Warhammer


Ответить в тред Ответить в тред

Check this out!
<<
Назад | Вниз | Каталог | Обновить тред | Автообновление
36 5 19

Тред цитат III Альфарий 29/06/19 Суб 21:47:55 8670931
Vo3RC5CxaE.jpg (132Кб, 747x1024)
747x1024
Альфарий 29/06/19 Суб 22:08:34 8671102
bump
Альфарий 30/06/19 Вск 21:25:11 8675473
Жиллиман ударил вновь, метя в брюхо демона, и вновь Великий Нечистый отбил клинок, но отсупил ещё дальше… - не будете уничтожены, а Галактика не станет свободной от вашей заразы!
- Нас не уничтожить! – закричал Септикус, ударив мечом в ответ. Примарх отвёл удар Дланью Владычества. – Мы – создания варпа! – демон знал, что не сможет победить Мстящего Сына, не сегодня. Ему нужно было лишь продержаться достаточно долго, чтобы его тело распалась, а душа смогла скрыться. Он чувствовал, как вокруг его сущности слабеет плотская оболочка, и направлял все силы на её разрушение, смеясь в предвкушении в лицо примарху, отступая всё дальше. – Тебе не победить! «Галатан» грядёт! – Он показал в небо истекающей порчей рукой. Облака расходились, открывая огромный силуэт. – Тиф здесь. Даже если ты зарежешь нас всех, как свиней, его тебе не одолеть! Имя нам – легион. Нас всех не уничтожить!
- Возможно, - улыбнулся Робаут Жиллиман, - но я могу начать с тебя!
Меч Императора ослепительно вспыхнул, и Септикус отшатнулся от палящего жара. Глаза демона иссохлись и кровавыми слезами потекли по лицу. Великий Нечистый не увидел убившего его удара, но ощутил, как пламя впивается в его кишки. Он незряче посмотрел на оружие, вошедшие в плоть по рукоять и пронзившее сердце.
- И когда я изгоню вас из этой вселенной, - зарычал примарх, - то приду в вашу и очищу варп. Однажды покой вернётся в разумы и сердца людей.. но ты этого не увидишь.
Ни одна хроника не назвала бы последние слова Септикуса достойными.
- Но… - вот и всё, что он успел сказать.
Закричав, Жиллиман рванул меч вверх, разрубая размякшие рёбра, испепеляя сгнившие органы, рассекая бесчисленные подбородки и кишащий бактериями череп, пока клинок не вырвался наружу, разбрызгивая порченую кровь. Тьма взвилась над телом убитого демона, и меч примарха ослепительно вспыхнул вновь, разгоняя тени, изничтожая их присутствие в бытие.
Свет Императора сжёг Септикуса навсегда.
Альфарий 01/07/19 Пнд 16:20:55 8678024
Еще раз убеждаюсь, что Мирожорам не чуждо чувство юмора.

*Вокруг них часто проявлялась боль, раскалывавшая их черепа. Когда церебральные имплантаты вгрызались по-настоящему глубоко, из пустоты возникали мелкие трепещущие духи-частицы страдания, которые ползали по броне Пожирателей Миров. Эти безмозглые импульсы воплощенного страдания носились по красному керамиту, словно ящерицы, а затем снова растворялись в насыщенном варпом воздухе. По большей части легионеры вообще не обращали внимания на эти несущественные явления — возникновение малых демонов эмоций едва ли являлось редкостью в Оке — но особенно часто мелкие бестии кишели на помощнике Леора, воине по имени Угривиан. Как-то раз я увидел, что тот съел одну из них. Крошечное змееподобное создание билось в его кулаке, пока он не откусил щелкающую зубами голову и не проглотил лакомство, издав низкий смешок.
— Ты же знаешь, что Нерожденные не годятся нам в пищу, — заметил я.
Угривиан заглотил остаток извивающегося белого тельца. Я наблюдал, как тварь билась в его пищеводе, вспучивая мышцы шеи, пока не провалилась в желудок.
— Хайон, ты хорош на топорах, и я это уважаю. Но ты слишком высок и могуч, чтобы признать: нет лучшего способа оскорбить врага, чем превратить его в дерьмо после того, как ты с ним покончил.
Альфарий 01/07/19 Пнд 20:17:37 8678785
— Ты вообще слышишь меня? Я сказал, что эти твари посмели пролить кровь представителя Третьего. Твоего брата, между прочим. Их надо усыпить, как бешеных животных, коими они и являются.
— Ну так попробуй, в чем проблема. — Фабий раздраженно показал на выход. — Пойди да прибей их, если получится. А я потом принесу свои извинения Эйдолону, когда тебя подвесят вниз головой и вырвут сердца. — Он не моргая уставился на Алкеникса. — Я создал их, чтобы они убивали таких, как мы, Флавий, точно так же, как нас создали убивать врагов нашего прежнего повелителя.
— Значит, братья для тебя — враги?
— Скажешь тоже! — Фабий расхохотался, погладив рукой один из стоящих на полке биогенных сосудов. В каждом плавало геносемя, извлеченное из воина XII миллениала. — Мы были выведены для особой цели, но не смогли ее достичь. Мои творения не подведут меня так, как мы подвели своего отца.
— Так ты возомнил себя императором? Богом-королем, окруженным раболепным гаремом генетически измененных женщин? — Алкеникс усмехнулся. — Я же вижу, что ты души не чаешь в своей Гончей. Зачем еще тебе производить на свет таких бесполезных тварей? Брат, неужели ты наконец-то поддался пороку? — Он склонился ближе. — Неужели Слаанеш разжег твои чувства и расшевелил твой…
— Довольно! — Фабий посмотрел на свое отражение в зеркале. — Ты действительно хочешь узнать, почему я усовершенствовал представителей обоих полов, Флавий, или тебе достаточно пошлых фантазий?
Альфарий 02/07/19 Втр 20:24:19 8681236
Отрывки из рассказа Джеймса Сваллоу "Покои в конце памяти". Разговор Дорна и Малкадора про потерянных примархов и судьбы их легионов.

Когда всё закончилось Дорн направился дальше, но Массак задержался. Библиарий подходил к каждой исходной точке пси-форм и проводил силовым мечом по вырезанным иероглифам, чтобы они не смогли восстановиться. Догнав своего господина, Массак услышал рокот его слов, прорубавших воздух.
– Я знаю эти покои, – размышлял примарх, когда они дошли до палаты перед двумя большими дверями. – Я помню их… Они были в другой части Дворца.
– Как это возможно? – спросил Массак. – Как…?
Его слова превратились в пепел, когда ужасающая тишина стиснула его. На библиария обрушились психические ощущения. Не только муки недавно погибших и пытки, которые претерпевали их духи, не только ненавистные отголоски пси-форм, но и тень гигантского психического присутствия. Разум хитроумного смертоносного великолепия, поступь которого невидимо окрашивала стены, и только такие, как Массак могли почувствовать её.
Вся мощь была сконцентрирована на дверях. Справа на медном портике красовалась вырезанная на старый манер цифра II. Слева на точно таком же входе в стали была выгравирована цифра XI. Массак не мог оторвать взгляда от этих злосчастных символов, и генетически изменённая кровь в его венах застыла.
– Второй и Одиннадцатый, – еле сумел произнести он. Говорить о них было запрещено осуждением самого Повелителя Человечества. Каждый сын каждого легиона, верный или предатель, знал слухи о двойной трагедии потерянных титанов, правда же об их утрате была навечно скрыта и непостижима.
Некогда Император создал двадцать сыновей, аспектов своей сущности, Рогал Дорн был одним из самых могучих среди них. Но двух примархов вычеркнули из списков чести задолго до восстания магистра войны, каждого поглотила катастрофа такого масштаба, что мало кто знал её подлинные размеры. Массак мог добавить только слухи и полуправду к своим знаниям, но глядя на лицо генетического отца, он понял, что Дорн глубоко в своих сердцах хранил суровую память об этой катастрофе.
– Мои братья… – примарх убрал оружие и направился к дверям. Дорн протянул обе руки и коснулся металла пальцами в бронированных перчатках. Псайкер редко видел такое почтение, такое сомнение в действиях Кулака.
– Если вы были бы сейчас здесь, что изменилось бы? – спросил Дорн холодный кисловатый воздух, словно забыл, что Массак ещё рядом. – Как изменился бы ход этой войны, если вы были бы вместе с нами? Или с ними? – Он покачал головой. – Хотел бы я знать.
Наконец Дорн убрал руки и оглянулся на сына-воина:
– Хотел бы я знать, что скажут о них в далёком будущем. Их будут помнить, Массак? Мы будем их помнить?
Вопрос казалось причинял Дорну физическое неудобство, и Массак видел, как мышцы напряглись на запавших щеках его повелителя.
– Что это за место? – осмелился спросить библиарий. – Сам воздух насыщен псионической силой.
– Это покои моих утраченных родственников, – ответил Дорн. – У меня есть такие же покои во владениях Дворца, как и у всех сыновей моего отца. Они редко используются, но поддерживаются в хорошем состоянии на случай необходимости. Принадлежавшие предателям закрыли с началом мятежа… – Он замолчал и нахмурился, когда оглянулся на двери. – Но эти… они должны находиться в другом месте.
Медленно и неумолимо поднимались мысли в разуме Массака, когда воспоминания связали здешний психический след с исходной точкой. Он вспомнил. Он узнал телепатическую подпись. Он знал, кому она принадлежала.
