous cries only stoked his rage. ‘Where are you? Come out and die with some courage!’
‘If you insist.’
The words were spoken in the Commorrite tongue. Coarsely, to be sure, but clear enough to understand. That only made it more of an insult.
Insult turned to injury an instant later, cold and sharp at the same time. Kas’queil tried to scream, but only a burst of frigid air emerged from his lungs. He looked down and saw four talon-tips wreathed in cold light jutting from his chest. He lurched forward, tearing himself loose. He sank to his knees, trying to lift his blast-pistol. The claw that had crunched through his chest fastened on the weapon with gentle strength.
‘You did insist,’ his killer murmured as he twisted the weapon out of Kas’queil’s slack grip.
Kas’queil heard his next words as if from a vast distance.
‘You have only yourself to blame, if it didn’t turn out how you expected.’"
- Lukas the Trickster
Альфарий 10/12/20 Чтв 21:08:31 954282184
Ме’Линди приблизилась к Жаку и опустилась перед ним на колени. Неужели она будет просить у него прощения? Нет — она просто предоставила ему более детально осмотреть свой образ генокрада.

Он протянул руку и погладил её по жесткой звериной голове. Гугол при этом взволнованно присвистнул. Вопреки себе, Жак почувствовал, что очарован. Он мог касаться — он мог ласкать — Ме’Линди в этой смертоносной чужеродной личине так, как кто-то мог гладить котенка, так, словно он был свободен от обычных служебных формальностей и чувств. В этом обличии она была как никогда смертоносна; ей по сию пору приходилось сдерживать временно приобретенные рефлексы, чтобы не причинить вреда.

Он рассматривал её панцирь, крепкие пружинистые ноги; и всё же он понимал, что слишком пристально рассматривает Ме’Линди, в то время, как не должен так делать. Он едва ли понимал, что здесь есть еще и зрители. Ме’Линди что-то неразборчиво прошипела.
Альфарий 19/12/20 Суб 11:22:05 954923185
"Septiam Torus was a garden world. Its two main continents were covered in temperate grasslands and deep, lush forests. The faint rings around the planet lit up the sky in shimmering rainbows, with sunsets of a million colours. Crystal-clear rivers wound their way through breathtaking countryside and plunged down spectacular waterfalls before joining a great shining ocean teeming with coral reefs. The planet’s ecosystem had never evolved far beyond plant life, and so there were no animals to act as predators or scavengers save for the species introduced to pollinate the planet’s small crop of soulfire flowers – flocks of birds with green and blue plumage that streaked across the skies like comets.
Soulfire stamens were the source of some of the most potent combat drugs the Imperium issued to its penal legions and more expendable Guard regiments, and so Septiam Torus was accorded special status. Its tithes were paid in the soulfire crop alone and the ruling family – descended from the first rogue trader to find the planet and annexe it in the name of the Emperor – was granted perpetual rights over the world.
Septiam Torus remained unsettled and unspoilt apart from its sole city, a sprawl of marble, like a vast colonnaded palace, with a barracks and brig for its private law enforcement regiment and endless tile-roofed streets housing the crop workers.
One day a ship’s lifeboat was glimpsed in the upper atmosphere, its distress beacon bleating that it contained a sole occupant severely injured. The pod thudded home into the middle of a field, kicking up a plume of purple-black petals. The Septiam Torus Enforcement Division sent a paramedic team to recover the occupant and bring him for treatment to the city. They found a body badly charred but alive, and brought it back to the infirmary in the shadow of the senate house.
For three weeks the infirmary staff tried to coax life from the victim. Eventually they caused their patient – they couldn’t even tell if it was a man or a woman – to flicker an eyelid in recognition.
At that moment one of Septiam’s senators was visiting the facility. It was the sort of duty expected of all senators, representing as they did a loose family group expected to outdo one another in service to their world. The senator disliked the infirmary but it was crucial to keeping the crop workers secure and happy on Septiam Torus, and she blandly absorbed the facts and figures the medical staff handed out as she followed them around the wards.
She rounded a corner and saw the charred form of the crash victim, suspended in a wire harness and wrapped in bandages that were yellow and stained even though they had been changed barely an hour earlier. Monitoring equipment blinked and chirped. The perfumed curtains that hung around the patient couldn’t mask the faint odour of cooked meat.
‘Ah, our visitor.’ The senator smiled – ostensibly to show a friendly face to the unfortunate, but really because the seeping raw body was the first interesting thing she had seen all day. ‘Our stranger. How long before you can tell us who you are? We are much concerned to find out about you and your ship.’
‘The patient has only just awoken, my lady,’ said one of the orderlies. ‘We hope for a return to consciousness very soon.’
The patient stirred and stared out at the senator with pained, rolling eyes.
Then, as the senator watched, the patient dissolved, bandages unravelling as skin sloughed off, looping entrails slithering and hissing to the polished floor, organs bubbling away into a foul brackish pool. The spine came apart and the skull plopped onto the floor, brains liquefying, eyes running down the cheeks, teeth bleached cubes in the stinking mess.
The senator was hurried out of the infirmary and the orderlies hosed the gory mess into the drains. But the senator had breathed in a good lungful of noisome gases from the dissolving patient, and in this way contracted a disease which she then transferred to the senate house at the next meeting.
Within two weeks, the senate and half the population was wiped out. The tens of thousands of dead were heaped into pits and the beautiful sky of Septiam Torus turned dirty grey with fatty smoke from the pyres. The survivors tried to set up a sterile zone within the walls of Septiam City but charred skeletal fingers tore down the barriers and the dead walked again, the perfection of the garden world turned into a bloodstained nightmare of shambling corpses.
The few living dead that could speak spoke the name of Teturact."
- The Bleeding Chalice
Альфарий 19/12/20 Суб 22:52:31 954966186
>>954923
Там концовка еще зачетная когда инкв пристрелит Тетуракта.
А третья книга - это какой-то эпитом болтерпорно, просто без малейшего просвета - я бросил читать на 3/4.
Альфарий 20/12/20 Вск 23:30:46 955035187
Дух Хоруса освободился от своих оков, и примарх увидел себя в прошлом и настоящем за гранью рамок времени, узрев, сколь наивным он был, как упивался любовью и привязанность к отцу, полностью поглощенный чувствами. Это привело Луперкаля в ярость. Хорус и его небольшая компания подошли к подножию ступенек. Восседая на огромном кресле, Император смотрел на сына. На его лице царили гордость и торжество, когда Он глядел на Свое творение, но во взгляде не было любви. Никогда не было. С позиций настоящего Хорус иначе смотрел на проявления заботы Императора и видел в ней лишь притворство. Тогда Луперкаль не знал. Тогда он верил отцу … Хорус с Хтонии и Магистр Войны преклонили колени перед человеком, который впоследствии станет богом – первый с трепетанием радости от воссоединения со своим отцом, второй же с отвращением. Настала тишина. Со своего высокого места Император произнес: – Хорус из Хтонии! Клянешься ли ты мне, твоему создателю, в верности Повелителю Человечества? Клянешься ли ты преданно нести свет Империума во все миры, докуда дотянется рука рода людского, защищать их от тьмы и невежества, помогать в нужде, наставлять и спасать их в опасности… – Император продолжил список напыщенных требований. Магистр Войны поднял глаза – в то же время прежний он, слабый, выказывал уважение. Рот Хоруса широко раскрылся в нечеловеческой ухмылке, похожей на оскал рептилии. – Здравствуй, отец, – произнес Луперкаль. – Недостаточно того, что ты преследуешь меня в мыслях и сновидениях. Теперь ты гонишься за мной по дорогам прошлого… – отозвался Император. – Я буду преследовать тебя там, где сочту нужным, отец, – сочащимся от яда голосом ответил Хорус, и его улыбка стала еще шире. – У тебя усталый голос. Снег пронесся мимо Магистра Войны из теней леса на границе зрения. Вслед за ним замаячили фигуры в обличии волков, прерывисто дышащие, с отблесками красного, зеленого, розового и голубого цвета в глазах на призрачных мордах. +Будь осторожен, Хорус+ – идеальный голос раздался в голове примарха. – +Прошлое дает мне силы. Оно отпечаталось на ткани бытия и не может быть изменено. Оно неизменно, как и место, в котором вы покусились на мою душу, и ничем хорошим для вас это не закончилось+ Вспыхнул свет. Хорус оттолкнулся от прежнего себя, восторженно приносящего клятвы верности делу Крестового Похода. За ярким светом Луперкаль увидел другого, истинного Императора: человека боли, привязанного к месту, которое Он не мог оставить, ибо сдерживал потоки тьмы, в то время как одинокий страж с молотом в руках стоял в ожидании перед запечатанными вратами. Мимолетно промелькнуло третье видение Императора – то был труп, поглощенный механизмами, выросшими вокруг Его трона. Магистр Войны захохотал и оттолкнулся назад, опираясь на силу своих помощников. +Я был немощен. Теперь нет+ Свет стал приглушенным. +Правда делает меня сильным+ +Ложная сила, полученная из ложной истины. Когда ты пользуешься ею, она пожирает тебя изнутри. Впитывай их ложь сколько хочешь – ты не настолько силен, чтобы пойти против меня подобной дорогой, мой заблудший сын, и никогда не станешь сильнее+ Император из прошлого тем временем продолжал говорить: – Станешь ли ты, Хорус, первый из моих примархов, плечом со мной, и поведешь ли человечество в новую эру процветания и мира, где ни одна ксенораса или ошибка природы не сможет угрожать нам? Император пристально смотрел на Луперкаля своими яркими карими глазами. Это был одновременно человек прошлого и тот, что говорил с ним сейчас… – Клянешься ли ты в этом, Хорус? Клянешься ли?. . Свет поглотил Хоруса Луперкаля, швырнув его из ниоткуда в ничто.
Альфарий 22/12/20 Втр 16:38:16 955209188
>>954966
Я знаю. Просто решил почитать, повнимательнее, в оригинале эту порнуху.
Альфарий 23/12/20 Срд 20:26:59 955331189
All is done in the stink, the dark, the heat. This is an alien world, as alien as Dantine has ever encountered. The filth is phenomenal, burned deep into every surface so that it feels less like an encrustation and more like the very matter of the world around them, and yet these souls persist here, against all odds, eking out short and strangely fecund lives before the phages bite, after which their superannuated bodily remains are scraped into boiling vats and served up to the next, unknowing generation.

He tried to speak to them, a while back. He thought it might help, if he exchanged a few words. Deep down, a part of him even thought that he might be able to find a few whose spirits had not been crushed, and he had visions of raising some kind of rebellion.

He spoke to a woman first, tugging at her insect-eaten cloak and making her stop and look at him in the dark.

‘What is your name?’ he asked.

Her face was drawn, a pull of skin across bone, her eyes bulging like those of a mantis. She seemed unable to focus on him, and a line of black drool ran from her cracked lips.

‘Forty-seven,’ she said.

‘That’s your name?’

‘Forty-eight.’

‘What?’

‘Forty-nine.’

He found out after that that a lot of them count. They mutter away in the deeps, scratching for food, or something cool to slap on their boils and sores, and they mumble numbers mindlessly, over and over again.
After that he found a man, perhaps his own age. He grabbed him by the shoulders, dragged him into the lee of a big engine bulkhead and forced him to talk properly. As he did so, hot sparks from the turning shafts spat and wriggled, cooling across the muddy deck.

‘Tell me your name,’ he said, summoning up as much of his old sense of command as he could.

‘Captain Dantine,’ the man replied, looking terrified.

‘No, that’s my name. Just tell me your–’

‘I am dead. I have no heart. I am a curse and a warning.’ The man smiled, a sick grin that exposed gums as red as heartsblood and black holes where the teeth should have been.