Много лет назад Массак стоял в присутствии автора этих хитроумных ловушек во время Улланорского триумфа. Психическая аура была такой же сильной и различимой, как и тогда, задержавшись в эфире шёпотами неземной мощи.
– Сигиллит, – прошептал Массак. – Это – его работа. Ловушки, дверь, печати. Милорд, это настолько очевидно, как если он вырезал бы своё имя на стенах!
– Ты прав, – произнёс Малкадор, его одежды шелестели, когда он вошёл в приёмную из коридора позади них. Чёрный металлический посох звенел об испачканные кровью плиты пола. Ледяная иссушающая ярость сверкала в глазах старика, и Массак почувствовал, как колоссальное давление разума Сигиллита сдавило его. – Вы не должны находиться здесь, Рогал.
– Я знаю это место, – возразил Дорн. – Или нет? Воспоминания туманны. Они нечёткие. Как такое возможно! – прокричал последние слова примарх, его голос гремел. – Отец создал нас с идеальной памятью! Мы ничего не забываем! И всё же… – Он взмахнул рукой.
Малкадор посмотрел на Массака и кивнул дальше по коридору:
– Оставь нас. Ты не должен слышать о чём мы будем говорить.
Библиарий попытался открыть рот, чтобы возразить, но не смог. Двигаясь без сознательного контроля – борясь, но не в силах управлять собственным телом – Массак повернулся и направился по коридору к далёкому свету.
– Как ты посмел, Сигиллит. – В другое время Дорн соблюдал бы приличия и не позволил бы себе показать ярость, которая текла в нём, словно расплавленная сталь. Но наедине со стариком не было никакого смысла в подобном проявлении вежливости. – Мои сыновья не игрушки, чтобы ты играл с ними из прихоти!
– Ему нельзя позволить вспомнить то, что он увидел здесь. Ради общего блага он должен забыть.
Гнев Дорна вспыхнул:
– Вы непочтительно относитесь к моему легиону. Вы непочтительно относитесь ко мне!
– А Имперские Кулаки всегда почтительно относятся к регенту Терры, – язвительно возразил Малкадор.
– Я глубоко уважаю занимаемую вами должность, – не согласился Дорн.
– Но не занимающего её человека? – Горько усмехнулся Малкадор, но мгновение спустя смех исчез. – Вам не следовало входить в коридор, Рогал. Я говорил вам держаться подальше от этих зданий! – Он мрачно посмотрел на кровь на стенах. – Теперь вы понимаете почему. Это вторжение необходимо исправить. Оно будет вычеркнуто из истории, словно никогда не происходило… Я позабочусь об этом.
– Вы солгали мне об этом месте, – ответил Дорн, разочарование читалось на его лице. – Вы по-другому не можете, Малкадор? Даже в самых простых ваших словах всегда должна присутствовать ложь? – Он кивнул на обгоревшие останки. – Смерти эти верных имперских граждан на вашей совести, а не на моей. Но сомневаюсь, что вы даже заметили их.
Если в старике и было сожаление, то Дорн не увидел его. Сигиллит не стал отвечать на его высказывание, а вместо этого произнёс собственное:
– Могу представить, что вы сейчас думаете. Мне не нужно даже читать ваши мысли. Вы думаете о том, предатель ли я… Ни такой, как ваш брат Гор, хватающийся за голую власть и черпающий силы из злобы, а человек, который сам за себя. Интриган и игрок.
– Вы считаете себя верным, – прорычал Дорн. – Не сомневаюсь, что вы можете оправдать каждый свой кровавый поступок. Но кое-что из этого в вас есть. – Он отвёл взгляд. – Сигиллит играет галактикой, словно доской для регицида. Это место? Ваш очередной запутанный гамбит, очередная похороненная тайна. Я знаю это.
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:05 8681257
– Я делаю то же что и вы! – не сдержался Малкадор, и плазматическое пламя в железной корзинке на конце его посоха яростно вспыхнуло. – Я всегда делал только то, что мне поручили делать!
– Ещё одна ложь? – Дорн посмотрел на двойные двери, словно мог увидеть сквозь них силой воли. – В лучшем случае полуправда?
Что он нашёл в этих покоях, если бы вошёл? Какие ответы получит, какие наставления могут быть сокрыты внутри? Говорили, что трагедии утраченных примархов стали предвестниками раскола, с которым сейчас столкнулся Империум. Неужели это правда?
– Я никогда не лгал вам, – упорствовал Малкадор. – Скрывал кое-что от вас? Да. Переключал ваше внимание на что-то другое? И это так. Но в наших отношениях всегда была правда. Можете не верить мне, но знайте это. Из всех ваших родственников, Рогал, вы тот, кем я восхищаюсь сильнее всего.
– Не льстите мне, – резко ответил он. – Меня не волнуют такие вещи. Мне нужны ответы, старик! Вы отослали Массака, остались только мы двое. Говорите!
– Это место сокрыто по серьёзной причине. Наследие потерянных хранит в себе слишком много сомнений, слишком много горьких истин, которые только пошатнут равновесие нашего драгоценного Империума. Сейчас не время тянуть за эти нити. Сын Инвита!
– Если не сейчас, то, когда? – не уступал Дорн. – Что если там есть ответ, способ…
– Способ закончить войну? – Малкадор покачал головой. – Это слова человека, проклятого надеждой! Я говорю вам: за этими барьерами нет ничего кроме горя, – вздохнул он. – Возможно, когда весы снова обретут равновесие и Гора поставят на колени, эти вопросы можно будет задать. Но только тогда!
– Я знал их, – Дорн сделал ещё шаг к дверям, молча пытаясь погрузиться в воспоминания о двух братьях. Не все примархи могли сказать, что дышали одним воздухом с утраченными сыновьями, но Дорн был одним из немногих. Он был с ними, пусть и не долго.
– Вы когда-нибудь задумывались, почему никто не говорит о них? – спросил Сигиллит. – Конечно, всем, кто знает о потерянных, запрещено открыто говорить об их существовании. Однако при отсутствии фактов люди всегда начинают строить предположения. Но не вы. Примархи никогда не говорят о своих потерянных родственниках иначе, чем в самых расплывчатых выражениях. Вы когда-нибудь задумывались почему?
– Как вы уже сказали, нам запретили говорить.
– Даже когда вы вдали от взора вашего отца? Даже когда никто не узнал бы о таком разговоре? Спросите себя, почему ваши мысли всегда соскальзывают и проходят мимо. – Малкадор наклонил голову. – Как их звали, Рогал? – Сигиллит казался почти печальным, когда спросил его. – Ваших исчезнувших братьев. Назовите их имена и титулы.
Дорн попытался ухватиться за смутное воспоминание, сформулировать мучившие его вопросы, но снова совершенная эйдетическая память подвела его. Он видел только фантомы тех моментов. Удержать их было всё равно что пытаться схватить пальцами дым.
– Их звали… – его могучий голос дрогнул. Он разочаровано нахмурился. – Они…
К своему ужасу Дорн понял, что он не знает. Осведомлённость была: он почти видел очертания знания на далёком горизонте своих мыслей. Но оно отступало ото всех попыток рассмотреть его тщательнее. Каждый раз, когда он пытался создать воспоминание о потерянном, это было похоже на борьбу с приливной волной. Всё остальное ясно, но они – призраки в моём разуме.
Имперский Кулак испытывал невозможное. Каждое известное событие его жизни было открыто для него, словно страницы огромной книги.
Но не эти события.
– Со мной что-то сделали. – В груди снова зародилась ярость, вскипая от осознания подобного оскорбления. – Вы стоите за этим! – Дорн повернулся, и взмахнул цепным мечом, устремив сияющую дугу смертоносного металла в сгорбленную и прикрытую плащом фигуру Малкадора. – Вы окутали мою память! Вы вторглись в мой разум… Я должен зарубить вас за это!
Сигиллит никак не отреагировал на угрозу.
– Не только в ваш. Жиллимана и остальных, кто встречал их. – Он дал время осознать свои слова. – Воспоминания чрезвычайно трудно извлечь, – продолжил Малкадор. – Даже у обычного человека. Для мозга же настолько сложного и отлично спроектированного, как у примарха, задача становится во истину титанической. Представьте дерево в земле, растущее из паутины корней. Как можно удалить его, не потревожив ни единого атома почвы? Память нельзя вырезать и исправить, как мнемоническую катушку. Она существует, как голографическая проекция, во множестве измерений. Но её можно подправить.
– Отец позволил это? – Меч Дорна не дрогнул.
– Он не стал останавливать вас.
– Останавливать меня? – прищурился примарх.
Малкадор медленно попятился, подальше от смертоносной дуги искусно украшенного меча.
– Потеря Второго и Одиннадцатого стала тяжёлой раной для нас и угрожала идеалам, лежавшим в основе Великого крестового похода. Она разрушила бы всё, что мы построили в стремлении воссоединить человечество и изгнать врагов. Необходимо было что-то предпринять. – Он встретил пристальный взгляд Дорна. – Оставленные ими легионеры, лишившиеся лидеров и покинутые, являлись слишком ценным ресурсом, чтобы от него отказаться. Они не разделили судьбу своих отцов. Вы и Робаут выступили на их стороне, но не помните этого. – Малкадор кивнул сам себе. – Мне выпал жребий наблюдать, как они приспосабливаются к новым обстоятельствам.
– Вы отняли у них воспоминания.
– Я даровал им милосердие! – оскорбился Малкадор. – Второй шанс!
– Какое милосердие может быть во лжи? – громко возразил Дорн.
– Спросите себя! – Сигиллит ткнул горящим навершием посоха в сторону примарха. – Хотите знать правду, Рогал? Вы сами приказали окутать вас! Вы сказали мне сделать это. Вы с Робаутом придумали этот план и дали мне разрешение!
Альфарий 02/07/19 Втр 20:27:29 8681268
Дорн нахмурился ещё сильнее:
– Я никогда не одобрил бы подобного.
– Неправда! – Малкадор ударил основанием посоха в пол, лязгом металла подчёркивая сказанное. – Судьба потерянных была такой, что вы охотно позволили это. Вы стремились спрятать подобное знание.
Новое опровержение сформировалось в горле Дорна, но он сдержал его. Он отбросил гнев и изучил возможность отрешённым холодным взглядом Преторианца.
Мог ли я пойти на такое? Если дело было достаточно серьёзным, стал бы я настолько прагматичным и бесчувственным, чтобы отдать такой приказ?
Дорн инстинктивно знал ответ. Безусловно, да.
Если Империум окажется под угрозой, он отдаст за него жизнь. Стоимость некоторых воспоминаний, кусочек его чести, являлись той ценой, которую он вполне готов заплатить.
Малкадор подошёл к нему, оставив посох на месте. Костлявая рука с длинными пальцами показалась из широкого рукава его монашеских одежд, и Сигиллит протянул её, остановив перед лицом Дорна. Вспыхнули искры сверхъестественного света.
– Я покажу вам, – сказал псайкер. – Ненадолго я позволю вам вспомнить. Вы узнаете, почему потерянное должно оставаться тайной.
Дорн закрыл глаза и ледяной огонь вспыхнул позади них. У него перехватило дыхание, когда глубоко внутри на мгновение рассеялась тень.
Он шёл по запачканному кровью коридору и с каждым шагом вновь пробуждённая память отступала всё глубже во мрак.
Дорн чувствовал, как она исчезала. Он знал, что к тому времени, как достигнет выхода, от неё не останется ничего. Правда, которую он мельком увидел, скрытая, показанная, а теперь скрытая снова, становилась преходящей и эфемерной.
Он не сомневался в показанном Малкадором. Дорн достаточно хорошо знал собственный разум и был вполне уверен, что Сигиллит не спроецировал какую-то колдовскую иллюзию в его мысли. Примарх пробудился от навеянного забытья считанные секунды спустя, но он чувствовал на себе бремя нескольких дней. Когда он открыл глаза, то не увидел ни малейших следов присутствия Сигиллита.
Имперский Кулак не принимал многое из того, что говорил и делал псайкер, и несмотря на утверждение Малкадора, что тот был искренен с ним, у Дорна оставались сомнения, которые никогда не развеются.
Но не в этом случае. В этом он был уверен.
Потерянных больше не было и хорошо, что их больше не было. Постигшие их великие неудачи разрушились в уме Дорна, но оставили после себя уверенность.
Произошедшее могло бросить тень на всё. Теперь Дорн знал это. Кровоточащая и ненавистная правда ясна для меня. Если они сейчас были бы с нами… Мы уже проиграли бы эту войну.
Он вышел под искусственный дневной свет и обнаружил ожидавшего его Массака. Позади легионера на расстоянии держались спасательные бригады и арбитры, зная, что произошедшее в башне не являлось их делом. К завтрашнему дню никто из них не вспомнит о том, что увидел.
– Милорд… – начал Массак. – Простите, меня вынудили…
Дорн отклонил извинения:
– Ты исполнил свой долг, Йоред.
Массак принял сказанное, склонив голову, и затем посмотрел на зиявшую в стене минарета трещину:
– Что с покоями? Какие ваши приказы?
Примарх на мгновение задумался, ища в своих мыслях вопросы, на которые не получил ответов. Воспоминания о разговоре внутри минарета уже поблекли, превратились в ничто. Он нашёл только твёрдую, как гранит решительность в том, что должно было быть сделано.
– Похороните это место, – сказал он Массаку. – Теперь это только гробница. Оно будет забыто.
Альфарий 13/07/19 Суб 12:10:12 8723729
«Если мир – только то, что я вижу», думал Дафан, «то он умрет вместе со мной. И мне не стоит думать о том, что будет с миром после того, как я умру. Если в нем уже сейчас не осталось ничего из того, что было мне дорого, тем больше оснований не слишком задумываться о его дальнейшей судьбе. Даже Гицилла уже не та, которую я когда-то любил; она стала частью демона, и связана с ним сильнее, чем я. Но человек не просто  живое существо само по себе. Он есть результат жизни своей семьи, своей деревни, своего мира и всей истории человеческой расы. Он – хозяин всего этого наследия, и если он считает себя истинным человеком, то должен принять на себя ответственность перед всеми наследниками, которые будут после него. Если человек – действительно человек, он не может считать, что после его смерти уже ничто не будет иметь значения. Он не должен быть равнодушным лишь потому, что его ждет смерть
Я внутри демона, и демон внутри меня, и если бы не это, я был бы уже мертв. Но если я человек, то я должен думать о человечестве, а не о демоне – а я человек. Я уже не ребенок, которому грозит опасность утонуть, уже не мальчик, от которого взрослые скрывают тайны его народа. Я человек. И все люди, которые умирают там, внизу, наследники того, что делает меня человеком, и их жертва – моя жертва, независимо от того, какой бессознательный импульс заставил демона взять меня в свой мрак. Голод демона – не мой голод, и никогда не будет, потому что этот голод хочет пожрать само человечество, и каждый человек – настоящий человек – должен ему противостоять»
Альфарий 17/07/19 Срд 08:46:34 87411410
Паучьи автоматы и получеловеческие илоты склонялись перед своим повелителем, когда Он проходил мимо, после чего возвращались к своей работе. Некоторые корпели над сложными устройствами неизвестного предназначения, другие возились с изделиями, в которых Мортарион узнавал пластины брони или огромные образцы оружия ближнего боя. Затем примарх увидел стеклянные капсулы, внутри которых находились шары кипучей энергии, жидкие сферы и объекты, геометрия которых была не известна людям.
– Мои исследования помогают концентрироваться, – сказал Император. – Они дают мыслям ясность.
Он указал на стойки с прототипами огнестрельного оружия и модифицированными моделями боевых доспехов космодесантников.
– И в этом есть определенный смысл. Когда примарх готов, я вручаю моему сыну подарок, выкованный собственной рукой. Иногда оружие. Иногда доспех или другое воинское снаряжение.
Он обвел руками помещение.
– Теперь пришла твоя очередь.
Мортариону хотелось остаться отрешенным от этого всего. Но окружавшие его сокровища пробудили жажду к знаниям, которая всегда влекла его. Он захотел узнать больше.
Примарх увидел висевшие в воздухе голограммы оружия, уже подаренного братьям-примархам. Огромная шипастая черно-серебристая булава, щеголявшая зловещим оком, рядом с которой парил силовой меч с крылатой гардой, сиявший в тусклом холодном свете.
Были и другие незаконченные предметы. Взгляд Мортариона упал на черный доспех, лежавший на одном рабочем месте, и каркас шлема в виде рычащего зверя – на другом.
Чем больше он смотрел, тем больше видел оружия. Сотни разработок и конструкций, сотни разобранных реликвий и осколки утраченных тысячелетия назад технологий. Военные развлечения Императора были разложены многочисленными рядами.
«Твой отец считает себя оружейником в той же мере, что и полководцем». Догадка закрепилась в разуме Мортариона, и ее темная значимость вызвала у него негодование.
«Так вот вы кто? – Голос сомнений и недоверия Мортариона, ненадолго замолчавший, снова вернулся к нему. – Примархи – Его оружие».
Властелин Некаре, распоряжаясь жизнью найденного ребенка, относился к Мортариону именно таким образом. Так ли сильно отличался Император Человечества?
– Мой сын? – Заскрипев зубами от негодования, Мортарион повернулся на голос отца и увидел, что Он протягивает ему грозную саблю – широкую и смертоносную.
– Это для тебя, – начал Он.
Мортарион ответил, прежде чем Император закончил предложение.
– У меня уже есть клинок. – Он движением плеч указал на примагниченную к силовому доспеху гигантскую косу. – Другой мне не нужен.
Примарх отошел, сознательно проигнорировав застывшее лицо отца. Боевая коса в его хватке всегда была тверда и готова действовать. Она стала частью примарха с того момента, как он выковал ее. Годами клинок переделывался, усиливался, улучшался. Он был продолжением самого Мортариона, и ничто – ни рожденный в звезде металл, ни загадочный мастер-оружейник – его не заменят.
– Ты отказываешься от моего подарка? – мягко спросил Император, но в словах читалось предостережение.
В день нарушенных протоколов будет ли это чрезмерно? Мортарион задумался над этим, пока его взгляд осматривал комнату и остановился на оружии, лежащем на пласталевой подставке.
Пистолет. Тяжелое, похожее на цилиндр огнестрельное оружие, созданное для рук существа крупнее человека. Оно был сделан из меди, латуни и стали, а его форма напомнила Мортариону инструмент ремесленника. Это было не тщательно отделанное изделие выдающегося мастера-оружейника. Это было тяжеловесное орудие убийцы.