That was the last time. Now Dantine ignores the crowds that fill ­Solace’s corridors. He bumps into them and they say nothing. He shouts at them and they do not hear him. Sometimes he just shouts anyway, hurling out his pain at the ship around him. The noise sinks into the dark metal, is gulped up by it and is dissipated. He stops when he can no longer breathe, bent double, spitting up blood onto the spongy deck.
Альфарий 03/01/21 Вск 15:23:50 956336190
"Toharan had no shortage of volunteers. He only needed one.
This time, Lettinger did use wards. He did place himself within a protective circle. He had no illusions about what he was doing. There were no rationalisations to be made here, not if he wanted to live through the next half-hour.
He was in his quarters. Toharan waited just outside the door. Lettinger drew steady breaths, slowing his pulse and regulating the beat of his heart. Then he began. There was a lot that Lettinger knew about summoning, but that knowledge, until now, had been academic in nature. He knew how to recognise the daemonic. He knew how to destroy it, and had done so times beyond counting. But to conjure something from the warp, to become that which he should exterminate…
That was the most forbidden. That was the greatest guilt. And in his new, enlightened, more powerful state of mind and spirit, that was also the greatest thrill.
He began the ritual as another thought exercise. It was his necessary rationalisation, a mental fig leaf. He pretended to pretend he wasn’t doing what he was doing. Then he followed the thoughts until they became darker and more real. When he reached the point where he would previously have hung motionless in rapt contemplation, he kept going. He entered a new realm of flickering possibility and whispering obscenity. The guilt and excitement threatened to break apart his rational processes, but he hung on to them and pushed forward. And suddenly he was plunging his will into the stuff of the warp with the assurance of the born sorcerer. It was as if the mental chants and psychic defences were being given to him by a universe that had no choice but to recognise him and his deeds.
He sculpted an idea as if working in clay. It was an idea of doom and corruption, and he crafted every detail and nuance until it was a masterpiece of a curse. He scaled it down into an essence no less perfect, no less artistic, but as concentrated as it was toxic. Then it was time to haul it, newborn and wailing its soul-hunger, into the material world.
When Toharan entered the chamber, the curse hovered in the air before Lettinger’s face. It didn’t look like much more than an onyx marble. Lettinger couldn’t take his eyes off it. Pride crushed guilt beneath its boot heel.
‘Is that it?’ Toharan asked. He was careful to stay outside the circle.
‘It is.’ Lettinger reached into a pocket, and produced a small wooden box. It had once held an icon: the molar of Ordo Malleus legend Saint Meruh. The icon had been a source of strength for Lettinger. He didn’t need it any longer. But the box was useful. Wards covered its surface. Lettinger opened it, that it might receive its new pearl."
- The Death of Antagonis

"Setheno seized on Mattanius’s mistake. She grabbed his fist with hers and squeezed. The move surprised him and his grip tightened without thinking. There was a sharp crack as the box splintered. Mattanius froze. Setheno could not see his face behind his helmet, but she pictured his dismay. He spoke one syllable: ‘Oh.’
She released his hand and jumped back. She sensed the arrival of something ruinous. The temperature in the chamber dropped below freezing. Skarprattar’s aura burned a violent blue. Mattanius turned his head to stare at his outstretched hand. There was a low, almost subaural whump and his hand vanished. A point of absolute nothing hung in the space before his wrist, and then tendrils of dark, muscled thought whipped out of the singularity. They wrapped themselves around Mattanius, a kraken seizing a ship. Mattanius howled the agony of his soul, and then the strangling cables of dark contracted, pulling him into nothing. The sound as he vanished was a chord plucked from the strings of reality, a stab in the very essence of being.
Setheno retreated another step. The light in the cell was altering, the rays of the biolumes becoming individually discernible and bending towards the hole in the air. The point was now a circle, pulses growing it by tiny fractions. Tendrils coiled out of it, insubstantial as smoke but strong as madness, fishing for more prey. From a protective case on her belt, Setheno withdrew an aquila. Like her sword, it was a relic. It was porcelain, fired from clay made from the ground bones of a dozen saints. She held it up before the floating void, and began to speak a rite of banishment. The thing fought, but she was strong. She knew it for what it was. It wasn’t an actual tear in the materium. That would have been beyond anyone’s ability to seal without destroying the ship. The sphere was a thought construction, an abstract idea given substance and a rudimentary intelligence. If it developed past its current embryonic form, it might in time become a daemon. But for now it was too dependent on its creator’s conception, and there was only one individual on board who could be responsible for it. Lettinger’s pride and ambition coated the thing like a signature, and Setheno tailored the rite to be a counter specific to the inquisitor.
The tendrils reached towards her, wrapping around the aquila. They pulled. She resisted. Her chanting never altered from a calm, inexorable monotone. The tendrils found no emotions to feed on, and the prayers ate away at their strength. Setheno felt the warmth of her blood running between her bodyweb and armour. She held herself rigid and straight, and saw the rite through. The sphere stopped growing. Each pulse now saw it smaller. Setheno poured denial on the construct, and at last, instead of a pulse, there was a blink, and it was gone.
The light in Volos’s chambers became normal again. A smell like old nightmares and new bones lingered for a few moments, then faded. There was blood on the floor, and a few slivers of wood. The room was otherwise untouched."
- The Death of Antagonis
Альфарий 04/01/21 Пнд 14:08:12 956459191
>>867093 (OP)
Это духи стихий, мазафака, это уличная магия!



Они шагнули в кружащиеся бактериальные облака и ливень града. Вся конструкция башни разъедалась, камень плавился, словно лед, превращаясь в воск, а затем в густую жидкость. Брустверы уже оседали, как влажная бумага. Голову Барра смыло. Они услышали растущий рев демонов внизу.

Ралдорон остановил Агату. Грозовые пророки вышли вперед. Наранбаатар стоял первым, за ним остальные двое. Они подняли свои посохи к хлещущему небу. Начали петь, хоть град стучал слишком громко, чтобы Агата могла расслышать слова. Градины оставляли вмятины в желеобразном камне.

Агата ничего не знала о магии или как бы они ни называли это. Она не хотела знать. Магия была настолько далека от улья Хатай-Антакья, насколько ей хотелось путешествовать. Магия была местом, куда она решила никогда не возвращаться. Но она вернулась, как профессиональный солдат, дав клятву служить Императору и Терре. Она пообещала отдать свою жизнь или смерть, в качестве маршала-милитанта, а семья Агаты не нарушала своих клятв. Если фантасмагорический кошмар должен стать частью этой службы, быть посему.

Она ничего не знала о магии, но принципы этого ритуала ей объяснили. Это сделал Наранбаатар, пока ждал, когда его товарищи провидцы смешают краски, выберут верные амулеты и сожгут подходящие травы. Он казался удивительно любезным и вежливым для космодесантника, к тому же космодесантника Белых Шрамов.

– В это заключается суть Пророков Грозы, – сказал он. – Мы сильны, сильнее большинства, но только под открытым небом. Мы призываем на помощь сущность стихии. Но здесь нет открытого неба, нет неба похожего на то, под которым мы родились, нет открытого простора, на котором мы предпочитаем сражаться.

– И нас мало. Всего трое здесь, в этот час. К тому же слабы. А сыны Магнуса Одноглазого сильны и многочисленны. Их действия яростны, и они черпают из темной сущности. Они пьют прямиком из Невозможного моря, так что их сила не скована и не ограничена. У них нет пределов, потому что они приняли силу, которой мы бы никогда не коснулись.

– Так как, – спросила Агата, – как во имя пекла вы сможете что-то сделать? Вы сказали, что у вас есть план, идея. Я привела вас на вершину башни, чтобы вы могли оценить то, что вам нужно…

Наранбаатар поднял руку, перебив ее. Она была обнажена и покрыта нитями татуировок. Маршал смогла разглядеть их под ползающим покровом мясных мух.

– Высота – это хорошо, – сказал он. – Нам нужно почувствовать запах воздуха.

Агата уставилась на него через замаранные линзы противогаза.

– Вы издеваетесь надо мной, лорд? Почувствовать запах воздуха?

И он рассмеялся.

– Да, Альдана Агата. Воздуха. Послушайте, здесь нет открытого неба. Огромные небеса, которые когда-то венчали эти горы, исчезли, как и сами горы. Небо здесь маленькое и закрытое. Пустотные щиты. Защита Дворца. Все закрыто и заперто, и так длилось месяцы.

– Но погода все еще есть, – добавил он. – Искусственные погодные системы. Есть такое слово.

– Микроклиматы, – ответила она.

Наранбаатар кивнул.

– Микроклиматы. Погодные системы развиваются под щитами, питаемые дымом и пылью, и кровавым паром, мочевым дождем, воздухом, выдыхаемым миллиарды раз, питаемые и смешиваемые ударными волнами. Токсичная погода, отравленная погода, испорченная погода. Слабая погода.

– Но все равно погода, – добавил он. – Из-за своего прочного заточения она сконцентрирована, сжата, неистова от силы, которую не может выпустить. Это не та стихийная сущность, к которой мы привыкли, но у нее есть сущность. Вы привели нас на высоту, чтобы мы могли ощутить запах воздуха, и понять его, и узнать его имя и его боль. И теперь мы все это узнали. И теперь сыновья Магнуса Одноглазого ломают щиты, которые сдерживают ее.

– Чтобы добраться до нас.

– Чтобы добраться до нас они освобождают слабую погоду.

Агата прижалась к Ралдорону, град колотил по ним обоим. Казалось, ничего не происходит. Они были глупы, ожидая чего-то, что остановит…

Крошечная искра соскочила с верхушки поднятого посоха Наранбаатара. Она была маленькой, но такой неожиданной, что Агата подпрыгнула. Искра, не больше светлячка, метнулась в град и неистовое небо.

Град резко остановился.

Начали бить молнии.

Прямо из облаков вниз устремились ослепительные столбы бело-синего света, слишком яростные для глаз. Четыре, пять, шесть, там и здесь; затем другой, еще два. Каждый издавал звук, словно рвалось само небо. Каждый бил в землю перед Колоссовыми вратами с такой силой, что дрожал мир.

Треск и гул каждого разряда был подобен ударной волне от выстрела гаубицы. Люди на вершине башни отшатнулись. Ралдорон поддержал маршала.

Агата направилась вперед. Ей хотелось увидеть. Ралдорон остановил ее перед краем платформы, прежде чем она зашла слишком далеко и разжижающиеся края крыши не провалились под ней.

Удары молний не прекращались. Разряд за разрядом били с небес, каждый толщиной с бастионный контрфорс. Удары были такими яркими, что причиняли боль глазам, несмотря на линзы противогаза. Некоторые вспыхивали на краткий миг. Другие затягивались, скручиваясь и потрескивая, на долгие секунды, прежде чем затухнуть в фантомное послесвечение.

Пророки использовали защитные щиты, их разбитую оболочку в качестве крышки, чтобы сфокусировать и усилить свою мощь и выпустить ярость того, что Наранбаатар назвал «слабой погодой».

Они усиливали свои стихийные дары, чтобы сравниться с намного более могучими талантами Тысячи Сынов.

Под Колоссами, в зоне поражения, извивались Нерожденные. Некоторые пали, корчась, охваченные электрическими разрядами. Других пригвоздили к грязи сверкающие копья молний. Третьи с ревом волочились к вражеским линиям, их плоть и рога ярко горели.

Волю демонов сокрушили. Они недавно появились в реальном пространстве Терры, с этими захватывающими новыми телами и ощущениями, но оно жалило их. Они отскакивали от неожиданной боли.

Пока.