Не спрашивая разрешения, Мортарион подошел и взял его.
– Мне нужен пистолет, – признался примарх и пригляделся к конструкции. Части механизма были разъединены, и он автоматически взялся приводить его в рабочее состояние.
Император нахмурился.
– Создатель этого оружия назвал его Лампионом. Он сказал мне об этом перед тем, как я предал его смерти.
Альфарий 17/07/19 Срд 08:53:03 87412011
– У меня много вопросов, – сказал он, наконец. Его голос заскрежетал в неожиданной тишине сводчатого помещения. – Но я откажусь от всех них ради ответа на всего один. Скажи мне, зачем ты забрал у меня победу в день, когда пришел в мой мир.
В глазах Императора мелькнула редкая вспышка смущения.
– Я сделал это, чтобы спасти жизнь моего сына. Ты бы умер на той горе. Там мог победить только тот изверг, что истязал тебя столько времени. – Он посмотрел на Мортариона долгим взглядом. – Я не мог позволить тебе погибнуть, не после таких длительных поисков.
– И все же это брошенный тобой вызов отправил меня туда.
– Разве? Мы все еще можем многое узнать друг о друге, мой сын, но одно для меня очевидно. – Император указал на Лампион. – Хоть один поступок в твоей жизни не был актом протеста? Неповиновения? Ты сразился с Некаре по собственному выбору. Та дверь уже была открыта.
– Ты не помешал мне пройти через нее.
«Он знал, как ты поступишь, – сказал внутренний голос. – В конце концов, он сотворил тебя. Кому, как ни ему знать, как манипулировать тобой?»
В поведении Императора появилась холодная непостижимая отдаленность.
– Отец обязан обучать своих сыновей. В тот день ты получил ценный урок. Я понял, что должен напомнить тебе о смирении, Мортарион. Некоторых врагов тебе не победить в одиночку.
«Никогда! – Непокорно проревел безмолвный голос. – Никогда не признавай поражение!»
Мортарион посмотрел на оружие в своей руке и задумался над его возможностями. На одну сумасбродную секунду ему в голову пришел темный и жуткий вопрос.
«Что если я направлю пистолет на Него? Что случится тогда?»
В следующую секунду непроизносимый вопиющий вопрос растворился, а его место заняла пустота. В зияющей бездне эмоций Мортарион разглядел тусклый огонек необходимости, несформировавшуюся потребность в родстве, в кровных узах.
Он без колебаний раздавил это чувство. У него было братья и товарищи среди тех, с кем он проливал кровь, и, возможно, он найдет их и среди своих родичей-примархов в грядущие дни. Принимая во внимание взгляды генетического отца, Мортарион не сомневался, что кое-кто из его братьев может разделять двойственные чувства, которые он испытывал к их общему предку.
«Император позволил тебя похитить, когда ты был всего лишь ребенком. Затем Он снова нашел тебя, только чтобы унизить тебя, и ради чего?
Чтобы повторить то, что сделал Некаре? По крайней мере, Властелин был честен в своей жестокости».
– Ты забудешь об этом, Мортарион? – Император протянул руку. – Будешь ли ты сражаться подле меня в Великом крестовом походе?
– Буду. – Примарх принял предложение, и союз был заключен. – У меня нет выбора, – добавил он.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:00 87412312
Тонкие облака не скрывали солнца, сиявшего над Иррабастом, бьющим жизнью метрополисом Пиамена. Когда же на улицах потемнело и загремели раскаты грома, то миллионы глаз обратились к небу. Даже сами низкие облака стали темнее, приняв оттенок тёмного янтаря.
Флагман «Грозовая скала» явился взглядам пиаменцев во всём своём величии. Все они знали о войне в небесах, и возносили молитвы за защитников, отправившихся на встречу врагам, за то, чтобы Пиамен остался свободным. С борта корабля трубно взревели рога, раскачивая деревья и поднимая в воздух бумаги. После битвы у Грозовой скалы, где последний чужак умер на земле планеты, когда её люди обрели свободу, рога так же трубили по всему миру. То был звук победы, наполняющий гордостью сердца всех пиаменцев, и, услышав его вновь, они ликующе закричали. Улицы заполонили празднующие люди. Они радовались тому, что их воины изгнали захватчиков и сохранили будущее мира…
А затем нечто рухнуло на землю.
На углу улицы люди остановились и повернули головы, видя, как вокруг места падения собирается толпа их сограждан. Что-то упало там, превратившись в неузнаваемую груду мяса, размазанную по скалобетону. Один за другим люди умолкали. Напуганные вопли заглушали ликование, а на улицы падали всё новые предметы, падали всё быстрее, всё чаще.
Люди глядели на небо, их взгляды наполняли паника и смятение. Вокруг «Грозовой скалы» расходилось розово-красное облако. Горожане разбегались, прячась от жуткого града, бьющегося о стены и ломающего кости. Женщина завопила, увидев, что разбилось в лепёшку о крышу её машины, увидев, как на неё глядит половина освежёванного лица.
Трупы… Целый дождь из тел…
Альфарий 17/07/19 Срд 09:11:17 87412413
Через оккулюс «Грозовой скалы» Кёрз и Нивал наблюдали, как Иррабаст погружается в хаос. На руках капитана все еще была кровь, покрывавшая доспехи до самого локтя. Он всего лишь выполнял приказ примарха.
Их генетический отец был прав. Для исполнения его указаний им требовалось всё очищенное место и даже больше. Им даже пришлось пробить в палубе ямы, чтобы сложить туда кожу некогда носивших её стенающих созданий, потом сброшенных с корабля.
– Император… он знал, что ты… что мы здесь сделаем?
– Он отправил меня… – Конрад улыбнулся. Среди мертвенного оскала синих губ на мгновение промелькнули зубы, а потом исчезли. Он повернулся к Нивалу, и капитан вздрогнул, увидев черные зрачки, закрывавшие белки глаз. – …не для того, чтобы стать для них последним шансом.
Примарх отступил от оккулюса.
– Когда отец пришёл на Нострамо, когда вовлёк меня… во всё это… то поручил моему брату Фулгриму обучить меня истории Терры, человечества, великой мечте, создаваемой отцом. И знаешь, что я понял? – Кёрз поднял отрубленную голову и провёл вдоль глазниц когтями. – Что между людьми гораздо больше сходства, чем всех вместе взятых различий, независимо от языка, культуры, истории. Абсолютно все люди понимают нечто общее… страх…. страх, так глубоко укоренившийся в их маленьких звериных мозгах, делающий их молчаливыми, послушными, покорными. Ужас принесёт покой и порядок в царство моего отца. С ним мы скуём человечество цепями, более крепкими, чем всё, что мы могли бы создать иначе.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:23:24 87412514
Восстание Внори.
Империум времен Раннего крестового похода был подобен новорожденному, барахтающемуся в луже крови и родовых вод. Союзы и клятвы были быстры, непроверены и скоротечны. Даже когда Империум распространился за пределы Солнечной Системы, преданность и устойчивость владений, оставленных позади, часто вызывала вопросы. Попытки предательства и тайных сговоров были обычным делом. Империум пресекал большинство этих мятежей быстро и тихо. Некоторые, все же, требовали другого ответа, не просто подавления, а возмездия.
Внори был терранским анклавом городов, некогда являвшимся частью Панпасификской империи. Он был построен в разломе, уходившем глубоко в землю, и некогда был одним из последних павших бастионов Нартана Дюма. Равнины на сотни километров вокруг разлома покрывала беспорядочная застройка. Бронированные здания цеплялись к краям и бокам разлома и уходили на километры в глубину. До самых глубоких уровней свет луны и солнца долетал лишь слабыми бликами, и над ними висело облако человеческого зловония. Жители Внори с трудом приняли имперское иго, но спустя годы после поражения Дюма, они подчинились в угрюмом безмолвии. Все изменил приход Кровавых Странников.
Кровавые Странники были сектой псайкеров, генных инженеров и полководцев, некогда служивших последним из великих тиранов Эры Раздора. Обьединяя Терру, Император сверг многих царей и цариц, демагогов и деспотов. Их имена и деяния до сих пор живы в памяти многих. Они были монархами Древней Ночи, чудовищами, поработившими миллионы ложью, страхом или воспользовавшись проклятыми знаниями. Их чудовищные кровавые, генетические и колдовские зверства помогают нам помнить, что Император дал человечеству, окончив их властвование. Но некоторые недобитки Древней Ночи продолжали влачить жалкое существование в тенях: фанатичные прислужники, клонированные дети и беглые военачальники. Долгие годы многих из них преследовали, но некоторым удалось уцелеть. Они смогли найти друг друга, и, терзаясь ненавистью, объединиться, желая вернуть себе все, что Император отнял у них. Постепенно они раскинули тайную сеть по всей Терре, набирая последователей и ресурсы. Их центром активности был Внори.
В городе-каньоне Кровавые Странники нашли последователей и готовых на все союзников, и принялись строить новый оплот отчаяния. Впервые за многие годы на Терру вернулись старые кошмары: кузницы плоти, кровавые жатвы и живые мертвецы. Хуже было то, что когда Кровавые Странники пришли к власти, люди Внори последовали за ними как преданные звери за своим хозяином вместо того чтобы остерегаться ужасов, от которых они когда-то были избавлены. Те немногие, кто сопротивлялись, становились сырьем для омерзительных искусств Кровавых Странников. На первый взгляд казалось, что они могли ввергнуть часть Терры в кошмары прошлого. Говорят, когда Император услышал о возрождении этой угрозы, он сказал всего три слова: «Отправьте Восьмой Легион!».