Альфарий 17/01/21 Вск 22:28:31 958022192
Гор засмеялся. Это был гортанный рык чудовища в тайной пещере, который выходит ночью, чтобы пожирать молодежь.
– Он не сможет исцелить то, чего нет! Разве ты не видишь? – Гор развел руки и направился вниз по ступеням. – Я – не ранен, я выздоровел. Прежде я был всего лишь пешкой, теперь я хозяин своей судьбы. Я свергну нашего отца и принесу человечеству новую эру могущества.
– Эру жестокости, – ответил Русс. – Посмотри на своих воинов. Они превратились в чудовищ, хотя и не настолько, как их отец.
– Чудовищ? – взревел Гор. – Я видел, какое черное будущее уготовит нам Император. Его нисколько не заботит человечество. Великий крестовый поход был ложью, Русс. Его заботит только Его собственный апофеоз. Мы с тобой инструменты, которые выбросят за ненадобностью. Он позволит душам триллионов людей сгореть, чтобы утолить Свой вечный голод. Я это знаю.
– То, что ты говоришь – неправда. Послушай себя! – взмолился Русс. – Время еще есть. Остановись.
Гор направил булаву на Русса.
– Я нарекаю тебя глупцом, достойным только смерти. Но ты мой брат, есть и другие из нас, кто сразится со мной, поэтому я в последний раз предлагаю тебе выбор. Император говорил мне в день, когда мы впервые встретились, что вместе мы могли совершить такие удивительные деяния. Он – лжец, но в этом был прав. С тобой на моей стороне мы сможем придать галактике новый облик. Мы первыми оказались вместе – так сделаем это снова, во благо всего человечества.
– Заманчивое предложение, – неискренне заметил Русс и улыбнулся. – Не трать лишних слов. Ты знаешь мой ответ. Посмотри на тех, кто с тобой. Ты приказал мне убить Магнуса, когда сам погряз в гораздо худшем.
– Ты сразил его с таким рвением. Тобой всегда было легко управлять. Импульсивный глупец, стремящийся любой ценой угодить, как и подобает псу. За толику расположения ты продашь собственную жизнь, – Гор усмехнулся. Тысячи болтеров взяли на изготовку. Он указал на воинов в странной броне. Они выступили вперед, и стала понятно, что их неестественность – не уловка. Они превратились в существ, которых нельзя было назвать людьми. – Это – мои луперки. Они – предвестие того, что грядет. Ты смотришь на истинную силу галактики.
– Я смотрю на чудовище, – сказал Русс. – Я уже убил немало их. Ты будешь следующим.
Он приготовил копье.
Гор громко рыкнул.
– Быть посему. Я не ждал ничего иного, кроме твоего верноподданного тявканья, волчонок, но был готов дать тебе шанс принять изменения. Отлично. Ты умрешь от моей руки. И это не доставит мне удовольствия.
– Чудовища всегда говорят так, – ответил Русс. – Потому что не могут посмотреть в лицо правде.
– Думаешь, что сможешь сейчас победить, брат? – проревел Гор. – Узри же мою силу. Узри то, что наш отец скрывал от нас!
Русс встретил удар двойным хватом, приняв навершие булавы на лезвие своего копья. Ударная волна эмпирейской энергии разошлась во все стороны, сбивая с ног и раскидывая космодесантников.
Гор ударил снова, и Русс отшатнулся.
Болтеры ответили своим громом на молниевые разряды сражающихся примархов, и битва вспыхнула с новой силой.
Альфарий 17/01/21 Вск 22:50:31 958025193
Последовала вспышка света, возникло мучительное ощущение разрыва. Ангрон с глухим стуком упал, но поверхность под ним уже не покрывал снег. Его колени разбили пол из блестящей мозаичной плитки. Запах крови исчез, и ему на смену пришел застоявшийся запах озона. Глаза Ангрона защипало от яркого золотого света — вовсе не слабого солнца Нуцерии, а созвездия парящих шаров, озарявших весь огромный сводчатый зал. Самый большой из них висел в центре зала — сияющая сфера, похожая на пленённую звезду. Ангрон узнал в ней источник голоса. Стены покрывали бесценные произведения искусства, которые перемежались рваными знаменами и бесчисленными образцами экзотического оружия. Пол под Ангроном сотрясался, а в ушах стоял электрический гул механизмов. Бывший гладиатор попытался сориентироваться и тут же понял, что в зале он не один. Воин в золотом доспехе, который стоял ближе всех, сделал шаг в его сторону, и Ангрон убил его за это. Спустя всего мгновение он бросил разорванный пополам от шеи до паха труп на землю. Остальные двинулись вперед, направив алебарды, содрогающиеся от яростных разрядов молний, в его горло. Ангрон моментально нашел с дюжину слабых мест в каждом из них, определил уязвимые точки в доспехах, изъяны в недостаточно собранных позах. Он будет окрашивать эту комнату в красный, пока кровь не скроет всё золото.
— Хватит.
Ангрон вскрикнул от нового вторжения в своё сознание. Гвозди немедленно восстали и сделали единственное, на что были способны: бывший гладиатор упал на колени и его желудок судорожно сжался, извергая на пол поток кровавой рвоты. Обжигающий свет, который сначала показался плененным солнцем, на самом деле оказался существом. Ангрон увидел силуэт человека или, по крайней мере, чего-то в форме человека в самом центре. Источник голоса, пронзающего его череп. Золотые воины мгновенно попятились и расступились, позволяя Императору подойти ближе. Ангрон зарычал, потому что сама близость этого существа заставляла его Гвозди сильнее вгрызаться в плоть.
— Где я нахожусь? — умудрился он прошипеть сквозь стиснутые зубы.
— Ты находишься на моём корабле, вдали от планеты.
— Мои братья, — сердито выговорил Ангрон. — Мои сёстры. Где…
— То, что с тобой сотворили, достойно сожаления. То, что произошло внизу, достойно сожаления. Но у нас нет на это времени. Ты предназначен для гораздо большего, для более грандиозных дел, чем простое восстание рабов.
Высокомерие голоса, его снисходительная фамильярность доводили ярость Ангрона до исступления.
— Если ты такой могущественный, то почему не поможешь нам? Почему ты не спустишься из своего золотого дворца в грязь, где ведётся настоящая борьба? Вместо этого ты вырываешь меня из моей судьбы — из моего единственного шанса когда-либо обрести спокойствие и пасть свободным человеком рядом с теми, с кем я скрутил верёвку и сбросил оковы!
— Потому что я Император, и мои глаза устремлены на целую Галактику, на все её звёзды и миры, а не на войны или тиранов какого-то одного из них. Туда же будут смотреть и твои глаза, когда ты примешь мантию, носить которую ты был рождён — мантию примарха. Ты возглавишь свой легион и объединишь звёзды под моим знаменем.
При этих словах внутри Ангрона поднялось что-то холодное и ужасающее. Это было то же самое тошнотворное осознание, которое он испытал на утёсе. Вот почему этот Император, это пылающее, непостижимое существо лишило его благородной смерти. Вот почему он не позволил Ангрону пасть вместе с его братьями и сёстрами и выполнить свою клятву. Ему нужен был Ангрон. Точно так же, как и Высоким Всадникам. Кровавый спорт на горячих песках, завоевание Галактики — это было одно и то же. Два разных хозяина, но в конце концов Ангрон остался рабом.
— Я умер там, внизу, — с горечью произнёс он, привлекая к себе пылающий взор сияющего Императора. — С моими замёрзшими, голодными и свободными братьями и сёстрами. Мне без разницы, Император ты или нет, творец или нет. Всё, что ты когда-либо получишь от меня, — это оболочка, призрак Ангрона, который так и не покинул Нуцерию.
Император посмотрел на него, бесстрастный и отчуждённый. Ангрон ощутил, как по его коже поползли статические разряды, а в нос ударил запах озона.
— Тогда призрака будет вполне достаточно.

Сколько он там с Руссом на Фенрисе бухал, недели две?
Альфарий 17/01/21 Вск 23:12:59 958034194
Уилфред давно забыл перезарядить свой болт-пистолет. Он нажал на спусковой крючок и великолепным выстрелом пробил открытую пасть Короля-тирана. Внутренняя часть его челюсти была только менее жесткой, чем его бронированная шкура, поэтому он переключился на автоматический режим. Сколько патронов должно быть у офицерского болтового пистолета? Он бросился ему в пасть, указал вниз на глотку и снова нажал на курок. Рот закрыт, зубы и челюсти способны пробить танковую броню, застрявшую на месте.

Изнутри доносились приглушенные звуки. Король-тиран содрогнулся и взревел. И умер.

Михал Фекельдрафт наблюдал, как остальные оставшиеся войска отвлекают нападавших саурианов. В свое время прибыл Леман Русс Покоритель. Их 180-мм пушки были достаточно мощными, но каждый бронебойный снаряд отмечен аквилой и освящен молитвой Золотого святого. Массивные снаряды Болта уничтожили врага без всякой надежды на возрождение.
Альфарий 17/01/21 Вск 23:19:45 958036195
Уилфред тяжело вздохнул и побежал, чтобы присоединиться к новой перестрелке. Как танкист, он смутно думал о том, что «Леман Рус-Покоритель» был самым уродливым ублюдком боевой бронированной машины, которую он когда-либо видел. Очень длинная пушка была хороша, даже если она находилась на вершине выступающей башни. Он был немного не по центру, а рядом с ним стояла пара сдвоенных болтеров! Это было в дополнение к установленным на спонсоне Heavy Bolters. Впереди у лазпушки была лучшая боевая выносливость, но ужасная скорострельность
«Отступите, оставьте это огнемётам! Поддержите оборону юга!» был порядок. Химеры поехали вниз, чтобы поджечь это место; грубые животные умы хормагаунтов все еще боялись огня. Снова бежать, хотя он и был танкистом, Уилфред за несколько часов научился командовать пехотными отделениями. На самом деле им не нужно было ничего, кроме как направить свои орудия в одну сторону и пытаться стрелять одновременно.
Это был бесполезный жест: люди, как солома, которую ветер разносит по камню. Танки не наносили большого вреда мехазаврическим шкурам, что может сделать остроконечный металл, переносимый человеческими руками, против такой устойчивости? Король-тиран огрызнулся на Уилфреда, только побудив его бежать еще быстрее. Он нырнул и почувствовал, как в нескольких дюймах выше проходит огромная голова. Он откатился в сторону, чтобы не топать ногами. Тем не менее, он ничего не чувствовал. Ни страха, ни радости. Его сердце колотилось, но только от вялого напряжения.
В человечестве еще есть сила!» он плюнул на зверя. «Разбуди его своей преданностью, озари его славу своей верой. На его имя; очистить, сжечь убить!

Король-тиран был раздражен; его хилые руки не могли дотянуться до человеческого комара, карабкающегося по его спине. Он рассеянно подумывал о том, чтобы спуститься на землю, но решил, что это того не стоит. Нужно было убить и других хилых существ.

Существо взревело, медленно пытаясь подняться. Несколько секунд задержки были драгоценны, но все же недостаточно. "Держись! Дерись и сражайся!" - крикнул он остальным, на самом деле не глядя и не заботясь о том, пойдут ли они за ним. «Молитва может очистить душу, но боль очищает тело! Убейте их! До последнего!»
Альфарий 18/01/21 Пнд 07:39:39 958070196
>>958025
Так Русс был правителем своего мира смерти, а не омежкой, сорвавшимся с цепи.
Альфарий 18/01/21 Пнд 11:35:09 958090197
Альфарий 12/02/21 Птн 13:24:19 961741198
"To the darkness of time i send thee
Against the radiance of your being i consign thee
Blood cools, Fire dies and Light rises
The time of the Angel is ended
Sleep, my favoured son and dream of purity"
- Death of an Angel

Неплохо, прослезился.
Обманули дурака на четыре кулака Альфарий 13/02/21 Суб 05:50:14 961809199
‘Then yes,’ said Skraivok. ‘Yes! Anything but death.’

‘Anything?’ crooned the daemon.

‘Yes!’ said Skraivok. Fear sent a last jolt of energy into him. He lifted his head. ‘Anything.’

‘Then say the words,’ growled the Neverborn.

Its thin lips were close enough to kiss. The fluid from its eyes dripped onto Skraivok’s face.

‘I pledge myself to you! I shall become yours! You will be me and I will be you! Is that right? Is that right? Please, do not let me die!’

The daemon chuckled. ‘I chose you so well. Yes, those words will suffice. This is your first lesson – the form of the words do not matter, only their sincerity, and I see that for the first time in your life, Gendor Skraivok, you are sincere.’

‘I am! I am!’

A long, reeking tongue slipped between the daemon’s lips, furred green and ulcerous, and pushed roughly into Skraivok’s mouth. It slithered into his throat, growing longer and thicker, plunging down, down inside him, blocking off his air, choking him. The daemon’s mouth parted wider, and wider. The tongue grew thicker while the rest of the being deflated, pouring itself through the serpent of its tongue into the Night Lord. Skraivok goggled and choked, his eyes wide with terror.

Did I mention, said the daemon into his mind, for the mind was its now too, that for you to deliver pain correctly, you must learn what pain is. I will take you now, into the warp, where for six times six hundred and sixty-six years you will learn the depths of agony. This is a great gift. No living being could survive the torments that await you, my friend, my soul bond, my Painted Count, but you will… You will become expert in pain. Skraivok’s eyes bulged.

The daemon slithered inside him, pulling its empty skin after it. Skraivok’s flesh glowed lurid purple, too bright to look at. When the light went out, his armour was empty, but the daemon was good to its word. The Painted Count was not dead. In the depths of the warp, Gendor Skraivok began to scream.
Альфарий 13/02/21 Суб 07:29:44 961810200
>>878481
Это откуда взято?
Альфарий 13/02/21 Суб 13:17:38 961829201
Забавно, забавно.
- Ты серьезно собираешь убивать гражданских, Като?
- Yes.

"‘You shall not escape, xenos,’ he shouted, storming forward with anger writ large upon his features.
The tau civilian was lying close at hand, fallen on the far side of the room amidst a confusion of shattered plastics. Its dark almond eyes were open wide in some alien approximation of terror. Numitor’s lips curled back involuntarily at the sight of it. The tau was little larger than a Calthan youth, with a malnourished look to it. Its long, frail fingers reached towards him imploringly. It smelled of meadow flowers over the antiseptic tang of bleach, and the beat of its heart stuttered on the cusp of his hearing.
‘Wait, sire warrior!’ it said in perfect High Gothic. ‘I am no threat to you. I am regarded poorly even amongst my own kind!’
Numitor’s brow furrowed. The creature’s voice was… strangely human. Somehow, it was speaking with the tones of a young woman, and with a Macraggian accent at that.
‘You have the bearing of a knight, sire,’ it said, its accent becoming even more refined. ‘An honoured and noble warrior tradition. I see it in the heraldic devices you wear. They are the marks of your forefathers, are they not?’
Numitor raised his pistol, debating whether or not to waste another bolt. The creature knew too much about them already, that was plain.
‘Would your forefathers be proud to see you cut down a helpless, unarmed female?’ asked the young tau, her honeyed voice all innocence but for the barest hint of reproach. ‘Would the king amongst kings you must venerate be impressed? He whose code you follow?’
Numitor thought of Roboute Guilliman in that instant, of how the primarch would have acted in this situation.
In truth, he was unsure.
...
It was as the Golden Ambassador had once said. Notions and codes can stay a killer’s hand as effectively as any net.
Perhaps it would be enough.
‘I am nothing to a lord such as you,’ she continued, her deft fingers finding the handle of the pulse pistol and curling to bring it inch by inch into her grip. ‘Our own warrior caste does not match itself against harmless civilians. Instead, they seek to engage the strongest foes they can find, the better to win true glory.’
The brute was listening. If she could hold its attention for a few more moments…
...
Numitor stared down at the tau civilian. The creature was a weakling, almost despicable, but part of him had to concede it had a point. If the Space Marines were to kill the planet’s civilians as well as its military, the campaign on Dal’yth would soon grind to halt. Perhaps his energies were better spent elsewhere.
‘Many of our warrior caste dwell just beyond this chamber,’ the young female continued, ‘worthier opponents for a true knight, who values honour and skill. Would you instead choose to sully your hands with the blood of unarmed civilians?’
She brought a blocky pistol out from nowhere, whipping it towards Numitor’s head.
‘Yes,’ said Cato Sicarius, barrelling past his fellow sergeant to stamp the creature hard into the floor. Numitor heard its ribs break into flinders within its chest. Sicarius spat on its corpse, pushing onwards into the gloom.
Shaking himself free of the creature’s mental manipulation, Numitor set off after his brother, the clatter and stamp of charging Ultramarines close behind him."
- Blades of Damocles
Альфарий 13/02/21 Суб 14:41:48 961840202
>>961829
Сюда часто постили перевод. Но он был обрезанным донельзя. Эта тау случаем была не из касты эфирных?
Альфарий 13/02/21 Суб 15:23:37 961845203
Альфарий 21/02/21 Вск 15:39:04 963025204
"The wan, flickering light grew stronger. Ambrose made out the shape of a narrow archway in the left-hand wall. He followed Nossos inside and found a candle-lit chamber, roughly hewn out of the rock. It was a space of putrefaction. Damp, crumbling scrolls spilled out of disintegrating chests piled into heaps. Clusters of silverfish skittered over them. Water trickled down the walls and flowed in thick, jagged channels across the floor. A rusted iron lectern stood in the centre of the room. It held a few mouldering scrolls.
‘What is this place?’ Ambrose asked. He wrinkled his nose in disgust as his foot slid in a patch of grey slime.
‘I don’t really know,’ said Nossos. ‘I found it only yesterday, by chance, or so I thought. I believe now that something stronger than chance directed my footsteps. I have only just begun to attempt to catalogue what is here, or at least what is salvageable.’
‘It doesn’t look like much will be.’
‘If you will pardon the presumption, arch-deacon, I will observe that I am not alone in finding lost causes compelling.’
‘Very true, Cenobite Nossos. Very well said.’ Perhaps this connection was why Ambrose found it so easy to speak to Nossos.
Nossos moved to the lectern. With slow, delicate movements, he unrolled a vellum scroll. Large chunks of it were missing around the edges. ‘I read this scroll barely two hours ago. I feel certain, now, that it was fated that I should discover it so soon before meeting with you again, arch-deacon.’
‘What is it?’ Ambrose peered over Nossos’ shoulder. The words on the scroll had smeared with moisture, and he found it impossible to read in the dim light.
‘A prayer,’ Nossos said. ‘It is called the Cry to the Father.’ Nossos paused. He took a step away from the lectern and his hood faced the arch-deacon. Ambrose felt the gaze of hidden eyes. ‘It is a cry that the Father must answer.’
‘Must?’ Ambrose started. The idea that the God-Emperor should be compelled in any way should never have been articulated.
Nossos gestured at the other parchments on the lectern. ‘From what I have read in these documents, I believe the Father is self-compelled. It is a promise that has been made, to answer this particular ritual.’
‘A promise,’ Ambrose repeated.
‘A promise of gifts,’ said Nossos. ‘I have found references to an end to famine and drought.’
‘I would like to believe that,’ Ambrose said warily.
‘I know,’ said Nossos. ‘This seems to fit our present needs too precisely, doesn’t it?’
‘That was my thought.’
‘But is it too much to believe that this ultimate crisis on Theotokos was foreseen?’
Ambrose considered that possibility. No other moment in the history of Theotokos was as critical as this one. The world would end, or it would be saved.
The Emperor had called upon Ambrose to save it.
Could he believe that, thousands of years ago, the Emperor had provided the means Ambrose would need to fulfil his mission?
Yes. Yes, he could.
‘The Emperor sees all,’ Ambrose said to Nossos. ‘You are right. Of course this was foreseen. Tell me what the ritual involves.’
‘There is a cost,’ said Nossos.
‘As there must be. Holy ritual is propitiation. It is a sacrifice, and sacrifices must be real to be meaningful.’
‘As you say, arch-deacon.’ Nossos brought a candle closer to the scroll, and guided Ambrose through its barely decipherable words.
When they were done, Ambrose was silent. ‘This is the true test,’ he said finally. He was speaking for his own benefit. He had no need to convince Nossos. What he had to do was convince himself, so that when the time for action came, he would not hesitate. ‘This is the test, and it is also the way to salvation.’
‘The Father will answer,’ Nossos promised. ‘The rains will come.’"
- The Deacon of Wounds

Ну, по утопленному кардиналу можно было и понять, что это будет Ротигус.
Альфарий 21/02/21 Вск 16:03:49 963030205
"‘Look!’ Ambrose pointed at the sky. ‘Look!’
Lightning flashed in the clouds in sheets, lighting up the night with brilliant strokes. The thunder hammered like an artillery barrage. Ambrose’s eyes widened as the clouds bulged like membranous sacs. And then they burst, unleashing the rain.
The first few drops hit his face, and they were a miracle. They were the end of years of drought. They rolled down his cheeks, tears of gratitude. The adepts and the palace serfs shouted in celebration.
I have done it. The Emperor heard me, and He has answered. Theotokos is saved. Ambrose thought about the possibility of rest. He thought he might sleep forever. His mind leapt towards Bethia, locked in the observation chamber. No. Don’t do that to yourself. There will be time enough later. He looked down the hill at the burning city and prepared to witness the extent of the miracle.
Within moments of the first droplets, the rain came down in a deluge. It pounded with the force of hail. Ambrose winced under the blows. Then the shouts of joy became cries of horror, because the rain was thick, viscous and grey. The storm blotted out the dawn, but the lightning flashed with such unceasing intensity now that it illuminated the world with a harsh, pulsing, bleaching light. The water squirmed with vermin. Ambrose wiped it from his face, and his hands came away sticky. Long, translucent insects crawled over his fingers. The stench of rot filled his nostrils.
The ground turned slick. Rivulets of slime ran down the slope. They grew larger, spreading and joining, turning the grounds into a swamp. The flies rose in clouds, and then they fell, the bodies of the insects too bloated and heavy. They drowned in the water and burst open, releasing new generations that rose and fell in their turn. The grey worms writhed in the sickness, and there were so many that their song became louder than the thunder.
DEE-deee, DEE-deee, DEE-deee.
The trees and flowers in the garden swayed but it was not the beating of the rain or the gusts of foul wind that caused the movement. It was disease. It was life at its most vile. Tumours swelled on stalks and branches. Trunks turned pale, then became an enflamed pink veined with green. Lesions split open along their lengths, revealing needle teeth. Maggots spewed out from between them and were swept away as the mire turned into a torrent.
The rain came harder yet. It was as if an ocean had been upended over Magerit. Ambrose could barely stand. The filthy water, calf-deep, rushed against his legs. Monks and cenobites and serfs fell into the torrent, howling as they were carried down the slope, the slime enveloping them and slowing their struggles. Their cries became gurgles as the grey water and the grey insects swarmed into their mouths, and the grey worms emerged.
DEE-deee, DEE-deee, DEE-deee.
A deeper beat joined the wormsong. It had the same rhythm but sounded like drums. Slow, massive drums that shook the earth. They grew louder.
They were footsteps, immense and terrible, and drawing closer, approaching from the other side of the palace’s hill.
Ambrose saw Burun on his knees, shrieking, trying to get up. The chapel-master froze as the booming drew nearer, his gaze fixed on the air above the palace. His screams stopped. His breath was held in terrified anticipation of what he would see.
Nossos, motionless as stone, stood a few yards upslope from Ambrose. The hood, and the darkness within, faced him.
‘What have you done?’ Ambrose shouted.
‘I have done nothing,’ said Nossos. ‘These are the fruits of your labour. You chose, and you acted. Are you not pleased? The drought is ended. Famine is banished. Already the fires dim in Magerit. The water comes with gifts for all. No longer will there be a distinction between the diseased and the untouched. None shall escape the blessings of the Bringer of Plenty.’
The hill trembled from the impact of the footsteps. The voice that had boomed in the chapel returned. It hummed in pleasure to the tune of the worms, profound as an organ’s deepest chord, yet thick and blurry, gurgling with phlegm.
‘The Rainfather has answered your call!’ Nossos proclaimed. ‘Give your thanks to Rotigus!’
A hill of flesh loomed over the palace.
I HAVE COME
The horror was the colour of a drowned corpse. A ragged hood hung over the Rainfather’s horned head, flapping in the wind, dripping filth down its heaving bulk. Rotigus opened his jaws wide. At the same time, a huge wound in his belly parted in an eager, hungry grin. An avalanche of maggots tumbled from both sets of jaws. The colossus raised high a cross-shaped rod of gnarled, dripping wood. The lightning gathered around it, and the storm twisted its centre above the Rainfather. The deluge was his. It was his art, his gift, and his command."
- The Deacon of Wounds