Восьмой Легион ответил не сразу. Силы в пределах Солнечной системы в то время насчитывали чуть более пяти сотен воинов: великая сила, но не та, которая могла усмирить анклав городов, где проживали десятки миллионов жителей. Однако этот факт не беспокоил воинов Восьмого Легиона. Они знали, почему Император призвал их на эту битву, и что им надлежало сделать.
Все началось с огня, падающего с ночных небес. Турболазеры и зажигательные снаряды превратили тьму в день, взрываясь на окраинах Внори. Бомбардировка продолжалась шесть часов. Когда она завершилась, вокруг города образовалось кольцо из сплавленной земли и металла шириной в километр. Миллионы людей смотрели в небо, гадая, что принесет рассвет. Но рассвета не было. Черные облака закрыли свет по всему горизонту, и начался дождь – сильный поток, насыщенный химикатами, рассеянными с небес. У людей началось головокружение, их начало трясти на месте от каждого звука и движения. Дождь шел целый день, но солнце не встало, чтобы отделить его от наступившей затем ночи. Во тьме люди разрыдались, когда в тенях раздались звуки и замелькали очертания.
И тогда Восьмой Легион нанес удар с земли. Пока висящие в небесах корабли своим огнем превращали ночь в день, легионеры в полночно-черной броне падали сквозь пустоту в разлом в самом сердце анклава. Лишь когда ни один луч света не смог их достать, они активировали свои прыжковые ранцы, чтобы остановить свое падение. Пока над ними проходил день без солнца, они ждали прихода настоящей ночи во тьме глубоко под городом, цепляясь за скальные стены как пещерные существа. И тогда они вознеслись из бездны на потоках пламени. Они ворвались в нижние уровни висящего города, убивая всякого, кто оказывался на пути, подрывая целые секции зданий, отправляя их в бездну. Из каньона стали доноситься первые отголоски криков. У тех же, кто остался на поверхности, вопли ужаса и битвы многократно усиливались и крутились в их отравленных наркотиком головах. Многие просто падали, трясясь от ужаса, другие бежали, чтобы спастись от нарастающего шума.
В ответ Кровавые Странники выпустили армию монструозных созданий: сшитых големов, передвигавшихся на десятках человеческих рук, ряды безумцев со стеклянными глазами и стимулирующими датчиками в их открытых мозгах, слуг-псайкеров, наполнивших воздух статической вонью варпа. Пропасть освещали вспышки выстрелов и импульсы варп-пламени, но Восьмой Легион продолжал наступать, вертясь между обломков на прыжковых ранцах и рассекая уродцев на части окруженными молниями когтями. Сражаясь, они вопили голосами убитых, из их динамиков доносились записанные звуки страданий, боли и утраты. Когда пропасти заполыхали подобно разверзшемуся аду из древних мифов, с небес упали десантные капсулы. Подкрепления двигались в сторону пропастей, прорубаясь сквозь городской беспорядок и убивая всех на своем пути. Немногие узревшие эту ночь рассказывают о закованных в броню силуэтах, расстреливавших убегавших в спины, о пламени, пожиравшем хибары, но в первую очередь – о воплях, доносившихся всегда, отовсюду, и с каждой секундой все громче.
Силы Кровавых Странников были ужасны, но малочисленны. Кровавые Странники встретили свой конец разделенными, каждый пытался выжить и вырваться из проклятого города. Никому не удалось. Их омерзительные телохранители были разрублены на куски или расстреляны, а каждый ренегат нашел свою смерть у ног огромных силуэтов в полночно-синей броне, чьи лица скрывались за выбеленными лицевыми щитками шлемов, зная, что имперское правосудие пришло за ними. За теми, кому удалось добраться до разрушенных ударной волной границ города, пустились следом отряды разведчиков Восьмого Легиона. Говорят, что Восьмой Легион позволил многим убежать подальше, прежде чем пуститься в погоню в долгие часы искусственной ночи, затем они калечили своих жертв, но не убивали, а оттаскивали их обратно к пропасти окровавленными горами мяса и сломаных костей. Оставив вопящий город в огне, Восьмой Легион исполнил свой последний долг. Они привели еще живых Кровавых Странников в сознание, сбросили их в пропасть, а затем взорвали заряды, заложенные вдоль утеса, сорвав нависающий город с каменных стен. Рассказывают, что крики десяти миллионов укрывшихся от бойни в зданиях внутри скал, долетали до небес, когда они провалились в черные недра земли вслед за Кровавыми Странниками. Восьмой Легион покинул опустошенный город до наступления рассвета.
Тысяча Защо, вам не надоело ныть? Альфарий 17/07/19 Срд 09:28:03 87412615
– Что бы офицеры Восьмого Легиона ни записывали в своих архивах в этот момент – это дело их черных душ. Я – легионер Тысячи Сынов и имею дело только с истиной.
II

– Часть меня гадает, смягчит ли примарх свою оценку, дабы не говорить дурно о своем брате – варваре Кёрзе. Я ни на секунду не сомневаюсь, что он будет честен, но честность может быть обнаженной, а может быть скрытой покровом милосердия. Лорд Магнус – великодушный человек. Он – мудр, в то время как его брат – злобен. Милосерден, в то время как Кёрз – ожесточен.
III

– Разорение Зоа было всего лишь вторым случаем, когда я сражался подле моего примарха. Я не закрываю глаза на честь, оказанную мне во время этого приведения к согласию, когда я оказался в присутствии не одного, но двух сыновей Императора. Также я не закрываю глаза на совершенные ошибки, которые привели к катастрофическому провалу кампании.
Я не пытаюсь переложить вину по собственной прихоти. Наоборот, я хочу объективно и взвешенно найти ошибку, ее истоки. Повелители Ночи уже отбыли, оставив нас одних. Несомненно, они отправились куда-то еще со своей слабоумной злобой, кичась своим невежеством, как безусловной добродетелью, заявляя, что они сделали только то, что было необходимо.
IV

– И вот мы стоим здесь среди пепла, тщательно проверяя рассыпающиеся остатки откровения. Слишком поздно что-то изменить. Слишком поздно сделать что-то, кроме как скорбеть об утраченном.
Все потеряно. Все – прах.
Альфарий 17/07/19 Срд 09:53:18 87413216
67.jpeg.jpeg (195Кб, 520x520)
520x520
– Итак, ты говорил, что хочешь пообщаться с тем, кто присутствовал при Разорении Зоа. – Повелитель Ночи легко стукнул костяшками пальцев по нагруднику. – Я был там. Так что спрашивай.
Улатал прочистил горло.
– Я не знаю, должен ли регистрировать эти доклады. Тысяча Сынов выставили наш Легион в… негативном свете.
Севатар по-прежнему не отпускал инфопланшет.
– Именно так, – согласился он. – Хотя это вряд ли первый доклад с такой оценкой. Кто зарегистрировал эти жалкие стишки?
– Офицер записан под именем «Хайон из Хенетаи», принадлежащий к так называемому «Ордену Шакала». Указывается, что он капитан боевого корабля «Тлалок».
Севатар едва заметно пожал плечами.
– Никогда не слышал о нем. Я не могу сказать, был ли он там или нет. На Зоа я мало обращал внимания на младших офицеров Тысячи Сынов. Они все были склоны к одинаковому нытью. И спустя некоторое время размывались в памяти.
Больше унижения Алого Куколда Альфарий 17/07/19 Срд 10:22:18 87413717
Магнус Красный опустился на колени перед своим братом, оказавшись с ним лицом к лицу.
– Отведи своих людей от башни, Конрад, – сказал он мягким голосом. – Считаешь меня слишком гордым для компромисса? Это не так. Не в таком важном деле, ведь знания так необходимы. Дай мне две недели прочесать эту сокровищницу, отделить истину от вредной лжи. Я лично уничтожу все, что несет пятно обмана.
Когти выскочили. Затем скользнули обратно в наручные чехлы. А потом снова выскочили.
– Не делай этого, – с нажимом произнес Магнус. – Не предавай эти знания огню.
Конрад Кёрз поднял темный взгляд к полуприкрытым глазам брата.
– Я не выношу компромиссов. И не отступлю. Библиотека сгорит.
– Брат, – сдавленным голосом попросил Магнус. – Позволь сначала отправить сообщение нашему отцу. Пусть его слово станет нужным нам решением. Даю слово, он никогда не прикажет уничтожить библиотеку. А я останусь с тобой, пока мы ждем. И мои сыновья не войдут в Башню Просветления, пока Император не пришлет свое благословение.
Альфарий 22/07/19 Пнд 20:17:38 87733418
Тесните этот шунтированный металлолом!
Альфарий 23/07/19 Втр 21:48:13 87793519
Вера в духов машин — это одно, и никто не сомневался в них, потому что это было рационально.