Как-то так.
Альфарий 22/02/21 Пнд 00:20:49 963170206
Альфарий 22/02/21 Пнд 02:25:55 963176207
Альфарий 22/02/21 Пнд 04:42:00 963184208
>>963176
Анон, огромное спасибо!
Альфарий 23/02/21 Втр 13:39:15 963460209
"Roboute Guilliman.
Guilliman the tactician.
Guilliman the warrior.
History will remember the primarch of the Ultramarines by many titles. To us of the Blood he will have only one – Guilliman the butcher.
With law and edict, Guilliman ripped the heart from the Legions. Even his own sons were not spared his treachery. Where Horus had sought to use a hammer blow, Guilliman used a duellist’s blade. In the end, the result was the same.
Brother became cousin. Cousin became exile.
Guilliman’s new chapter, his new beginning, was a sundering to all that had come before. Stripped of honour and tithe, of history and deed, we were all of us undone.
Bastards of war and victory, we were Angels no more."
- Sons of Wrath
Альфарий 23/02/21 Втр 16:38:46 963474210
>>963460
А ведь Жилля был прав - были после HH мятежи и отпадания орденов к Хаосу, но ничего похожего на HH даже отдаленно не случилось.
Альфарий 24/02/21 Срд 23:22:41 963828211
>>963460
Нытьё, как обычно.
Альфарий 25/02/21 Чтв 19:30:18 963986212
>>963474
Ну так ни у кого и нет силы целого легиона. Гурон кстати начинал собирать подобие, и это закончилось очень печально для многих.
Альфарий 27/02/21 Суб 13:46:51 964196213
– Вы убили его? – спросил Фо.

Гор сидел напротив в пустой камере. Примарх был залит кровью, а нагрудник и наручи были покрыты вмятинами и ободраны до голого металла. Гор не сразу ответил. Кровь стекала с него на пол. След из небольших кровавых лужиц вел к двери.

– Он неохотно умирал, – сказал Гор. – Я разобрал твое творение, пока не нашел ту часть, без которой оно не могло существовать.

Фо кивнул. Он был мал и походил на птицу, лоб широкий, глаза – ясные. И даже сидел скорее, как птица, чем человек, сгорбившись в своей простой черной одежде.

– Ты ждал меня, – заявил Гор.

Фо пожал плечами.

– Я знал, что однажды вы придете, и когда это случится, мне не победить. Я решил сделать свое сопротивление чего-то стоящим. Если не победить врагов, то уничтожить величайшего из их лагеря. Их лидера.

– Ты знал, что я приду? – спросил Гор.

Фо кивнул.

– Угу. Ты или кто-то подобный тебе. Однажды. В конце концов. Прошло много времени, но это было неминуемо. Терра выстояла.

– Ты покинул ее очень давно.

– Мое искусство не ценилось.

– Это меня не удивляет. Я видел его воочию. Они – мерзости, Фо.

– Мерзости? – Фо улыбнулся, продемонстрировав маленькие и идеальные зубы. – Вижу, вкусы не изменились.

Он откинулся на спинку.

– Я следил за твоими действиями с момента прибытия в эту зону двадцать месяцев назад, – сказал он. – Через свои станции перехвата и наблюдательные сети я наблюдал за тем, как ты вел дела с местными культурами. Твое послание. Твое предложение дружбы. Я знал, что в скором времени ты постучишься в мою дверь.

– И ты подготовился, – сказал Гор. – Боялся, что мы отнесемся к тебе так же плохо, как когда-то люди Терры.

Фо нахмурился.

– Нет, ты ошибаешься, – ответил он. – Ты думаешь, я покинул Терру, потому что меня изгнали? Избегали? Демонизировали? Нет, нет. Всех творческих личностей и изобретателей неправильно понимают.

– Тогда почему?

– Потому что я видел начало его возвышения, – ответил Фо. – Даже тогда, в ранние годы, я понимал, кем он станет. Я имею в виду твоего отца. Я знал, какая судьба ждала человека с такими помыслами. Пусть на это ушли десятилетия, столетия или даже больше, но я знал, что его не остановить. Я не желал в этом участвовать. И хотел быть как можно дальше.

– Почему? – снова спросил Гор.

– Его мечта немыслима, но он обладает силой воплотить ее в реальность. Я вижу, что он уже начал. Ты… вы достигли звезд.

– Да, неся его послание. Его надежду на…

– Надежду? – Фо печально покачал головой. – Ну да. Конечно же, именно это он бы сказал своим детям. Он всегда умел придавать словам столько оптимизма. Славное и бесконечное будущее. Но ты, конечно, не поймешь.

– Нет, – признался Гор, вставая. – Ты создатель мерзостей. Творец самых отвратительных существ, которых я когда-либо видел. Я допускаю, что такой греховный разум, как твой, видит только ужас в величии его амбиций. И страшится правосудия, которое он свершит над тобой за преступления против человечества.

– О, боже, нет! – удивленно вскричал Фо и на секунду замолчал. – На Терре все еще говоря о боге? Там еще верят? Думаю, что нет. Теперь им и не нужно. В любом случае, ты ошибаешься. Я не страшусь его правосудия. Ты говоришь, что я создал мерзостей. Посмотри, что он создал.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гор.

– Тебя. И подобных тебе. Ты считаешь, я сотворил чудовищ? В своем самом безумном бреду я не смог бы придумать чудовищ подобных тебе. Я практикую простое и затейливое искусство генетики и анатомии. Я подправляю и корректирую, создаю головоломки, потехи и необычные чудеса, вещи, которые заставляют нас думать, размышлять над природой нашего бытия и местом в картине жизни.

Он взглянул на Гора.

– Я не создаю существ, которые сожгут галактику дотла. Я не создаю существ, которые обрекут наш род и заведут его в бесконечное безумие войны. Ты – самое омерзительное творение, что я когда-либо видел. Абсурдное. Отвратительное. Презренное. Я не надеялся убить вас всех, но покончить всего с одним, прежде чем тот полностью реализует свой потенциал… что ж, это было бы утешением.

Фо поднялся и отряхнулся.

– Я бы хотел умереть сейчас, – сказал он. – Я не хочу жить в космосе, в который выпущены подобные тебе существа.

...

Спустя многие годы после Улланорского триумфа, великого кровопролития Ереси и тьмы Падения, которое закончило ее, люди забыли надежду, которую некогда разделяли.

В те последние дни Падения на древней Терре Базилио Фо услышал приближающийся гром сквозь прочные стены своей тайной темницы в глубинах Императорского Дворца.

И, несмотря на безумие, к тому времени поглотившее его, он знал, что все время был прав, не поддавшись надежде.
Альфарий 27/02/21 Суб 18:57:22 964264214
>>964196
Кстати будет камбэк с ним в "Сатурнине".
Альфарий 27/02/21 Суб 21:26:56 964309215
>>964264
сделает чубатую многоножку , вот будет ПЕРЕМОГА
Альфарий 28/02/21 Вск 00:03:14 964331216
– Это не непруха, – сказал Уфтхак, качая головой. – Юдишки все свалили до того, как оно стряслось. Сдается мне, это они как-то намутили.
– Ты серьезно? – недоверчиво переспросил Закидала. – Это ж нехило повозиться надо.
– Юдишки не тупые, – твердо заявил ему Уфтхак. – Они хлипкие трусы и на вид тупые, но они не тупые. Ну, хотя б не все.

безостановочно хихикал во время чтения, у автора получились невероятно харизматичные орки
Альфарий 28/02/21 Вск 04:58:10 964342217
"At last, after walking for longer than I was able to accurately calculate, except that my legs sorely ached, I began to round the corner of the tower base. I leant to rest against the warm, white ethercite. I saw the sprawl of the city that had been obscured from my view, and I saw what filled the black heavens above it, but had been eclipsed by the high towers.
A baleful scar slit the blackness diagonally. A cosmic manifestation, a puckered whorl of starlight and warp, shot through with crimson, pink and traces of flame. It was bigger than the local star. It was light years across, a galactic wound. It dominated the bowl of space, the entire psychocosm. Skeins of tiny stars, some bright as ice flakes, some raw as cinders, slowly tumbled into its yawning abyss of fluorescent nebula gas and bloodshot light. Their fall was glacial, the supreme progress of Long Time. The scar seemed to gaze down upon the city like a burning, disfigured eye. Then I felt terror, true terror, for that was what it was.
The Ocularis Terribus. The Eye of Terror.
Below its numbing horror, a war was raging, far away. From the distant walls of the city, from towers and fortifications greater than the greatest cathedrals, darts and spears of electrocorporeal light lanced up into the sky, and some were answered by red beams that flickered from the high darkness beneath the Eye’s glare. I saw bright flashes quiver and throb below the horizon, coming and going, speaking of colossal destruction and annihilation beyond my range of sight. I could hear nothing, not even a faint roar. These were world-shaking detonations, city-destroying blasts of searing bombardment, and I could hear nothing.
I saw flights of angels, dots far away, like snowy blossom on the wind, lifting from the far battlements in formations a thousand strong, setting out into the blackness. I saw golden barges and burnished warships hanging silently, hanging impossibly, in the darkness above the city, prows facing outwards, ready to embark. One passed overhead as I watched. I do not know where it had come from, but its shadow crossed me and crossed the tower I leant against. I looked up to see its golden form, the detail of its plating, its finials, its gun ports and engines, the slow flutter of its banners, the masts of its forward lances, piping and ducts of its gargantuan keel. All wrought of gold, every part of it. Its passage was completely noiseless, and it seemed to go on forever as it crawled past overhead.
I watched it go. I slid down the wall, my back to it, until I was seated on the ground. I watched it go until it was just one of many on station over the shimmering walls.
What had I expected of this place? A decayed shadow of Queen Mab, perhaps. A ruined relic choked in dust and desert. An arcane lair. A furtive King, lurking in a dismal hall, hidden from the real world while he plotted and schemed.
Not this.
Never this.
We had imagined much, but we had fallen so far short it was laughable. This was beyond anything, a realm that contained itself in utter metaphysical perfection and atomically precise engineering, that constrained and harnessed the very ether as a barrier defence. No wonder that all who heard of this feared it. No wonder that warriors of all fealty, traitor and loyalist alike, and sundry great warlords of other species, gathered feverishly at Sancour. This realm of Orphaeus was a threat to all things, or an answer to all prayers. It had to be stopped, or it had to be joined for fear of being left on the side that opposed it, for that side would surely lose.
I think, at that moment, I may have lost my mind."
- Penitent
Альфарий 05/03/21 Птн 20:19:32 965155218
>>964331
Удвою, хорошая книжка вышла.

Потребовалось немного времени, чтобы обогнуть наплечник, и много бесполезного перекрикивания, когда орудия гарганта снова стреляли, и Уфтхаку казалось, что у него голова проломится от шума, однако не прошло и минуты, как он, Могрот, Низквик и сквиг устроились ровно на голове гарганта, внутри которой, как был уверен Уфтхак, находился экипаж юдишек.

– А чо, по-твоему, у этой хрени нету Взгляда Морка? – с сомнением поинтересовался Могрот, глядя вниз на переднюю ее сторону. – Если сгорим, понтоваться ж ваще нечем будет.

– Не-а, у них нету Взгляда Морка, потому что у них нету Морка, – вполне резонно, как ему казалось, отметил Уфтхак. – У них есть только Амператор, а он походу ваще ни зога не делает. Ни хрена не полезный бог, как по мне. – Он покрепче сжал Понтобой. – На «три». Готов?
Альфарий 06/03/21 Суб 05:39:25 965224219
>>964342
Дай угодаю - и все эту силищу несметную заборят полностью в ноль 1.5 инквизитора с 3.5 подручными?
Альфарий 06/03/21 Суб 06:24:58 965226220
>>965224
Узнаем через 9 лет.
Альфарий 06/03/21 Суб 10:50:24 965245221
>>964309
Клонируют Абаддона?
Альфарий 14/03/21 Вск 00:24:59 966429222
ekGe6ZhJXQQ.jpg 250Кб, 700x692
700x692
Мерикс не отвечал по воксу, равно как и большинство его подчиненных. И префекту хватало ума понять, что это значит. Он недооценил врага и горько поплатился за это. Захватить корабль оказалось не так просто, как он предполагал, особенно с учетом таких монстров, как тот, что сейчас несся на него.
Мельком он уловил, как это нечто бежит к лестнице, расшвыривая всех, кому хватало глупости встать у него на пути. Что бы это ни было, Алкеникс подозревал, что именно оно ответственно за гробовое молчание Мерикса. Несколько воинов отступали, как будто в панике, безудержно паля в приближающегося великана, но все их выстрелы уходили в пустоту.
— Что эти болваны творят? — Префект оттолкнул Арриана, и Пожиратель Миров упал на одно колено.
Тем временем нечто крутанулось с поразительной грацией и ловко обезглавило космодесантника, который хотел напасть сзади. Сердца Флавия налились свинцом. Он знал этот стиль боя так же хорошо, как и свой собственный.
— Нет, — вымолвил он. — Нет, это невозможно.
Хриплый от крови издевательский смешок Арриана заставил его вздрогнуть. Пожиратель Миров сделал выпад:
— Что случилось, дуэлянт? Не можешь поверить собственным глазам?
Алкеникс впился в него взглядом, их клинки скрестились.
— Что это? Скажи мне! — Он отбил в сторону меч апотекария. — Какой-то боевой зверь? — спросил он, хотя понимал, что это далеко от правды. На самом деле это было что-то другое. Что-то, на что он отказывался смотреть.
— Скорее бог войны. Только не говори, что не узнаешь его. Даже я догадался, кто это, хотя и не являюсь одним из вас. — Арриан шагнул назад, тяжело дыша. — Посмотри на него, глупец. Посмотри — и все поймешь.
Он обернулся. Лестница затряслась, а вместе с ней и платформа, когда невиданное существо начало взбираться по ней, оттесняя легионеров. Отступающие Дети Императора высыпали на смотровую площадку, их недоумевающие голоса звучали все громче.
Алкеникс выставил перед собой меч, готовый встретить любые ужасы, сотворенные Фабием, позабыв об Арриане. Когда монстр наконец достиг вершины, префект понял, что его чувства пытались сказать ему.
— Нет, — просипел он.
Диковинное создание остановилось и воткнуло свой меч в палубный настил — невозможно знакомый жест, такой же характерный, как личная подпись. Оно подняло руки вверх, собираясь снять шлем.
— Нет, — воскликнул Алкеникс почти умоляющим тоном. — Не надо!
Шлем с грохотом упал на пол. Лавандовые глаза встретились с его собственными и пронзили его душу.
— Я — Фулгрим, — громогласно объявил примарх. — Я — Феникс, восставший из пламени старых неудач. Я — Просветитель, пришедший рассеять тьму невежества, что застилает ваш рассудок. Я — Фениксиец, облаченный в королевский пурпур. Теперь склонитесь передо мной или умрите.
Слова проносились над ними, будто порывы шквала. Заложенную в них истину было невозможно игнорировать, хотя Дети Императора и знали, что этого просто не может быть. Фулгрим не мог находиться здесь сейчас. И он бы не стал разделываться с ними так бессердечно. И все же… Это выражение лица. Этот голос. Эти глаза.
Алкеникс удерживался на ногах только усилием воли, в то время как все его воины преклоняли колено и склоняли головы. Некоторые плакали, как дети. Другие царапали свои доспехи, словно хотели очистить их от грязи. Один или два возносили молитвы Темному Принцу.
Альфарий 15/03/21 Пнд 23:26:15 966863223
14807037593090.jpg 348Кб, 1000x680
1000x680
— Что это?
— Поле битвы, которой еще не произошло.
В поле зрения выступил воин в синих доспехах и погрузил пламенеющее лезвие секиры в существо из гниющей кожи и щупалец.
Создание взорвалось, и когда секирщик отвел руку, по ней поползи мухи и личинки. Его броню, дымясь, начал разъедать желтый гной.
Уши наполнило биение огромных крыльев, и на поле битвы легла тень. Перед нами опустилась громадная фигура, сложив крылья за мгновение до того, как взмахнуть сжатым в руке секачом. Окружавшие его воины в кристаллически-синих доспехах упали, во все стороны хлестнула кровь, сгорая и сворачиваясь от контакта с воздухом. Фигура была исполинской. Ее челюсти разверзлись необъятной пещерой черного мяса. Между растрескавшимися зубами сочился гной, а крылья задрожали, когда существо огляделось по сторонам. С него поднимался дым, пульсируя и переливаясь, словно живая вуаль. И секунду спустя я понял, что это не дым. То было облако угольно-черных мух. Орудийный огонь забил по плоти монстра и зазвенел по доспехам. Существо подняло голову к небу и взвыло.
Дребезжащий крик сотряс воздух вызовом. С небес обрушилась вторая чудовищная фигура с выступающими из плеч двойными крыльями, каждое перо в которых было языком синего пламени. Ветер от каждого взмаха светился от жара и пах благовониями. Монстр ринулся вниз, источая синий огонь, и врезался в первое существо со звуком ломающихся костей и испаряющегося жира. Оба прокатились сквозь ряды воинов сплетением клинков, когтей и огня. Раздувшаяся фигура взревела, когда когти принялись вырывать куски плоти из ее рук. Они воспарили над землей, махая крыльями из перьев и кожи, и вцепившись друг другу в шеи.
Картина сражения застыла.
— Узнаешь их? — спросил демон.
— Нет.
— Когда-то ты знал их обоих. Одного из них ты знаешь до сих пор.
Ариман не ответил, и я понял, что он также смотрит на двух монстров, задаваясь вопросом, кто они такие. Оба были демонами, бессмертными принцами Изменяющего Пути и Отца Болезней. Когда-то они были смертными, но верное поклонение избранным богам даровало им возвышение до кругов нерожденных.
— Тот, что сотворен из омертвелого жира и отравы — это Гатак, в прошлом именуемый Последним Клинком, вождь когорты Мертвого Взора Сынов Гора. Ты…
— Я сражался рядом с ним при падении Манизии. Я помню. Хороший человек.
— Больше нет. Теперь он просто раб.
— А второй?
— Ты не узнаешь его? Хорошо, теперь он выглядит не совсем так, каким ты помнишь его. Если ты не видишь схожести, тогда я не стану портить тебе сюрприз. Мы здесь не ради него, как и не ради несчастного Гатака. Мы здесь для того, чтобы ты увидел битву, в которой они сражаются.
— Это могло быть одним из миллиона полей битв в тысяче миров. Пали не только эти двое. Их трагедии не единичны.
— Ты прав. Это сражение не исключительное, и в этом, мой умный смертный, и кроется весь смысл. Это не просто бой между двумя созданиями варпа. Это схватка между высшими силами руками низших. Это часть войны, которую ведут рабы тьмы на бессчетных полях битв, ведут не потому, что решили биться, а потому, что у них нет выбора. И ведут их существа вроде тебя.
— Я не…
— Не кто? Не раб? Но ты раб и есть, Ариман. Каждая капля твоей крови и каждый твой коварный помысел служит Изменяющему Пути.
— Ты говоришь…
— С того самого момента, как ты увидел звезды на небе, ты служил Богу Изменений. Каждая частица твоей жизни произошла ради его увеселения.
— Я не раб и не сын никому.
— Это обжигает, верно? Правда, неведение, сила. Нет ничего глубже, нет ничего темнее и нет ничего, что пылало бы ярче. Ты — раб. Твои выборы на самом деле не твои, как бы ты не считал.
Альфарий 21/03/21 Вск 02:23:46 967558224
i(7).jpg 88Кб, 1439x661
1439x661
>>867093 (OP)
Капитан Уларго, пристегнутый ремнями, сидел на своем командном троне, а варп уже просачивался сквозь герметичные двери бокового входа капитанской рубки. Вокруг воцарился хаос. Беспомощные члены экипажа, чьими мыслями завладела бездна, отчаянно метались и кричали от ужаса. Некоторые офицеры уже были мертвы, погибнув от разлетающихся обломков или ярости варпа. Спокойствие на лице Уларго, не нарушаемое ни летающими осколками металла, ни крушением капитанского мостика, производило жуткое впечатление. Все помещение заливал потусторонний свет, и странные беспорядочные вихри хлестали людей, не обходя и капитана.

— Это продолжается… Продолжается вечно, — заговорил Уларго, и в его голосе одновременно слышались страх и удивление. — Я вижу своего отца и братьев. Я слышу их… Они зовут меня к себе.

Согласно приказам Каминской они вошли в Эмпирей следом за «Гневным», но при крушении Третьей Транзитной Зоны непоправимо пострадало поле Геллера, и «Огненный клинок» остался беззащитным перед буйными эмоциями варп-пространства.

Весь корабль претерпел существенные изменения. Над капитанским мостиком поднялось мерцающее небо Ио, появились каньоны Мимаса, где Уларго рос и учился на пилота сатурнианского флота. Трупы навигационной команды, сваленные поверх корабельного секстанта, поглотили мангровые заросли, вросшие корнями в стальную палубу, но и она быстро покрылась речной травой. Водопады заслоняли реальность, косяки рыб влетали сквозь разбитый обзорный иллюминатор. Уларго очень хотелось оказаться там, вернуться в те места, что сохранились только в его воспоминаниях, туда, где он бегал мальчишкой, а Вселенная манила его своими бесконечными чудесами.