Теперь я знаю, как мне рационально холодильник починить.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:25 87848020
У ВАС ТАМ ЛОЯЛЬНЫЙ НЕСУН-ДРЕДНОУТ, ПРОПАГАНДИРУЮЩИЙ СМИРЕНИЕ
Переборка с шипением открылась, выпустив порыв холодного, спёртого воздуха. Включились древние системы рециркуляции, разгоняя воздух. Кальдер проследовал за Имоном в плохо освещённое помещение, его авточувства тут же зарегистрировали что-то огромное слева от него. Он повернулся, рука автоматически опустилась на оружие.
-Вы хотели увидеть, что я скрывал,-сказал Имон.-Вот он. Лейтенант Кальдер, познакомьтесь с Отшельником.
-Добро пожаловать.
Голос был одновременно ужасным и успокаивающим. Кальдер остановился, держа руку на оружии, когда Отшельник, огромный и чудовищный, вышел на свет. Древний дредноут Контемптор был огромным, двуногим и неуклюжим, лишь слегка напоминающим человека. Великан из керамита и железа. Военная машина из забытой эпохи, её корпус был отмечен символами чистоты и молитвенными свитками. Руки оканчивались двумя огромными когтями.
Кальдер пристально посмотрел на него. Дредноут Контемптор был редкостью в эти дни. На нём не было знаков отличия. Он был серым и лишён всех украшений. Древняя машина наблюдала за ним горящими оптическими сенсорами, но не приближалась к нему.
-Ты что-то новое для этого мира,-прогремел он.-Все сыны Дорна прибавили в росте за века, которые я провёл в изоляции?
-Нет. Я...мы - новый вид. Или возможно старый, зависит от точки зрения,-Кальдер убрал руку с болт-пистолета.-Кто ты?
-Юный Имон сказал тебе. Я - Отшельник.
-Твоё имя.
-У меня нет имени. Человек, которым я был - мёртв. Я всё, что осталось. Скромный носитель слов. Посмотри. Видишь?-лампы ожили, осветив стены и бесчисленные строчки текста, вырезанные на них.
Кальдер перевёл взгляд со стен на дредноута.
-Носитель слов,-отрешённо произнёс он. Внезапно его охватил гнев. Теперь он кажется понял, почему Имон так не хотел раскрывать этот секрет.-Своеобразная фраза,-он посмотрел на Имона.-Объясни. Сейчас же.
-Оставь его, сын Дорна. Имон здесь ни при чём, как и его предки. Они были моими тюремщиками - точнее я был у них в гостях - дольше, чем ты живёшь. И не по собственному желанию, уверяю тебя.
-Кто ты такой, чтобы уверять меня в чём-либо? Безымянный предатель, скрывающийся в сердце этого города. По закону я должен казнить вас обоих,-он попытался посмотреть в глаза Имону, но кардинал-губернатор покачал головой и отвернулся.
-Ты знаешь, кто такой отшельник, мальчик?
Что-то в тоне дредноута обескуражило Кальдера.
-Нет, я не знаком с этим термином,-ответил он спустя мгновение. Быстрый тактический анализ подсказал ему, что если Отшельник решит атаковать, то вряд ли он сможет сделать что-нибудь, чтобы навредить военной машине. Слушать был лучшим из худших вариантов.
-Человек веры, который ограничивает себя, чтобы стать ближе к богу. Вот что значит отшельник, и это я.
-И кто же является твоим богом?-спросил Кальдер.
-А как ты думаешь, мальчик?-Отшельник наклонился ближе.-Есть лишь один бог в этой вселенной, и Он восседает на золотом троне.
Кальдер уставился на дредноут в замешательстве.
-Что?
-Бог-Император, мальчик. Даже в титул вынесено,-Отшельник издал звук, который мог сойти за вздох.-Теология никогда не была сильной стороной твоего легиона. Хороши в строительстве, но не в мышлении, как говорил Лоргар,-ещё один мягкий шипящий вздох.-Лоргар. Спасение и проклятие в одном лице. Бедный глупый Лоргар. Он так и не понял, что это было испытание - испытание нашей преданности. Нашей веры. Тогда...никто из нас этого не понял.
-Кроме тебя?-спросил Кальдер.
-Даже я не понял. Сперва. Я был так же зол, как все остальные. Я думал, как Он посмел отвергнуть нас, Его истинных сыновей. Как Он посмел обратить в прах наши труды. Но всё изменилось на Калте,-Отшельник поднял когти и посмотрел на них.-Я посмотрел на то, что мы делали там во тьме, и посчитал, что это справедливо. Глаз за глаз. Отпрыски Ультрамара разрушили наши храмы, предали верующих мечу. Разве это не справедливо потребовать компенсации? Ответить подобным на подобное?
Друдноут повернулся, жужжа древними сервоприводами.
-А затем прозрение. Крах понимания посреди хаоса войны. Я увидел тщетность всего этого. Уроборос, змей, который пожирает свой хвост. Они сломали нас, а мы пытались сломать их. Но мы стали сильнее после того, как они нас сломали, а значит могли и они. И что тогда? Больше войн? Ещё больше мести, нанесённой на гобелен галактики?
Раздался звук. Кальдеру показалось, что древний воин смеётся или рыдает. Отшельник протянул коготь и дотронулся до слов, начертанных в металле его камеры. В этом жесте было что-то почти задумчивое.
-И тогда я увидел, что цикл можно прервать лишь одним способом. Поэтому я остановился. Я отбросил свой клинок и преклонил колени. Я ждал, что мои кузены - сыны Жиллимана - убьют меня там во тьме. И они могли это сделать. Но у судьбы были другие планы.
-Они отпустили тебя,-с недоверием произнёс Кальдер. Ничто из этого не имело смысла. Это было безумие, и всё же все доказательства были перед ним.
-В каком-то роде,-Отшельник издал звук, который Кальдер теперь с уверенностью распознал как смех.-Я был закован в цепи и заточён в темнице. Оставленный гнить до конца войны. Когда мои братья ломали себя о стены Терры, я сидел в темноте и молился об их душах. Существа отвечали мне, пытаясь увести меня с пути покаяния, но я не понаслышке был знаком с такими духами. Пустыни Колхиды кишели ими, словно блохи на собаке. Я прогнал их от себя и продолжил молиться.
Кальдера посетила внезапная мысль.
-Времена, о которых мы говорим...тогда ты ещё не был в дредноуте.
-Нет. Это случилось позже.
Кальдер взглянул на Имона. Кардинал-губернатор прочистил горло.
-Отшельник пытался покончить с собой. Не в первый раз, но самый успешный, потребовавший приобретение амниотического саркофага.
Кальдеру было сложно это представить. Он повернулся, чтобы взглянуть на огромного дредноута. Древний воин словно поник, будто от стыда.
-Почему?
-Я слаб,-дредноут повернулся.-Мы все были слабы. Слабы душой, телом и волей. Мы позволили разрушить всё, что построили, из-за лжи нескольких человек.
-Прощение ждёт лишь после смерти,-процитировал Кальдер.
Альфарий 25/07/19 Чтв 00:37:48 87848121
-Тебя не должно быть здесь, мальчик.
-Как и тебя.
Отшельник засмеялся. Лампы мигнули, когда коридор тряхнуло.
-Почему ты здесь, Имон? Зачем нарушать моё уединение, когда ты должен находиться в безопасности командного бункера?
-Необходимость,-ответил Имон.-Твои братья - бывшие братья - идут. Лейтенант не может их остановить. Они идут к Вратам кардинала и бомбят дворец издалека. Время на исходе.
-Так пусть приходят. Я готов.
-Ты же знаешь, что я не могу позволить этому случиться,-сказал Имон.
-Значит ты пришёл убить меня, - в голосе послышалось ужасное облегчение, очевидное даже несмотря на искажение вокс-передатчиков саркофага.
-Нет. Но я умру здесь, стоя между тобой и избранной тобой судьбой,-Имон покачал головой.-Как и лейтенант. А сколько других? И ради чего? Ради тебя. Мы давали тебе укрытие на протяжении столетий. И теперь пришло время вернуть долг,-слова были подобны яду у него во рту. Слова, которые он поклялся никогда не произносить. Тайна Отшельника сохранялась поколениями, как Алмейс, и теперь всё рухнуло. Из-за его слабости. Его глаза наполнились слезами, но он не отвёл взгляда.
Отшельник молчал.
Имон смотрел на него, пытаясь найти слова, которые убедят его. Он всегда был хорош в этом, хорош в убеждении - прирождённый жрец, как часто повторял его отец. Но здесь, сейчас слова подвели его. Он мог сказать лишь одно. Только одно слово.
-Пожалуйста.
Отшельник сделал шаг вперёд, нависнув над ним с пылающими красными глазами.
-Ты не убьёшь меня. Ты не отойдёшь в сторону. Ты заставляешь меня взять дела в мои руки,-телохранители кардинал-губернатора напряглись. Имон отмахнулся от них, когда Отшельник положил свои когти ему на плечи. Он почувствовал их чудовищный вес, он знал, что дредноут может разорвать его одним взмахом этих когтей.
-Ты думаешь, я смогу остановить их, когда другие не справились?
-Я не знаю,-честно ответил Имон.
-Тогда зачем просить?
Имон склонил голову.
-Я верю.
Отшельник издал звук, который был похож на вздох.
-Хорошо. Тогда последний сын Колхиды отправится на войну в последний раз.
Альфарий 25/07/19 Чтв 17:08:05 87876522
.png (269Кб, 604x420)
604x420
>>878481
>>878480
А еще он участвовал в создании Эклезиархии и всей Имперской веры
Альфарий 25/07/19 Чтв 18:56:19 87879823
Вы нихуя не понимаете смысл слова "цитата", уёбки,
то, что вы тут целыми стенами ебашите - это выдержки.