Он вытянул руки и почувствовал, как их обвили водоросли, растущие на Ио, в реке Скамандр. Земноводные птицы закружились в небе, которое он как-то умудрялся видеть сквозь разбитый потолок рубки, словно искореженный металл и петли оборванных проводов принадлежали другому измерению, а реальность истекала из его головы.

Он шагнул вперед. Все члены экипажа уже погибли, но это было не важно. Теперь уже не важно. Они тоже стали призраками.

Варп просочился сквозь герметичные двери и закружил Уларго в вихре неудержимых эмоций. Капитан преисполнился печалью, потом страхом, потом любовью, и каждое из этих чувств было настолько сильным, что он становился лишь их проводником. Опустошенный человек продолжал получать удары от варпа. Он увидел загоревшиеся гордостью глаза отца, когда молодой Уларго получил свое первое назначение. И увидел печаль в материнском взгляде: она знала, как много сыновей космос забирает навеки. Перед ним предстала ярость космоса, алчность вакуума, ненасытность бездны, которая, как он всегда знал, когда-нибудь его поглотит. Эти ощущения в варпе стали такими же реальными, как горные хребты Энцелада.

Стена рубки отвалилась. Воздух рванулся наружу и вынес с собой тела экипажа. В одном из них еще теплилась жизнь, и дальним уголком сознания Уларго отметил, что погиб еще один человек.

А потом он увидел варп за пределами «Огненного клинка».

Титанические массивы эмоций простирались повсюду, но видели их не глаза, а мысли: переливающиеся жаром горы страсти, океан печали, омывающий пещеры несчастий, истекавших ядовитыми слезами гнева.

Ненависть стала небом, повисшим над варпом, грозящим удушьем. Любовь стала солнцем. Ветры, уносящие остатки корпуса «Огненного клинка», были пальцами злости.

Это было удивительное зрелище. Нет, не зрелище, а переживание, поскольку варп состоял не из света, а из эмоций, и испытывать их означало позволить бездне проникнуть в самые потаенные глубины души.

Небо ненависти вдруг разверзлось, и над душой Уларго открылась ужасная пасть. Ее обрамляли зубы ярости. За пастью тянулась черная масса, извивающаяся, словно тело червя. Это был ужас.

Пасти открывались повсюду. Лишенные разума существа акулами злорадства шныряли между грозовыми тучами страсти. Они настигали огоньки душ погибших на «Огненном клинке» и острыми как бритвы клыками впивались в то малое, что осталось от их разума.

Против них обернулась даже любовь, наполнившая последние мгновения существования непереносимой тоской по тому, чего никогда уже не будет, и всепоглощающей грустью по тому, что они имели, но больше никогда не увидят.

Пасть над Уларго стала опускаться. Зубы вокруг него сомкнулись, стало невыносимо холодно, и он понял, что это очищение смерти.

Кипящая масса бурлила. Последние остатки его физического существа извивались, словно черви, заползающие в нос и рот, которых уже не было.

Варп потемнел, и Уларго утонул в страхе.
Альфарий 21/03/21 Вск 19:46:34 967636225
Пыль и камни осыпались с брони Риланора, как песок в песочных часах. Показались новые детали разбитого предмета под телом дредноута и гудящие силовые кабели, тянущиеся от саркофага Риланора к открытой панели управления.

Вистарио почувствовал, как застыла кровь в жилах, когда он, наконец, понял, что это такое.

– В самом деле, прошли тысячелетия? – спросил Риланор. Его голос окреп, доносясь из давно минувших дней и наполненный бесконечной печалью и терпеливым сожалением.

– Да, – Фулгрим приблизился. – Подумай об этом напрасно потраченном времени. О славе, которую ты так и не заслужил, о недостигнутых победах.

Риланор снова издал скрипучий отрывистый смех.

– Слава? Думаешь, я жаждал славы? Как плохо ты понимаешь свой собственный Легион. Да, я и в самом деле подготовил то, что тебе следует услышать, – сказал Риланор, когда Фулгрим потянулся, чтобы коснуться его. – И хотя я уверен, что ты найдешь эти слова занимательными, не я произнесу их.

Ухмылка Фулгрима замерла, когда он тоже увидел, что скрывало тело дредноута.

– Нет, – произнес примарх, словно полагая, что остановит одним словом то, что вот-вот произойдет.

– Да, – ответил Риланор, отправив активирующий импульс энергии во взведенную боеголовку неразорвавшейся вирусной бомбы.

Вистарио увидел момент детонации за долю секунду до того, как это случилось. Он мгновенно узрел картину взрыва, рассеивающего вирус пожирателя жизни, как тот поглощает их, растворяя, словно иней под лучами солнца. Он увидел, как их обреченные тела превращаются в воспроизводящие плоть установки, в которых гиперразвивающиеся вирулентные цепи видоизменялись и находили все более изобретательные способы по уничтожению органического материала.

Все это он узрел за миг между жизнью и смертью, самое мимолетное видение в неминуемом будущем.

Но мимолетное видение было всем, в чем нуждался адепт корвидов.

+Ахтар!+

Уже находящийся в прямолинейных боевых исчислениях Ахтар выпустил свою силу в тот же миг, когда запустилась детонационная цепь вирусной бомбы. Ее корпус лопнул, когда взрывчатое ядро бомбы рвануло и изолированные вирусные соединения смешались в точном количестве, чтобы катализировать неудержимую реакцию. Из боеголовки разошлись в замедленном движении извивающиеся языки пламени, растекаясь по саркофагу Риланора подобно низкосортному вязкому прометию.

+Я не смогу ее долго удерживать+ закричал Ахтар, его силы раптора достигли пределов, удерживая взрыв. Вистарио потянулся к нему своим разумом и влил энергию в воина, чувствуя, что Муршид делает то же самое.

Фулгрим рассмеялся, глядя, как ползучая смерть медленно скользит по телу дредноута.

– В этом дело? – спросил он. – Ты стремился завлечь меня сюда, чтобы убить.

Риланор задействовал штурмовую пушку, но быстрый, как ртуть Фулгрим смял ее прежде, чем она открыла огонь.

– Нет, я так не думаю, – сказал примарх, без усилий оторвав руку от тела дредноута. Из вырванной конечности посыпались искры, и Фулгрим, пренебрежительно взглянув на оружие, отшвырнул его.

– Ты предал нас, – взревел Риланор. – Своих сыновей! Ты отправил нас сюда на смерть. За это нет прощения. Ты должен умереть от моей руки! Над тобой свершится правосудие Императора. Даже Фулгриму Просветителю не избежать пожирателя жизни.

Фулгрим наклонился к Риланору и покачал головой.

– Ты желаешь мне смерти? – спросил он. Из каждого слога сочилась язвительная жалость. – Почему? Потому что считаешь, что я предал тебя? Легион? Ах, Риланор, ты так узко мыслишь. Если бы ты только нас видел, какими прекрасными мы стали. Мы сияем так ярко, каждый из нас подобен ослепительному солнцу.

Фулгрим потянулся вниз, скользнув обнаженной рукой в дыру в броне дредноута. Примарх улыбнулся, закрыв глаза и проведя языком по губам, когда засунул руку глубже.

– А, вот ты где! – сказал Фулгрим, когда вокс-передатчик Риланора заскрежетал от ярости. – Влажный и извивающийся. Я чувствую твою панику. Она восхитительна!

Окутанный пламенем силовой кулак Риланора размахнулся и ударил Фулгрима в плечо, но психическая сила Ахтара сковала не только взрыв пожирателя жизни. Фулгрим рассмеялся над этим вялым ударом, и одна из его нижних рук извлекла сверкающий меч чужацкого происхождения. Клинок рубанул безжалостно точной дугой, рассекая пучки псевдомышц и сервомеханизмы.

Рука Риланора безвольно упала рядом с ним.

Вистарио смотрел, как вирусное пламя растекается по панцирю дредноута, просачиваясь внутрь покореженных бронеплит. Риланора не волновало, умрет он или нет, только чтобы Фулгрим ушел вместе с ним.

– Не. Делай. Этого! – рявкнул дредноут.

– Почему? Я – твой господин, и могу делать все, что захочу. Я могу раздавить тебя или же возродить. Вернуть в Легион. Прими дары Темного Принца, и ты будешь шествовать подле меня, снова облаченный в плоть. Ты сможешь быть кем угодно, старый друг! Я превращу тебя в нечто прекрасное – бога для этих смертных!

– Никогда! Все, что осталось между нами – это то, что умрем вместе! – проревел дредноут. Верхняя часть его панциря пылала синим пламенем. – Я Риланор из Детей Императора. Старейшина Ритуалов, Почтенный из Палатинского Воинства, и гордый слуга Императора Человечества, Возлюбленного всеми. Я отвергаю тебя навеки!

Фулгрим рассмеялся и сказал:

– Мне жаль, но разве похоже на то, что я даю тебе выбор?

Примарх вырвал руку из саркофага Риланора, волоча влажную массу из плоти и жидкости. С пальцев стекали тягучие капли. Примарх походил на повивальную бабку, держащую в руках хныкающего новорожденного. Из лопнувших трубок вытекала настолько застоявшаяся амниотическая жидкость, что она, несомненно, отравляла Риланора каждой прошедшей секундой.

– Я переделаю тебя, брат, – сказал Фулгрим. – Ты станешь моим высшим достижением.

Хотя от тела Риланора остались всего лишь ошметки влажной плоти, Вистарио ощутил его ужас от этого последнего надругательства. Ужас от неотвратимости судьбы стать тем, что он ненавидел более всего.

+Что мы делаем?+

Вопрос задал Муршид, а связь между легионерами Тысячи Сынов была столь сильной, что эмоциональное восприятие атенейца передалось остальным.

Вистарио ощутил бесконечную злобу Фулгрима, его жестокое наслаждение мукой Риланора и беспомощностью Тысячи Сынов. Примарх Детей Императора упивался своей высокомерной гордыней. Чертой, которой, как не единожды говорил Магнус Вистарио, он обладал задолго до своего падения.

Но более всего, даже сильнее злобы Фулгрима, Вистарио почувствовал гордость и честь Риланора, несгибаемый стержень величия, которое восстановило его против своих братьев и привело к навязчивой мании под поверхностью мертвого мира.

Вистарио оценивающе посмотрел на Фулгрима, не увидев ничего достойного в нем.

Его братья в тот же миг почувствовали, что он принял решение.

+Примарх Фулгрим+ отправил мысль Вистарио. +Риланор заслуживает лучшего, чем ты.+

Примарх поднял голову, его некогда яркие глаза почернели и наполнились темнейшим из ядов.

+Он заслуживает лучшего, чем все мы.+

Вистарио поднял болтер и выстрелил в затылок Ахтару. Голова раптора взорвалась, и с его смертью исчезла психическая сила, что сковывала взрыв боеголовки.

Вистарио увидел пламя.