Альфарий 06/08/19 Втр 20:56:04 88416724
The quill was a minor relic from her order's vaults and she carried it everywhere. Its nib had been carved from the incisor tooth of a long-dead prelate renowned for his eloquence...

Feherware jjot scuko
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:16:14 88557425
Ангелы Калибана. Издранное.

Обернувшись, космодесантники увидели боевого брата в темно-сером доспехе, выделявшегося даже среди грозных Легионес Астартес. Его бритую голову покрывали крошечные буквы, что складывались в строчки благочестивых текстов и догматов Несущих Слово. Глаза воина, острые и яркие, как ограненные алмазы, смотрели словно не на Каласа, а внутрь него.
Но Тифон хорошо знал этого легионера. Рассмеявшись, он притянул Несущего Слово к себе и с размаху хлопнул по плечу:
— Эреб! А говорили, будто ты погиб при захвате платформы «Пять». Как хорошо, что это оказалось пустыми слухами! — Повернувшись к остальным, Калас уже спокойнее произнес: — Эреб из Несущих Слово, ты встречал Лютера с Калибана?
— Еще нет, — отозвался первый капеллан.
Он протянул руку, и Темный Ангел быстро пожал ее.
— Мои советники, — сказал Лютер, поочередно представляя спутников. — Старший библиарий Израфаил и брат Захариил из библиариума. Мерир Астелян, магистр капитула. И мой адъютант, лорд Сайфер.
— Приветствую вас всех. Хотелось бы познакомиться с вами поближе, но у меня известия для командующего. — Странно посмотрев на Лютера, Эреб бросил взгляд на Тифона. — Скоро увидимся, Калас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:17:21 88557526
— Это Литус, он помогал мне освоиться здесь. Ты уже общался с кем-нибудь из Морниваля?
— Да, однажды имел удовольствие, — саркастически ответил Лютер. — Абаддон заявил, что нашему легиону пойдет на пользу более строгий кодекс воинской чести. Я не удержался от смеха, и он оскорбился.
Тифон удивленно взглянул на Темного Ангела:
— Ты смеялся в лицо Абаддону?
— Неумышленно, но он же высказал абсурдную идею. Я был гроссмейстером Ордена, военной организации, что существовала задолго до того, как другие легионы обрели собственные доктрины. — Не оглядываясь по сторонам, калибанец задал следующий вопрос: — Они уже пытались завлечь тебя в воинскую ложу?
Ответ Каласа прозвучал легко и естественно. Лютер не понимал, насколько нелепо его предположение, что Тифона требуется посвящать в тайны лож. Задолго до того, как Лунные Волки явились на Давин, легионер уже знал о мрачном прошлом человечества. Ему не требовалось выслушивать уроки о природе Вселенной или Другом Месте, где обитало истинное могущество. Кошмарное детство на Барбарусе и юность, отданная развитию внутреннего пси-потенциала, наделили его куда более глубокими познаниями, чем у любого из участников церемоний с вызубренными молитвами и обрядами братания.
Калас мог бы рассказать о своей роли Второго из Семи Столпов, воплощения потусторонней бессмертной воли Чумного Отца среди других бойцов легиона. Даже Мортариону был закрыт вход на их тайные собрания. Многие из Лунных Волков считали, что традиции межлегионного товарищества зародились после приведения к Согласию Давина и прообразом этих связей послужили воинские ложи той дикой планеты. Для Тифона и еще нескольких избранных такие контакты начались гораздо раньше.
Он был не завербованным, но вербовщиком. Не посланником, но посланием.
Однако Калас умолчал об этом и ответил намного проще:
— Я не могу сказать.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:18:26 88557727
Заметив какое-то движение, Тифон понял, что, как ни поразительно, хозяин флагмана все это время был здесь. Осталось загадкой, как он не увидел примарха, неподвижно стоявшего на командном возвышении. Показалось, что ожила колоссальная статуя: гости, заполнившие балкон, дивились на необъятный мостик, и вдруг среди них появился великан, сияющий белизной и полированным золотом.
Меха лежали на его плечах, доспехи украшали почетные знаки и медали десятка цивилизаций, недавно приведенных к мирному Согласию. Весь стратегиум словно бы озарился, и не только блеском драгоценного металла.
Хорус Луперкаль.
Примарх Лунных Волков и временный повелитель Каласа. Правда, барбарусец впервые видел командующего легионом так близко и испытывал совсем другие ощущения, чем в присутствии своего примарха, Мортариона. Повелитель Гвардии Смерти производил внушительное, даже гнетущее впечатление. Он, как и Хорус, словно занимал все пространство в комнате, но погружал ее в тень, а не освещал. Любого, кто вставал перед мрачноликим Мортарионом и смотрел в глаза, которые видели худшие из ужасов Барбаруса, обволакивало ледяное загробное уныние, осознание неизбежности конца.
Луперкаль олицетворял жизнь. Он улыбался, не показывая зубы, и осматривал толпу, встречаясь взглядом с каждым из гостей. На миг его взор — энергичный, радостный, отеческий — задержался и на Тифоне. Гвардеец Смерти склонил голову, стыдясь, что лучше думает о чужом командире, чем о собственном. Затем свет из глаз примарха направился дальше.
Но нельзя забывать о главной цели, верно? Хорус был самой жизнью, движением, будущим. Достойным кандидатом в Повелители Человечества, который поведет Галактику в новую эру благодатного и славного перерождения.
Как и многим другим, Каласу захотелось выразить почтение и покорность Луперкалю. Он уже почти согнул колено, но тут в зале прогремел голос примарха.
— Не вздумайте гнуть спины! — потребовал Хорус со смехом.
Вместо этого он сам отдал легкий поклон собравшимся воинам, поворачиваясь слева направо.
— Спасибо вам, — продолжил Луперкаль, взмахом руки приветствуя всех в стратегиуме. — Мои глубочайшие, самые сердечные благодарности каждому, кто пришел сегодня в этот зал. И, кроме них, всем солдатам Императора, которые помогли предотвратить катастрофу. Я в невыразимом долгу перед вами. Мне известно, что наградой вы считаете саму возможность сражаться во имя рода людского, но знайте: Император ценит ваши заслуги.
Вот так легко Хорус говорил от имени Отца. В каждом слове примарха звучала сила.
Помрачнев, он отвернулся и поднял голову к самому крупному гололит-экрану на главном мостике, что возвышался над толпой. Вспыхнувшие проекторы создали изображение Зарамунда и его орбитального пространства, усеянного рунами имперских кораблей и оборонительных систем, а также пояснениями к ним.
— Но, восхваляя тех, кто внимает мне, я отдаю дань уважения и тем, кто больше никогда ничего не услышит. — Луперкаль чуть опустил подбородок, лучи люменов ярко сверкнули на его бритой голове. — Они пожертвовали всем ради Императора, ради Зарамунда, ради своих братьев и сестер. Помните их и почитайте их.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:19:35 88557828
Широко ступая, Лев ворвался на балкон, и все бойцы вокруг него опустились на одно колено, будто стебли травы, пригнувшиеся под сильным ветром. Ощутив стремление повиноваться, Тифон не стал бороться с ним и вслед за остальными коснулся пола наколенником.
Только Хорус остался на ногах, но он молчал.
Лютер быстро выпрямился, однако не успел ничего сказать — Лев поднял руку, запрещая ему открывать рот. Сам примарх заговорил, не глядя на подчиненного:
— Скоро я с тобой разберусь.
Калас вздрогнул. Отповедь прозвучала не в его адрес, но опалила Тифона, будто жар от взрывной волны. Лютер, бывший целью угрозы, опустил голову и сжал руки на животе.
— Брат мой, тебе удалось то, чего не сумел добиться ни один враг, — шутливо произнес Луперкаль. — Ты застал меня врасплох.
Эль’Джонсон остановился в нескольких шагах от Лютера и впился взглядом в Хоруса. Калас понял, что искоса поглядывает на обоих примархов и держит голову неподвижно, словно боится выдать свое присутствие. Собравшиеся замерли в молчании, и, хотя Тифон знал, что на главном мостике все идет своим чередом, ему казалось, что стратегиум окружил пузырь тишины.
Гвардеец Смерти чувствовал, как всех вокруг него охватывает неуверенность — неуверенность и страх. Гости ощущали себя добычей, замеченной хищником. Пусть страх не мог пробраться в сердца космодесантников, но в тот момент несколько десятков Легионес Астартес застыли в чем-то, очень похожем на ужас. Они мечтали только о том, чтобы оказаться подальше от железного балкона.
— Где же «Непобедимый разум», брат? — спросил Луперкаль. — Печально, что я не смог подготовить тебе достойную встречу.
— Я предпочел явиться без церемоний. — Лев по-прежнему не смотрел на своих легионеров. — Случайно оказался возле Зарамунда. Представь же мое удивление, когда я увидел калибанские корабли во флоте Лунных Волков.
Его брат развел руками в извиняющемся жесте:
— Возникла неотложная нужда в бойцах. К чести твоих сыновей, они ответили на мой зов, достойно и храбро сражались во имя Императора.
— Хорус, ты не вправе тратить жизни моих воинов как звонкую монету. Покупай себе победы кровью своих Волков, но не моих рыцарей.