И еще раз вся жизнь в этом мире сгорела.
Альфарий 07/04/21 Срд 16:42:19 970032226
— Я не угрожаю тебе, Азраил, поскольку в этом нет нужды. Какую бы подготовку ты ни прошел, какие бы преграды ни возвели в твоем разуме против псиоников вроде меня, я способен подобрать к твоим мыслям отмычку, как вор — к замку. Больше того, я могу переставить их по своему желанию, превратить тебя в послушную марионетку.
Вздохнув, библиарий опустил голову. Верховный магистр впервые видел Иезекииля таким по-человечески беззащитным.
— Ты думаешь, твою верность подвергали серьезной проверке? Тебе кажется, что силу твоей личности, твою целеустремленность по-настоящему испытывали вербовщики ордена и Хранители-во-Тьме? Тебе известно, какие мытарства уготованы подобным мне? Через какие мучения мы должны пройти из-за врожденного отклонения в генах? Речь не о том, подходил я или нет для превращения в космодесантника: когда Темные Ангелы нашли меня, на кону стояли моя жизнь и душа!
Снова посуровев, он сузил здоровый глаз.
— Я псайкер. Ведьмак. Предсказатель горестей. Некромант. Я обитаю между мирами, не принадлежа полностью тому или другому. Ступаю по тропам, невидимым для людей. Отпираю двери в логова величайших зол. Противостою искушениям, которые сломили бы волю меньших созданий.
Азраил молчал, пораженный вспышкой обычно немногословного библиария.
— Ты спрашиваешь, что я значу для тебя? Требуешь открыться перед тобой, верховный магистр? — Иезекииль вновь обратил на него нездешний взор. — Я — ничто, ведь иначе я стал бы всем!
Развернувшись, старший библиарий зашагал к выходу. Ошеломленный владыка ордена не стал останавливать его. Взмахнув рукой, Иезекииль открыл дверь и вышел под перестук своих талисманов и амулетов.
От грохота захлопнувшейся двери Азраил моргнул.
Еще несколько минут воин смотрел на нее, стараясь переварить случившееся. Единственный четкий вывод, сделанный им на основании событий последних минут, звучал так: в дальнейшем вопросы следует формулировать более точно.
Альфарий 07/04/21 Срд 16:48:45 970036227
>>967636
Мощно. Древний ждет?
Альфарий 07/04/21 Срд 17:09:07 970041228
— Твое прошлое заканчивается здесь. — Ошеломленно подняв глаза, юноша видит над собой исполина. — Тут нет ничего из твоей прежней жизни. Ни дома, ни родителей, ни друзей. Ты умер для них, а они — для тебя. Твое былое имя осталось на родной планете. Отныне Скала — весь твой мир.
Наставник извлекает из складок рясы металлическую тарелку, и на ее поверхности вспыхивает сияющий прямоугольник. Парень в страхе смотрит на очередное колдовство; здесь повсюду черная волшба, вроде светильников без огня!
— Ты будешь… — Великан пару раз щелкает пальцем по блюду. — Азраилом. Теперь тебя зовут Азраил.
— Аз-рай-юл?
— Да. Азраил. — Отложив магическую тарелку, наставник поднимает череполикую маску на лоб. Левая сторона его лица покрыта рубцами от ожогов, справа кожа плотная, словно выдубленная. Взгляд суровый, но не жестокий. — Ты, Азраил, можешь стать космодесантником ордена Темных Ангелов. Однако пройденные тобою проверки и испытания, которым мы подвергли тебя, — только начало. Лишь самые отважные, ретивые, крепкие и лояльные воины вырастают в полноценных боевых братьев. Из каждых ста послушников выживает один; если ты войдешь в их число и покажешь себя достойным, то до самой смерти будешь служить Императору в нескончаемых битвах.
Исполин говорит четко, медленно, не пугая его, но и не сглаживая углы. Просто излагает факты. Юноша склоняет голову в знак понимания, хотя и осознает суть произошедшего с ним лишь в самых общих чертах.
— Я буду… — Он оглядывает комнату. — Буду учиться здесь? Чтобы стать Темным Ангелом?
Кивнув, наставник машет кому-то из учеников:
— Даэт, это Азраил. Принеси нужный Почетный свиток.
Поклонившись, мальчик выбегает в другую дверь, быстро возвращается с пергаментной скруткой и подает ее великану. Космодесантник, качнув головой, указывает на нового послушника.
— Здесь перечислены деяния всех, кого называли Азраилом до тебя. Даэт, читай вслух с Почетного свитка. — Взяв с пюпитра стило, наставник вкладывает его в руку юноши. — Ты делай копию, вот здесь.
Азраил смотрит на чистый лист и на электроперо. Потом кладет стило на пюпитр и поднимает на исполина полные слез глаза, уверенный, что уже провалился.
— Я не умею… Не умею выводить значки.
— Писать, — подсказывает Даэт. — Это называется «писать».
— Я не умею писать, господин.
Наставник опускает маску, и его голос вновь сменяется рычанием.
— Конечно нет, и твое невежество добродетельно. Но мы разберем тебя на части, а потом создадим из оставшейся плоти, костей и духа нечто гораздо более славное. Не говори, что не умеешь читать и писать: Темные Ангелы могут добиться чего угодно. Скажи, что не умеешь читать и писать… пока еще.
Азраил берет электроперо.
Альфарий 07/04/21 Срд 17:09:52 970043229
Возмездие… Многие считают, что оно ничем не отличается от правосудия. Это инструмент баланса, воздаяние, пропорциональное действиям нарушителей порядка. В представлении Темных Ангелов возмездие — властный господин, требующий не исправить ложь или ответить на оскорбление, а бесследно истребить врага и стереть память о полученной от него ране.
Потомки Льва десять тысяч лет точили клинок возмездия о кости неприятелей, верша его безжалостно и скрупулезно.
Альфарий 07/04/21 Срд 19:32:04 970059230
Альфарий 11/04/21 Вск 00:37:57 970569231
Братья, скиньте отрывок где Петух Фулгрим к скульптору приходит и последний ему объясняет, что в искусстве нужно несовершенство
Альфарий 11/04/21 Вск 01:19:43 970572232
>>970569
— Они кажутся… слишком совершенными, словно их создавали с холодной головой, а не с горячим сердцем.

— Как что-либо может оказаться «слишком совершенным»? — удивленно спросил Фулгрим. — И, кроме того, все прекрасные и славные вещи создаются именно после тщательного расчета, а не кое-как и наугад.

— Настоящее искусство не терпит холодного расчета, оно рождается в сердце художника, — разошелся Делафур. — И, даже если выверять линии точнейшими инструментами в Галактике, но при этом оставаться бесстрастным, то скульптура останется безжизненной.

— Знаешь ли, есть такая вещь, как совершенство, — огрызнулся Феникс, — и мы живем ради того, чтобы его достигнуть. Все прочее должно быть отброшено, в том числе и излишние страсти!

Остиан покачал головой, уже немного испуганный собственной смелостью и слыша растущий гнев в голосе Примарха.

— Простите, мой лорд, но художник, ищущий совершенства во всем, ни в чем его не достигнет. Сама суть нашего существования заключается в том, чтобы просто… быть людьми и не искать недостижимого.

— А с твоими работами что же? Ты не пытаешься сделать их идеальными? — раздраженно спросил Фулгрим.

— Людям свойственно искать совершенство там, где его нет, и терять при этом то, что лежит у них под ногами. В погоне за недостижимым легко упустить что-то действительно важное, — смело отвечал Остиан. — Если бы я пытался сотворить идеальную скульптуру, то никогда бы не сумел закончить её.

— Ну, в этом деле ты эксперт, — злобно бросил Примарх. Делафура внезапно охватил ужас, когда он понял, насколько сильно разозлил Финикийца. Глаза Фулгрима засверкали подобно черным жемчужинам, жилы на лбу и висках запульсировали от с трудом сдерживаемого гнева, и у Остиана от страха задрожали колени.

Слишком поздно он осознал, что единственной целью Феникса при создании скульптур или написании было достижение невозможного идеала, а вовсе не желание нести в мир красоту или выражать в своих творениях глубокие личные чувства. Слишком поздно он понял, что ласковые слова Фулгрима и его просьбы честно высказывать свои мысли — не более чем кокетство. Примарху не нужна была правда, единственное, чего он желал — услышать сладкую ложь признанного мастера, восхищенного его творениями, похвалу, в которой нуждалось его растущее самомнение.
Альфарий 11/04/21 Вск 22:29:57 970734233
>>878481
Ну что за дети шлюх, пишите названия книг, откуда постите, блять.
Альфарий 12/04/21 Пнд 00:54:11 970752234
>>970572
Великолепный пример русековского говноперевода. В оригинале - эпичность и готика, в переводе - разговор двух говнарей под пивасом: "огрызнулся Феникс", "злобно бросил примарх".

Педерастия в чистом виде, атрибуция диалогов в духе Донцовой, найс. Переводите в том же духе.
Альфарий 12/04/21 Пнд 15:09:19 970807235
>>970752
Возле феникса этот петух лежал. Phoenician - финикиец.
Phoenicia (/fəˈnɪʃə, -ˈniː-/; from Ancient Greek: Φοινίκη, Phoiníkē) was an ancient Semitic-speaking thalassocratic civilization that originated in the Levant region of the eastern Mediterranean, primarily modern Lebanon.
Столицы: None; dominant cities were Byblos ...
Правительство: City-states ruled by kings, with va...
Разговорные языки: Phoenician, Punic
Альфарий 13/04/21 Втр 20:04:12 971084236
>>970752
>Ньюкек не знает историю про феникийцев/фениксийцев.
Альфарий 13/04/21 Втр 20:24:25 971086237
>>971084
Там никаких фениксийцев не должно быть в принципе, это такая же поебень и отсебятина, как молниеметы на унижающих стручках имени примарха Злобона. Вбей слово в поиск >>970807 и сам увидишь. Но всем, конечно же, СРАТЬ.
Альфарий 13/04/21 Втр 20:39:27 971091238
>>971086
Бля, да успокойся, это бородатая игра слов.

The name Phoenicians, like Latin Poenī (adj. poenicus, later pūnicus), comes from Greek Φοινίκη (Phoínikē). The word φοῖνιξ phoînix meant variably "Phoenician person", "Tyrian purple, crimson" or "date palm." Homer used it with each of these meanings.[21] (The mythical bird phoenix also carries the same name, but this meaning is not attested until centuries later.) It is difficult to ascertain which meaning came first, but it is understandable how Greeks may have associated the crimson or purple color of dates and dye with the merchants who traded both products. The Greek word may derive directly from the Phoenicians' endonym; the land was natively known as (Pūt) and its people as the (Pōnnim).
Альфарий 13/04/21 Втр 20:47:31 971093239
>>971091
>The mythical bird phoenix also carries the same name, but this meaning is not attested until centuries later
Это типа как петух-птица и петух на зоне? В обоих случаях игры слов птицам не повезло быть синонимом зашквара и проткнутого. Только петухов хуями ебут, а Фулю его же сыны ебали грушей.
>the crimson or purple color
Собственно, у Фули фиолетовый доспех.
Альфарий 13/04/21 Втр 21:37:12 971097240
>>971093
>Только петухов хуями ебут, а Фулю его же сыны ебали грушей.
Это же уже не считается бэком, не?
Альфарий 13/04/21 Втр 21:51:29 971098241
>>971097
С чего это? Рассказ Макнилла никто херетик томом не признавал и не собирался, не путать с Уотсоном.
Альфарий 13/04/21 Втр 22:41:56 971110242
>>971098
На Уотсоне уже не висит.
Альфарий 13/04/21 Втр 23:06:56 971113243
>>971110
Лол блять, серьезно? Серьезно? Т.е. вся тамошняя шиза как ни в чем не бывало вернулась в бэк? Или это такой хитрый ход ГВ, чтобы вернуть скватов?
Альфарий 13/04/21 Втр 23:21:30 971114244
>>971113
Ну да. Осталось только тзинчитов, жрущих говно вернуть и все, вроде.
Альфарий 14/04/21 Срд 12:34:36 971153245
>>971114
Т.е. теперь у Кулаков официально клейма на жопах? Ай лолд.
Кстати о Кулаках: от Дорна же официально только рука осталась, а там были криповые сцены некромантии с целым скелетом, заплавленным в янтарь так, что при падении на него света создавалась иллюзия гниющей плоти... блять, культисты Нургла какие-то.
Настройки X
Ответить в тред X
15000
Макс объем: 6Mб, макс кол-во файлов: 4
Кликни/брось файл/ctrl-v