Луперкаль не стал огрызаться в ответ, но Лев этого и не ждал. Он обратил взор к Лютеру и другим Темным Ангелам. Примарх не повышал голос, но его гнев был почти ощутимым, и за тихими словами скрывалась едва сдерживаемая ярость.
— Я отдал четкие распоряжения, подробно разъяснил ваши задачи. Вам было приказано оставаться на Калибане. Вы подчиняетесь только мне и самому Императору.
— Именно так, повелитель, — ответил Лютер.
Это произвело на Тифона сильное впечатление. Кто-нибудь менее достойный начал бы объясняться или извиняться. Калибанец, несомненно, мог бы указать на важность кампании Хоруса, на то, что сохранение Согласия на Зарамунде имело приоритет над любыми действующими приказами и повседневными обязанностями. Лютер не стал оправдываться, но спокойно встретил свирепый взор Льва. Подобная решимость, очевидно, была возможна только из-за почти родственных отношений между ними. Сам Калас в похожей ситуации едва не расплакался как ребенок, услышав от Мортариона, что библиариум — нечестивая мерзость и его переводят в боевую роту легионером первого класса.
— Ты был моей правой рукой, Лютер, а я — твоей. Нельзя, чтобы моя десница проявляла своеволие. Недопустимо, чтобы она хваталась за клинок, стоит мне отвернуться.
— Ваша воля для меня закон, повелитель. — Темный Ангел затрясся, его слова слетали с дрожащих губ. — Отныне только ваши слова будут направлять меня.
— Меч следует убрать в ножны, Лютер. Тебя вернут на Калибан, где ты и останешься до моего возвращения или вызова. Я заберу твои корабли в экспедиционный флот легиона. Из-за проблем с Зарамундом мне нужен каждый звездолет, а тебе они ни к чему.
Явно отчаявшийся калибанец с трудом сглотнул. Молча кивнув в знак повиновения, он уставился на металлический пол.
— Готовьтесь к отбытию, — скомандовал Лев своим легионерам. Удостоив Хоруса еще одним взглядом, он на миг скривил губы от раздражения. — Хватит с вас празднеств и нарушений дисциплины.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:00 88557929
Тифон хорошо помнил, что тайному братству, к которому он принадлежал, удалось проникнуть во многие легионы, но не в Первый. Осознав, какая ему выпала возможность, Калас подступил к Лютеру и взял калибанца за локоть.
— Ты не одинок, брат, — успокоил он Темного Ангела. — Среди нас есть воины, тоже испытавшие на себе неудовольствие примарха. И мне довелось выслушать жестокий, несправедливый приговор.
Лютер промолчал, но понимающе взглянул на Тифона. Они смотрели друг на друга еще пару секунд, после чего калибанец отвернулся и обратился к своим товарищам:
— Вы слышали приказ, братья. Мы вернемся на Калибан и останемся в изгнании, вдали ото Льва, пока наш повелитель не соизволит помиловать нас.
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:20:42 88558130
— Какие будут приказы, первый магистр? Что ты намерен делать? — Галедан, как заместитель Астеляна, стоял чуть сбоку от него, на месте командира звездолета. Очень жаль, что Мелиан повел себя настолько наивно. Как славно бы вышло, если бы все трое воссоединились в прежних ролях.
— Мои приказы? — Терранин ухмыльнулся. — У меня под началом полностью боеспособное «Копье истины». Я могу делать, что пожелаю, старый друг. Если захочу отправиться к точке Мандевилля и покинуть убогий Калибан, так и поступлю. С боевой баржей и тридцатью тысячами космодесантников можно завоевать целый сектор.
Подойдя к штурманскому пульту, Мерир нажал несколько кнопок. Гололит-проектор вывел на главный экран объемное изображение ближайших звездных систем. Астелян с улыбкой повернулся к Галедану.
— Выбирай, — велел он.
— Магистр?
— Выбери систему, и я покорю ее для тебя. Даже переименую в твою честь. Галедания? Галедан Прим? Альфа-Галедия?
Его заместитель с нарочитой внимательностью изучил карту и потер подбородок.
— Почему бы нам…
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:24:58 88558331
Своими пробужденными чувствами он воспринимал душу Калибана как море, накатывающее на утес псионической защиты. Знаки на полу словно бы открывали помещение небесам, и Захариил видел над собой беспокойный пылающий варп — буря, что окружала планету, ярилась в бешенстве. Комната, где стояли псайкеры, была задумана и построена так, чтобы не дать шторму наверху встретиться с океаном внизу.
В этом убежище мистики могли обучаться, практиковаться и оттачивать свои умения, наблюдая за эфиром и черпая его энергию без вмешательства Калибана.
Без зовущего напева Уробороса в голове.
Сейчас Захариил слышал эту нежную песнь о жизни и красоте, пронизанную меланхоличными нотками одиночества и отверженности. Осеннюю балладу, в которой страх зимы сочетался с воспоминаниями о долгих днях лета.
Тайный зал служил местом сбора, но не для псиоников, а для их силы. Символы в нем перенаправляли и очищали энергию варпа, протекающую через них. Голодный дух Калибана удерживался взаперти и не смешивался с ней, поэтому мистики спокойно использовали эту мощь.
Целую эпоху планета жаждала вернуть утраченную связь. Всю свою бессмертную жизнь Уроборос пытался воссоединиться с владениями, из которых был похищен. Его секрет всегда находился здесь, укрытый за каменными стенами и свинцовыми оберегами. В хранилище, непроницаемом снаружи.
Захариил раскрыл разум, выпуская на волю принесенную им частицу Уробороса.
Теперь на Калибан снова придет весна.
Скуколдили и сожрали
Альфарий 08/08/19 Чтв 01:32:42 88558732
l8XPrurghdE.jpg (62Кб, 640x421)
640x421
— Полагаю, такая новость смягчит сара Лютера, — обратился он к спутнику. — Если Гриффейн согласился примкнуть к совету, Белат может последовать за ним.
— Разве это плохо? Больше воинов, верных нашему делу, к тому же командиров. Все лучше, чем арестовывать их, не так ли?
Первый магистр незаметно скривился под личиной шлема. Для него важнее всего было сохранить место во внутреннем круге Лютера. Если туда включат Гриффейна и, возможно, Белата, терранин может утратить позиции. Оба легионера были калибанцами и никогда не любили Астеляна. С одним он еще мог бы справиться, но с двумя…
Альфарий 09/08/19 Птн 17:31:40 88607133
mK9eEPN5wDA.jpg (240Кб, 1280x819)
1280x819
Боги, я ненавидел Колхиду. Ненавидел ее жару, ненавидел пыль и вязкий пот. Я еще даже не успел узнать о существовании иных миров, а уже проклял богов за то, что они сотворили мой дом таким невыносимым. Религии не просто так процветают в пустыне – там больше нечем заниматься, кроме как раздумывать о невзгодах.
Альфарий 10/08/19 Суб 18:52:59 88676034
>>886071
Отличный рассказ. Райт в них хорошо умеет.
Альфарий 11/08/19 Вск 18:31:28 88727535
А есть что-то крутое под адмехов. Хочется humanity mechanicus fuck yeah! моменты. А то у всех фракции такое есть, а шестерни везде лазеры и дебилы. Когда тянка из иг забирает у мертвого адмеха гальваническую винтовку и сразу всех ваншотает, когда сами вангарды и рейнджеры слились сразу не набив ни одного фрага
Альфарий 12/08/19 Пнд 13:48:20 88754936
Крики обтекали «Трисагион», скользящий в потоках варпа. Тридцать две тысячи семь сотен и восемьдесят шесть человек висели на гвоздях, вогнанных в наружную часть его корпуса. Все они были живы, когда корабль перешел из холода реального пространства в объятия Царства Богов. Они были живы и теперь, в определенном смысле: их смерть растянулась до вечной какофонии мук. Демоны роились над ними, липли к корпусу корабля, жадно лакая агонию и горячку из человеческих душ и тел, которые они разрывали на части. При взгляде сверху казалось, что схожий формой с наконечником копья корпус «Трисагиона» одет в переменчивую оболочку из хитина и влажной плоти. Факельные башни пылали надо всем этим, огни колыхались в медленном ритме вместе с воплями боли и вскриками кормящихся демонов.

Только «Трисагион» скользил вперед, как королева, оставившая позади свиту, чтобы приблизиться к трону императрицы. Сыны Гора держались в отдалении, позволив кораблю пройти без сопровождения. Турбины вспыхнули по всей длине его корпуса, с каждой вспышкой распыляя пепел тысяч рабов, загнанных в двигательные туннели, дабы благословить эту встречу своей смертью. Наконец, «Трисагион замер», нос к носу с Мстительным духом, их разделял чуть больше, чем километр. Так они зависли на некоторое время: два божества разрушения, схожие размером и силой, но мало чем иным.

Ух свергнем ложного императора сразу заживем как свободные люди в царстве истины.

Альфарий 13/08/19 Втр 21:02:15 88790237
Сука, читаю про Войну кошмаров, и понимаю, что во фразе "Из-за запрета смотреть на небо никто не заметил атаку ХСМ" прекрасно всё.
Настройки X
Ответить в тред X
15000 [S]
Макс объем: 6Mб, макс кол-во файлов: 4
Кликни/брось файл/ctrl-v
Стикеры X
Избранное / Топ тредов